# На службе у Кощея

Владимир Пучков

Неспокойно в Великом княжестве Лодимерском: нечисть подъедает зазевавшихся прохожих, сводные отряды мертвецов шастают по дорогам, атаман Жужа и его разбойнички лютуют на службе у резидента Биварской разведки! Есть где разгуляться и самозваной Миледи — Бабе-яге и колдунам заморским! Так и сгибла бы Русь, если бы не великий канцлер Кощей, на службе у которого Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович! Ну и конечно Яромир, богатырь деревенский! Один за всех и все за одного! Вечный девиз звучит на российских просторах!

## 1

— Хороша банька, как соседская Танька! — Яромир коротко хохотнул и, зачерпнув из бадьи духмяного, ядреного квасу, плеснул на раскаленные камни. Сердитый пар тотчас окутал его ароматным горячим облаком.

Яромир уселся на скамью и принялся обрабатывать себя березовым веничком. Когда от веника остались одни огрызки, он взялся за второй.

В банной полутьме раскаленные камни светились тихо и таинственно.

Яромир отбросил веник в угол, смыл с себя налипшие листочки и, блаженствуя, растянулся на верхней полке. Медленный и ласковый жар пронизывал насквозь, погружал в приятную дрему.

— Посидел на речке — искупайся в печке! — пробормотал Яромир. — Тьфу! Все наоборот! — Он рассмеялся и спрыгнул на пол.

Банька, чуть перекошенная, намертво вросла в землю почерневшими от времени венцами; стояла она в шагах двадцати от речки. Яромир широко вдохнул теплый летний воздух, после парилки показавшийся холодным, и огляделся. Среди свежей огородной зелени гуляла соседская коза Марьяна и, нахально ухмыляясь, подергивала хвостом.

— Ах ты, тварь бесстыжая, сейчас тебя обижу я! — взревел Яромир и, выхватив из забора тяжеленную слегу, бросился к козе.

Узрев несущегося к ней богатыря, коза заорала дурным голосом и ринулась наутек.

В два прыжка Яромир преодолел разделяющее их расстояние, и тут бы глупой козе пришлось туго, но в этот момент Яромир поскользнулся в грязной луже, упал и проехался по глине, сгребая в кучу грядку укропа. Стихи разом вылетели у него из головы.

— Свинья! — завопил он, выплевывая изо рта пучок зелени. — Сейчас порешу!

Перемахнув через кусты, он выскочил на дорогу и резко остановился. На дороге происходило неладное.

Пятеро одетых в кожаные доспехи людей наседали на одинокого всадника. На всаднике было богатое платье, соболья шапка, а в руке он держал кривую саблю.

Появление Яромира заставило нападавших остановиться. Они уставились на него, как на некое чудо.

«Я же голый! — понял Яромир. — В чем мать родила! Ну да и эти молодцы не бабы. Стерпят».

— Вы чего это тут затеяли? — грозно спросил он, перекидывая слегу из руки в руку. — У нас тут места тихие! Последнего разбойника, кажись, года два назад порешили! Привязали к двум соснам и отпустили прогуляться. — Он спокойно посмотрел на обнаженные клинки.

И тут нападавшие не выдержали. Они захохотали дружным хором.

— Жужа, слышь, откуда это чучело вылезло? — отсмеявшись, спросил один из них, зверского вида мужик с черной повязкой на правом глазу. Тот, к кому он обращался, был высок, широкоплеч, а на коне и вовсе казался колокольней. Его темное лицо с коротко подстриженной бородкой и шрамом через всю щеку исказилось в нехорошей усмешке.

— А ну, топай отсюда, пока башку не оторвали, — тихо и жутко сказал он. — Прочь с дороги!

Яромир прищурился.

— Значит, пятеро на одного? — он глянул на богато одетого незнакомца. Незнакомец весело рассмеялся.

— Не обращай на них внимания, добрый человек, пусть попробуют! Ты и в самом деле зря вмешался, они ведь и тебя не пощадят!

— Точняк! — хохотнул темнолицый и коротко бросил: — Рубай их, братцы!

Всадники пришпорили коней, и тут произошло странное. Слега в руках Яромира коротко свистнула, и двое разбойников, не успев охнуть, улетели в кусты.

— Бери больше, кидай дальше, отдыхай, пока летит! — коротко прокомментировал Яромир и взмахнул еще раз.

Теперь одноглазый и темнолицый вылетели из седла, словно выброшенные катапультой. Последний разбойник осадил коня, выпученными глазами посмотрел вокруг и, заверещав от страха, ринулся наутек. Брошенная вслед слега угодила ему точно между лопаток. Разбойник перевернулся через голову и улетел в кусты. И в этот момент вдалеке показался еще один всадник. Он был в широком темном плаще и черной шляпе, закрывающей лицо. Конь под ним тоже был вороной. С минуту незнакомец пялился на Яромира, затем развернул коня и поскакал прочь.

— Что это за черт такой? — удивился Яромир. — Эх, жаль, не догнать! А может, и впрямь черт? Ты, случайно, у него хвоста не видел? — Он повернулся к только что спасенному им незнакомцу и ахнул: богатый всадник лежал на земле и одурело мотал головой, пытаясь подняться.

— Ну ты и силен! — пробормотал он. — Размахался бревном...

— Так я тебя слегка задел? — догадался Яромир. — Вот незадача!

— Пустяки! — сказал незнакомец, вскакивая и отряхиваясь. — Ты лучше скажи, зачем тебе черт понадобился?

— Как зачем? — удивился Яромир. — Шкура медведя у меня есть, волка тоже есть, а вот шкуры черта нет. Ты только представь, все бы просто сдохли от зависти!

— Верно! — рассмеялся незнакомец. — Только это дело, говорят, непростое. Еще никому не удавалось изловить черта!

— Мне удастся! — уверенно заявил Яромир и, прищурившись, глянул на собеседника. — А тебе, мил человек, не мешало бы в баньку! Попачкал я тебя малость. Кстати, банька-то готова, я ведь сам оттуда и вылез, чтобы окунуться. Пойдем, не пожалеешь! Познакомимся заодно.

Пять минут спустя они парились в бане.

— Тебя как зовут-то? — Яромир шумно вдохнул сладковатый пар, с удовольствием отмечая, что его новый знакомец крепок, хоть и худощав и, несмотря на невеликий рост, изрядно силен. Во всяком случае, пятипудовую бадью с холодной речной водой он внес в баню как пушинку.

— Будулай! — сказал новый приятель и улыбнулся.

— А меня — Яромир!

Лицо у Будулая было широкое, глаза раскосые, сразу видно — степняк. Ладно бы казарин или кумарский купец, а то, небось, из моголов или полонежец знатный!

Будулай словно прочел его мысли.

— Я — царевич полонежский!

— А по мне хоть сам царь-батюшка, лишь бы человек был хороший! — прищурился Яромир и пошел обрабатывать царевича свежим веничком.

Будулай взвыл, начал было брыкаться, но Яромир тихонько прижал царевича к доскам.

— Лежи, пока душа не отогреется! Вот оттает, тогда сразу в воду! А без веника никак нельзя! Баня без веника как мельница без мельника! Ты лучше скажи, как сюда попал, один, без охраны, и почему на тебя разбойники напали? Этот Жужа не из наших мест! Да и сам черт за тобой не зря увивался. Где же ты их честной компании дорожку перебежал?

Нацедив полную бадью горячей воды, Яромир выплеснул ее на Будулая. У царевича на секунду зашлось дыхание, а потом он, заверещав, как ошпаренный, выскочил из бани и бросился к реке.

Яромир вместе с ним окунулся в ледяную воду, которая не холодила, а приятно щекотала кожу.

— Ну что, царевич, — засмеялся Яромир, — вижу, что понравилось. Пошли-ка по второму кругу!

Пока они парились, Будулай рассказал ему свою нехитрую историю. Родился, воспитывался, рос в полонежском стане. Как и подобает царевичу, с трех лет на коне, с четырех — лук и стрелы. Но времена меняются, и полонежский царь, по примеру казарского, послал своего сына обучаться разным наукам, чтобы, значит, никто его часом не обдурил, не обхитрил. И учился Будулай в некоей Британии, на странном колдовском острове, где среди туманов стоит город Коксфорд, а в нем древнее обучилище по имени университет!

А в этом университете чудо на чуде и чудом погоняет. Наставники ходят в мантиях, словно колдуны, читают книжки и смотрят на небо сквозь волшебные стекла, подсматривая, чем занимаются на Луне тамошние жители.

— А ты тоже книжки читал? — воспылал завистью Яромир.

— Читал! — Будулай согласно кивнул головой.

— Я вот грамоте сызмальства обучен, а ни одной книжки в глаза не видел, — пожаловался Яромир. — В этих книжках, говорят, одно только колдовство!

— Ну почему? — возразил царевич. — Книжки разные бывают, много сказок, чудесных историй, стихов...

— Стихов? — оживился Яромир. — Я стихи люблю. Сам вот сочиняю!

— Ты сочиняешь стихи? — Будулай удивленно уставился на него.

— А то! — загордился Яромир. — Вот, к примеру:

Хорошо у нас в селе,
Если ты навеселе,
Ну а если ты тверез,
Не ищи заморских роз!

— Это ты сам сочинил? — Будулай замер, затем опрокинул на себя ковш ледяной воды и взвизгнул от неожиданности. — Вай! Удивил ты меня! Даже воду перепутал. Да ты, брат, стихотворец! Тебе… Тебе самому учиться надо!

— Мне учиться не надо, — нахмурился Яромир. — Я в богатырскую дружину хочу.

— Ну, не знаю... — Будулай с сомнением покачал головой. — С таким даром грех не учиться. Хотя... Богатырская дружина живет во дворце, а там библиотека богатая, можно обучиться и самому, было бы желание. Тебе книжку издавать надо. Много у тебя стихов?

— Много, — потупился Яромир.

— Значит, найти мецената и издавать. Эх, жаль, что я домой возвращаюсь, а то обязательно свел бы тебя с нужными людьми!

— Из богатырской дружины? — загорелся Яромир.

— И из богатырской дружины тоже. Святогор был другом моего отца. Ну, это мы еще успеем обговорить, а теперь не пора ли снова окунуться?

Напарившись до полного изнеможения, Яромир и Будулай не спеша, вразвалочку, вышли из бани и направились в избу.

Царевич с удивлением разглядывал висящее на стене оружие: двуручный меч, крепкий червленый щит и тяжеленный сарматский лук с пустым колчаном. Яромир проследил его взгляд и усмехнулся.

— Может, в кабак сходим? Меду выпьем, подеремся? Там завсегда есть, кому морду набить!

— Зачем это? — удивился Будулай.

— Как зачем?! — в свою очередь удивился Яромир. — После крепкой банной парки нету лучше пенной чарки. Да ты сам убедишься. Заодно посмотришь на наших молодцев, себя покажешь.

— Хорошо, — засмеялся Будулай, — только прежде скажи, есть ли у тебя перо и бумага?

— А это зачем? — насторожился Яромир.

— Я вот что придумал. Напишу про тебя грамоту Святогору, ты ему грамоту покажешь, и он тебя возьмет на службу.

— Правда?! — ахнул Яромир.

— Конечно, — кивнул царевич, — я ведь как-никак твой должник. Ты мне жизнь спас. А долг платежом красен!

— Сейчас найду! — засуетился Яромир. — Я ведь сам сочиняю, балуюсь понемногу. Ну да ведь ты теперь знаешь!

Он вынул из сундука перо, лист бумаги, ломкой и толстой, как картон, и плошку с чернильным порошком. Капнув в плошку воды, он сноровисто развел чернила и поставил на стол перед Будулаем. Царевич на минуту задумался и широким, красивым почерком вывел:

«Начальнику богатырской дружины Святогору».

Письмо он писал не торопясь, с удовольствием, от усердия подпирая щеку языком. Наконец поставил последнюю точку и протянул грамоту Яромиру:

— Держи. Эта бумага тебе поможет!

## 2

Яромир встал еще до восхода. Будулай лежал на лавке и тоненько, по-полонежски, похрапывал. Под глазом у него расплывался здоровенный синяк.

«Хорошо погуляли!» — подумал Яромир. Все началось с меду. Будулай выкатил из кармана червонцы, и шустрый кабатчик грохнул на стол полуведерный жбан меда. Однако и Будулаю, и Яромиру мед показался слабоват, и царевич, не долго думая, взял хозяина за воротник:

— А ну, ставь вина заморского, да покрепче!

Яромир хотел его остановить, но не успел. Кабатчик приволок пару каких-то пыльных бутылок и, сладко улыбаясь, проворковал:

— Вот, портвей! Из царских погребов. По знакомству достал!

Яромир все знал наперед, но обижать гостя не хотелось. Ну какой там портвей? Откуда? Паленая горилка с вишневым соком. Ладно хоть еще с сахаром.

Будулай дернул «царского портвея» и минуты две ловил воздух открытым ртом. Затем довольно крякнул и повторил. Две бутылки портвея хорошо легли на мед, и героям захотелось еще. Благо деньги были. Хозяин, радостно сверкая глазками, выставил еще. И еще раз еще.

— Вот теперь можно подраться! — высокомерно заявил Будулай. — Где неприятель?

— Сейчас организуем! — обрадовался Яромир и крикнул: — Эй, парни! Айда стенка на стенку! Мы с царевичем противу всех! Лежачего не бить. Бревном по затылку не лупить!

Уговаривать долго не пришлось. Человек двадцать богатырского сложения молодцев вышли на околицу, разминая плечи и закатывая рукава.

— Ну что, волчья сыть? — добродушно бормотал Яромир, покачиваясь из стороны в сторону. — Все на одного, да? То есть на двоих? Ну, давай, схлестнемся!

— А давай! — Из толпы вышел здоровенный парень и смачно плюнул под ноги. — Только ты ведь и так еле стоишь, того и гляди, ветром унесет! — Он засмеялся, обнажая белые, словно сахар, зубы.

— А ты, Микитка, на это не смотри, — Яромир тяжело икнул и мутным взглядом уставился на молодца. — Я тебя как хошь уработаю!

— Ты? Меня? — словно бы удивился парень. — Ну, попробуй!

— А чё тут пробовать? Ты не Танька, чтобы тебя пробовать! — заржал Яромир.

От такой обиды Микитка взревел и бросился на врага. Размахнувшись, он врезал со всей силы Яромиру по скуле и тут же взвыл, схватившись за руку.

— Чурбан березовый! Лапу об тебя сломал!

Яромир потер скулу и усмехнулся:

— И чего я на тебя смотрю? Может, дать тебе по шее? Да жалко, башка отлетит, назад не приставишь! Ну, кто еще? Может, поджилки слабы?

— Пацаны, чего вы смотрите?! — взревел Микитка. — Навались скопом! Покажем, что мы — сила!

Пацанам только этого и требовалось. Разобрав быстро ближайший плетень, они ринулись на Яромира и Будулая, сопя от ярости и опасно размахивая дрекольем. Из-за этого у них сразу случился казус: трое молодцев остались лежать, сраженные дружественными дубинами, кто-то кого-то задел кулаком, кому-то отдавили самое драгоценное.

Какое-то время Яромир молча выдерживал натиск, не обращая внимания на град сыпавшихся ударов. Но когда из толпы к нему выскользнула рука с ножом, не выдержал. Перехватив руку, он выдернул из толпы рыжеволосого, рябого детину, отвесил ему пощечину, отчего тот потерял сознание, и, ухватив парня за ноги, пошел обрабатывать окруживших его и Будулая молодцев не хуже, чем дубиной.

Какое-то время слышалось сосредоточенное сопение и глухие удары. А затем вся толпа, не разбирая дороги, ринулась прочь, оставив на поле боя с десяток постанывающих и слабо шевелящихся тел.

— Эй, вы куда? — огорчился Яромир, продолжая удерживать рыжего молодца за ноги. — Так нечестно! — Он отбросил рыжего в кусты. — Ну вот, и подраться не дают...

Будулай стоял рядом согнувшись и держался за правый глаз.

— Задели, что ли? — участливо спросил Яромир, разглядывая напарника. — Ну точно. Синяк будет! — Он еще раз глянул на заплывший глаз и махнул рукой. — Не бери в голову. До свадьбы заживет! Тебе это... коровий навоз приложить надо, сразу полегчает!

При упоминании о навозе Будулай содрогнулся и замотал головой.

— Н-нет! И так пройдет!

Синяк, конечно, не прошел. Потому и собирался Будулай мрачно, но в конце концов повеселел.

— Ты письмо береги! — напомнил он. — К осени я в стольный град приеду, тогда и свидимся.

Яромир, как положено, оседлал коня и проводил гостя за околицу. А потом еще и проехал с ним верст пять, чтобы убедиться, что никакие разбойники и всякая тать не гонятся за царевичем.

На прощание они обнялись, и Яромир вернулся домой. Походил по пустой горнице, посидел на скамье, посмотрел в окно и плюнул с досады: «Скука! Подраться и то не с кем! Был царевич, и тот уехал. Стало быть, и мне пора собираться!»

Как надену я наряд
Да поеду в стольный град.
Ведь у батюшки-царя
Нет сильней богатыря!

## 3

Во дворце Великого княжества Лодимерского было неспокойно. Бояре, как и положено, плели заговоры. Стрельцы, вместо того чтобы нести службу, буйно и целенаправленно спивались. И даже сам Кощей не мог их образумить.

С запада подгрудили немцы и выжидали удобного момента, чтобы напасть на вольные города. С юга поджимала Кумария, запирая выход в Хвалынское море. На востоке своего часа поджидали полонежцы. И хотя со степняками был заключен вечный мир, но кто же доверится слову степняка?..

Великий князь царь-государь Дормидонт стоял возле стола, на котором была расстелена большая карта, и, беззвучно шевеля губами, пытался постичь расклад сил.

— Кощей! — Царь повернулся к худому высокому человеку, одетому в красную мантию. — Кто у нас канцлер — ты или я?

— Я, ваше величество! — послушно склонил голову Кощей, и на его худом скуластом лице промелькнуло подобие улыбки.

— А если ты, — капризно произнес царь, — так ты и должен объяснить, что тут к чему. Не понимаю я твоей географии! От кого пакости ждать?

— То есть... Вы имеете в виду...

— Вот именно!

— Тогда ото всех! — вздохнул Кощей. — Вот, например, биварцы. То есть немцы. Мои лазутчики доложили...

— Что ты мне про своих лазутчиков?! — вскипел царь. — Государево ли это дело — заниматься такими пустяками? Ты лучше скажи, когда эти чугунные лбы пойдут на нас войной?

Кощей закатил глаза под потолок, снова вздохнул и коротко ответил:

— В ближайшее время, ваше величество, они на такое дело не решатся! Войско у нас сильное, заставы крепкие. Не решатся!

— Ну, a если кумарцы попрут, тогда решатся?

— Тогда решатся, — подумав, сказал Кощей. — Война на два фронта — дело тяжелое.

Царь Дормидонт почесал бороду, беспокойно выглянул в окно и заговорщицким шепотом поделился:

— И все-таки так хочется кому-нибудь объявить войну! Сказать, мол, иду на вы! А то скучно что-то.

Кощей вздохнул в третий раз, правда, уже совсем по-другому. Очевидно, у него в наборе был богатый арсенал вздохов. Великий канцлер изобразил озабоченное внимание.

— Прекрасная идея, ваше величество! Это позволило бы решить некоторые внутренние проблемы. Стрельцы уже больше года томятся без дела, пьют, дурачатся. А там, где безделье, там и бунт... — Он многозначительно посмотрел на царя.

Дормидонт пронзительного кощеевского взгляда не выдержал, его лицо стало медленно покрываться пунцовыми пятнами.

— Бунт?! — прошипел он угрожающе. — И это заявляешь мне ты, великий канцлер? Да я... я...

У Кощея так и вертелось на языке, что «я» — это последняя буква в алфавите, но он коротко улыбнулся и неопределенно махнул рукой.

— Будьте спокойны, ваше величество, у меня все под контролем! Вот, подпишите этот указ, и все будет в полном порядке. — Он положил на стол тяжелый лист пергамента, исписанного мелким бисерным почерком.

Царь надулся, нахмурил брови, словно хотел что-то казать, но вместо этого схватил перо и быстро подписал грамоту. Кощей молниеносно сцапал ее со стола, вежливо улыбаясь, спрятал в карман.

— Это... А что там, в грамоте? — запоздало спросил Дормидонт.

— Указ, ваше величество, — поклонился Кощей, — о введении тайной канцелярии. Бунты надо пресекать на корню. А зачинщиков выводить на чистую воду. В смысле — на плаху!

— Зачинщиков — это хорошо. Только ты, смотри, дров не наломай. Я хоть и строг, но справедлив. Не хочу, чтобы невинные пострадали!

— Вот тут-то вы и заблуждаетесь, ваше величество, — серьезно ответил канцлер. — Невиновных не бывает. Бывает мало пыток.

На какое-то мгновение царь остолбенел и непонимающе уставился на Кощея. Первый министр тут же поспешил разъяснить свою позицию.

— Время от времени в народе возникают нездоровые мысли. Когда люди живут хорошо, им хочется жить еще лучше. Они устремляют взоры туда, куда простому смертному и смотреть нельзя. Они замахиваются на самое святое!

— Это на церковь, что ли? — испугался Дормидонт.

— На частную собственность, — сурово сказал Кощей. — Приезжают заморские купцы, ведут прельстительные речи: мол, все люди равны, и все, что ни есть в государстве, надо поделить поровну. А самого государя... Нет! Не могу сказать. Язык не поворачивается!

Царь снова пошел пятнами, но канцлер его тут же успокоил.

— Потому и необходимо ввести тайную канцелярию, чтобы придушить на корню гидру революции!

— Чего-чего? — Дормидонт аж присел от удивления.

— Это я так, — успокоил его Кощей, — к примеру. Но вот некоторых бояр на место поставить надо! Особенно тех, кто размечтался о древних вольностях. Прижать олигархов!

Некоторое время царь тяжело дышал, осмысливая сказанное. Затем его лицо сморщилось от обиды, на глаза навернулись слезы.

— Вот и старайся для людей! — чуть не плача сказал он. — Я ведь ночами не сплю, за народ болею! Эти самые... реформы провожу. И в ответ такая черная неблагодарность! Эх, плохо быть царем на Руси! Правильно ты сделал, что свою тайную канцелярию организовал! Но все равно — не лютуй! Пыток я не потерплю. Что в Биварии скажут? Опять ромеи возмутятся. Заявят, что я не уважаю права человека!

— А вот на этот счет, ваше величество, можете быть спокойны! Посол Биварии фон дер Шнапс полностью разделяет наши взгляды на проблему. Более того. Он считает, что вы слишком мягки со своими подданными. В лесах хозяйничает Жужа с бандой разбойников. С Рипейских гор прилетает дракон Груня, деревни зорит, крестьян угоняет в полон и продает их кумарцам за баранину! Под Муромом снова появился Соловей-разбойник. Народ уже и в лес за грибами не ходит — столько нечисти развелось! Намедни боярину Клыкову лесной черт откусил палец. И не в чаще, не в глуши, а в собственном саду! Опять же... — тут Кощей понизил голос до шепота, — ходят слухи, что Идолище Поганое проснулось после тысячелетнего сна!

— Так я же и говорю, что война нужна! — простонал Дормидонт. — Ударим по нечисти! Освободим землю-матушку!

— Непременно, ваше величество, непременно! — сказал Кощей, кланяясь в пояс. — Вот этим и займемся в первую очередь! Разрешите откланяться?

— Да чего уж там, — махнул рукой государь, — иди, отдыхай! Это вот мне отдыхать некогда. Теперь всю ночь буду думу думать!

Кощей быстро ушел, с трудом удерживаясь, чтобы не потереть от удовольствия руки. Никакой войны с немцами, никаких враждебных действий против проклятой Кумарии. Не готово княжество Лодимерское к таким серьезным кампаниям! А вот выпустить воинственный пар и пощекотать нечисть у себя в государстве — это пожалуйста! Пусть стрельцы разомнут кости и повыветрят хмель. А тем временем можно будет заняться созданием регулярной армии на манер биварской.

Он спустился вниз, прошел по галерее, с брезгливым выражением на лице миновал женскую половину и вошел в свой кабинет с видом триумфатора.

За большим столом из черного полированного дерева сидела рыжая девица и разглядывала лежащую на столе книгу. Книга была не просто большая, а огромная. Железный оклад с рельефным узором, изображавшим битву каких-то демонов, был отперт. Замок лежал рядом.

— Это вы, па? — Девица отпрянула от книги, как от огня. Лицо Кощея, и до этого не отличавшееся румянцем, вытянулось и посерело еще больше.

— Деточка, откуда ты взяла эту книгу? — дрожащим от гнева голосом осведомился Кощей. — То есть я догадываюсь, откуда ты ее взяла, но ведь я тебе уже говорил! Или не говорил? Ты хочешь, чтобы тебя занесло к черту на кулички? Куда Макар телят не гонял? Ты этого хочешь?! Запомни, деточка, это Великая Книга Заклинаний! Даже не все маги могут ее читать без опасности быть стертыми в порошок!

Девица потупила глаза и скорчила плаксивую гримасу.

— Ну па, не надо! Я ее и в руки не брала! Она лежала здесь. Я просто... Просто рассматривала эти красивые узоры!

— Даже узоры на ней рассматривать нельзя! — рявкнул Кощей. — Без специальной подготовки, без умения нейтрализовать вредное воздействие. В конце концов, не окончив курсов высшей магии... Да у тебя хвост мог вырасти! Кстати, у тебя, случайно, не вырос хвост?..

Девица вскочила и обеими руками схватилась за аппетитно выпирающую заднюю часть.

— Ой, нет! Не вырос! Тьфу! Что вы, папочка, такое говорите? Слушать страшно!

— А ты, Варвара, слушай да на ус мотай. У меня тут много всякого-разного. Давеча вот холоп Данилка протирал оборотное зеркало и ненароком в него посмотрел. И что теперь?

— А правда, что? — заинтересовалась Варвара.

— А то! — устало сказал Кощей. — Вместо человеческой головы у него выросла баранья! Придется лечить дурака, а у нас, сама знаешь, все белые маги на счету! Большинство за границу подались, а кто остался, у того работы выше крыши, и берут за лечение дорого!

— Это все благодаря вам, папочка, — ядовито заметила Варвара. — Кто специальным приказом запретил чародейство?

— Если бы я его не запретил, — сурово сказал Кощей, — то половина населения уже лежала бы в гробу! У нас ведь любая дура норовит либо соперницу со свету сжить, либо парня приворожить, либо такое устроить... Да ты и сама не хуже моего знаешь.

Девица потупила глаза и покраснела.

— Так что ты иди, Варварушка, займись чем-нибудь... безопасным. А то ко мне должен человек прийти!

— Шпион! — с удовольствием отметила Варвара, и ее розовые губки расплылись в улыбке.

— Да, шпион! — рассердился Кощей. — И не смей больше критиковать отца, иначе... Иначе я не знаю, что сделаю!

— А раз не знаешь, так и не говори! — Варвара звонко рассмеялась и выскочила из кабинета.

— Фу! — Кощей утер пот. — Ну и молодежь пошла! Ни уважения, ни совести! Надо что-то делать. Может, ее срочно замуж выдать? Только кто ж ее добровольно возьмет, она же рыжая!

— Вы не правы! — От портьеры отделилась бесшумная тень и выплыла на середину комнаты. — Прошу прощения, господин канцлер, но я оказался случайным свидетелем вашей беседы. Варвара очень милая девушка.

— Ага! — саркастически заметил Кощей. — Дракон в юбке!

— Просто она умна и темпераментна.

— Иначе говоря, набитая дура!

— За ней большое приданое!

— Да ее и за полцарства никто не возьмет! Знаю я. К ней этот жулик, фон дер Шнапс, хотел подмылиться, да я ведь его, прощелыгу, насквозь вижу. Тоже ведь хочется, чтобы жених был не абы кто, а видный молодец! Ну да ладно. Докладывай, что там у тебя?

— На Будулая, царевича полонежского, было совершено покушение, — трагическим голосом произнес незнакомец, стараясь не выходить из тени. — Опять атаман Жужа со своими подельниками...

— Этого мне только не хватало! — воскликнул Кощей и в сердцах ударил кулаком по столу. — Какого труда мне стоило заключить мир со степняками! А теперь все коту под хвост! Они не простят этого никогда! Значит, надо готовиться к войне с полонежцами!

— Не надо, господин канцлер! — Незнакомец в балахоне произнес эти слова все тем же безразличным голосом, но Кощей безошибочно угадал: покушение не состоялось!

Несмотря на жару, Кощей поежился и плотней запахнулся в красную мантию.

— Рассказывай по порядку!

— Как прикажете. — Тень бесшумно поклонилась. — Господин канцлер! После того как Будулай со своим отрядом переночевал в Черниговке, кто-то посоветовал ему более короткий путь на Сурож. Они свернули с проезжей дороги на заброшенный тракт, и тут, я думаю, без чародейства не обошлось, потому что царевич выбрался на наезженную дорогу, а отряд продолжал двигаться по старому тракту, полагая, что Будулай ускакал вперед...

— Тут на него и напали, — подсказал Кощей, увлеченный рассказом, но незнакомец в ответ покачал головой.

— Нет, господин. Это случилось позже, в Калиновском урочище. Там его и ждали. Да не рассчитали немножко. Рядом оказалось небольшое сельцо, так вот некий тамошний молодец заступился за царевича, шайку разогнал, а Будулая на следующий день проводил до заставы. Там уж его отряд ждал, беспокоился. Так что все обошлось, ваше высокопревосходительство!

Кощей с минуту молчал, нервно барабаня пальцами по столу. Наконец он взглянул на своего собеседника.

— Кому понадобилось убивать царевича? — спросил он прямо.

— О, господин канцлер! — Шпион сделал шаг назад к портьере. — Этого я не знаю. Можно предположить, что бояре...

— Хорошо! — Кощей кивнул и отвернулся к окну. — Можешь идти!

Незнакомец поклонился, сделал шаг назад и растворился в полумраке.

## 4

Хорошо во стольном граде
Погулять за бога ради,
Ну а если деньги есть,
Так тебе и вовсе честь!

Яромир с удовольствием продекламировал стишок, на минуту задумался и полез в сундук за своей заветной тетрадью. Тетрадь была толстая, распухшая. То ли от стихов, то ли от сырости. Записав стихотворение, он убрал тетрадь в кожаную сумку, твердо намереваясь взять ее с собой. А вдруг Будулай прав, и он издаст в столице собственную книжку? И тогда весь народ будет твердить его стихи наизусть! То-то он прославится! От девиц отбоя не будет, самые красивые начнут ему глазки строить, самые богатые будут сватов засылать...

Яромир сладко зажмурился, пытаясь продлить чудное видение. Однако оно рассыпалось в прах, потому что в следующую минуту кто-то грубо постучал в дверь.

— Яромирка, заснул, что ль? Открывай!

— Не всякому герою дверь открою, а тебе, хмырю, непременно отворю! — пробормотал Яромир, подходя к двери. На пороге стоял старший брат Данило, длинный, как жердь, с вечно слезящимися глазами. Разнесчастный на вид, но хитрющий как лиса и жадный. Яблоки-то из Яромирова сада, которые к нему падали, он все подбирал и малину объедал, нахал, протягивая захапущие лапы через забор, сгребая незаметно. Был бы просто сосед, Яромир давно бы его на лесине повесил, а тут брат родной, все-таки жалко. Пусть лопает, все равно не впрок!

Данило посмотрел на приодетого, причесанного братца и присвистнул.

— Это ты куды собрался?

— Уезжаю, Данило. — Яромир не выдержал — его лицо расплылось в счастливой, самодовольной улыбке. — В богатырскую дружину еду. Чего здесь небо-то коптить? Там, в столице, — размах, а здесь — болото стоячее!

— Что верно, то верно! — Данило пробежался глазами по Яромировой избе и остался доволен. — А надолго ли едешь-то?

— Авось навсегда! — беспечно сказал Яромир, закидывая на плечо сумку.

— А как же хозяйство? — внезапно озаботился Данило. — Кто за домом-то присмотрит? Добро ведь немалое!

— Вот ты и присмотришь, — сказал Яромир и покосился на братца. — Ведь присмотришь?

Данило сделал вид, что задумался, затем важно кивнул головой.

— Я-то присмотрю. Не сумлевайся! У меня все будет в порядке. А ты езжай, спокойно неси службу, нас от ворога береги. — Он еще раз осмотрелся и расплылся в предовольной улыбке.

— Сберегу! — коротко сказал Яромир и, нацепив на пояс тяжеленный меч, вышел во двор, подвинув Данилу плечом.

Во дворе его дожидался оседланный лодимерский тяжеловоз. Здоровенная кляча, хоть и небыстрая на ногу, но медведя подомнет и не заметит.

Было уже за полдень, когда Яромир выехал на большак. Поводья он бросил, потому что умный конь знал дорогу сам. Яромир прижал к груди здоровенное лукошко спелой вишни и не спеша доставал по ягодке, а косточки ловко отстреливал в ближайшие кусты. Авось со временем вместо ельника поднимутся вишневые сады. То-то будет умора!

Косточки со свистом врезались в листву и исчезали в полумраке. Калиновское урочище было местом темным, волшебным и неприветливым.

Добрые люди вообще старались объезжать эти места стороной, хотя дорога в столицу здесь была вдвое короче. Ну а если объезжать не удавалось, то сбивались в ватаги, и тогда, глядишь, ничего, проносило. Но не всегда.

Год назад, например, целый поезд с кумарскими купцами пропал. Так и не нашли никого. Только косточки в лесу время от времени попадались да, говорят, ожившие скелеты за кем-то бегали. А уж они кого ели или их кто съел — это неведомо.

Все эти страсти Яромир знал не понаслышке, сам однажды нарвался на такой скелет. Вышло это страшилище из лесу, когда Яромир в соседнее село поехал прогуляться. Дорогу перегородило. Говорить не может, но глаза горят кошачьим малиновым огнем. Ну тут и без слов понятно: мол, съем тебя, и точка!

Пришлось Яромиру выломать хорошую дубину да врезать по наглецу, чтобы людей не пугал. Правда, говорят, что разрозненные косточки снова собираются вместе, поскольку все это чистое колдовство, но тут и собирать было нечего. В пыль разнесло скелет. В муку. Бедолага и пискнуть не успел. А вот колдуна, который мертвяка оживил и натравил, поймать не удалось. Как выскочил из кустов, как понесся вихрем! Хоть и старый, и борода по ветру, но легкий на ногу оказался, сволочь! Черномор, кажется...

Между тем дорога становилась все уже, ели и сосны — выше, а вокруг, соответственно, — темнее. Однако этот факт совершенно не трогал Яромира, а зря. Еще издалека он заметил огромное дерево с дуплом.

Вот где нечисти селиться,
На прохожих злопыхать,
Ну а мне — повеселиться,
Кулаками помахать! —

пронеслось у Яромира в голове. Но не успел он додумать стихотворение до конца, как конь под ним захрапел и встал на дыбы.

— Это что еще за новости? — пробормотал Яромир. — Савраска, ты чего? С утра, кажись, водки не пил, глюки не мучают. Может, медведя почуял?

Естественно, вопрос был риторическим: кони разговаривать не умеют. Однако произошло нечто весьма странное. Конь потряс головой и хриплым, пропитым голосом заявил:

— Ты чего говоришь, хозяин? Медведя я бы в момент завалил! Там такой зверь прячется, что только крякнешь!

Яромир обалдел. Затем что-то смекнул, принюхался и самодовольно ухмыльнулся:

— Так и есть! У меня за дверью полный бак самогонной кумы стоял! Небось, все и выжрал! То-то разговорился...

— Была нужда! — Конь тяжело икнул. — Что я, алкаш? Просто пить захотелось...

В это время вышедший из-за дерева чародей остановился и как завороженный уставился на говорящую лошадь. Он неотрывно смотрел на Савраску, и его землистое лицо быстро покрывалось фиолетовыми пятнами, а седая бороденка встопорщилась, как наэлектризованная.

Яромир тоже замер, разглядывая старика. Пауза длилась не дольше минуты, и первым ее прервал конь. Он снова мотнул головой и оскалился, словно в ухмылке:

— Ну я же тебе говорил! Точно — колдун! Да какой-то позорный! Ну, что зенки вылупил? Слышь, хозяин, дай ему по башке, ведь просит человек! А то, неровен час, начнет колдовать, свинья ползучая!

Услышав в свой адрес такие нелестные слова, колдун подпрыгнул, словно ему в задницу вогнали иголку, и завизжал, разбрызгивая слюну:

— Заколдую! Всех! В тараканов! В мышей! В бу-ка-шечек! О мой волшебный посох! О, дай мне силу покарать нечестивцев! О! Вай! Ай-яй-яй! — завизжал он еще громче и, схватившись за правый глаз, пошел выписывать круги. — Ой, больно! Ой, окривел! Совсем глаз выбил, сволочь! Ой, не могу!

Яромир удовлетворенно потер руки. Никогда еще вишневая косточка так точно не попадала в цель! А главное — вовремя! Теперь Черномор окривел на правый глаз, и в ближайшее время ему не до колдовства...

— А вот сейчас мы с тобой и поговорим! — сказал Яромир и двинул коня вперед. И снова колдун проявил незаурядную прыть, но поскольку видел он теперь только левым глазом, то, вместо того чтобы ломануться в чащу, злодей пошел выписывать круги. В конце концов Яромир извернулся и сцапал его, как нашкодившего кота.

Ах ты, слюноглот проклятый,
В разных бедах виноватый!
Я тебя сейчас решу,
На осине засушу!

Эти слова Яромир произнес, держа незадачливого чародея за шиворот, подняв его над землей, как тряпичную куклу. «Слюноглот» пищал, вырывался и пытался пнуть богатыря ногой.

— А ну, смир-рно! — рявкнул Яромир. — Иначе коню скормлю!

Савраска оскалил зубы и плотоядно ухмыльнулся. Увидев перед собой, в непосредственной близости, смеющуюся конскую морду, колдун замер, часто-часто моргая неповрежденным глазом.

— Говорил я тебе, чтобы ты в наше урочище больше не совался? — Яромир посмотрел на колдуна, как учитель на отъявленного двоечника.

— Ну... говорил, — судорожно сглотнул чародей.

— Я тебе говорил, что с тобой будет, если ты сюда хотя бы еще раз нос свой любопытный сунешь, говорил?!

— Говорил?

— Говорил, говорил! — усмехнулся Яромир и сделал вид, что полез за мечом. — А может, тебе память освежить? Так мы это мигом, вжик, вжик, и готово!

— Н-не надо, я скажу. Я помню! Я все хорошо помню. Ты... то есть вы сказали, что на осине меня... ох-ох-ох! — Колдун сглотнул набежавшую слюну и покачнулся, готовый вот-вот упасть в обморок.

— Что на осине? Что?! — рассердился Яромир. — Ты не виляй! Не люблю я этого! На, Савраска, кушай!

Конь с жутковатой ухмылкой растяпил пасть и попытался цапнуть Черномора за руку.

— Не надоть! — Колдун затрясся как в лихорадке. — Все скажу, как на духу!

— Ну? — Яромир поощрительно тряхнул рукой. — Так что мне с тобой делать?

— Засушить! — выкрикнул чародей и потерял-таки сознание.

— Тьфу ты! — Яромир даже сплюнул с досады. — Ну что за народ пошел? Даже пошутить нельзя! Ну и что мне с ним делать?

— Ты его мне обещал, — напомнил Савраска, скосив на хозяина карий плутовской глаз.

— Во! — Яромир поднес к носу коня здоровенный кулак. — Ты у меня поговори! Кстати, и в самом деле, чтой-то это ты стал таким разговорчивым?

— А шиш его знает! — признался конь. — Может, брага была заговоренная? А вообще-то мне давно хотелось поговорить по душам. Ведь все больше молчать приходится: в селе соседей перепугаешь, в городе — прохожих. Баста! А насчет колдуна, то я того, пошутил. — Конь тяжело вздохнул. — Выкинь ты его подальше, смотреть тошно!

— И то верно! — Яромир посмотрел на притихшего колдуна и зашвырнул его в кусты. Послышался хруст, и из кустов выскочил скелет с чародеем на руках. Вид у монстра был совершенно ошалелый. Увидев Яромира, он подскочил и с шумом ломанулся в чащу. Кажется, в спешке он потерял, предплечье.

— Два друга, хрен да подпруга! — процедил Яромир, глядя им вслед. — Вот ведь до чего обнаглели, белым днем разгуливают! Видать, и впрямь темные силы на Руси лютуют! Ну да ладно. Разберемся. — И он направил Савраску дальше.

Засветло доехать до Черниговки не удалось, пришлось располагаться на ночлег прямо в лесу. Солнце уже зашло за горизонт, но было еще светло. Яромир снял седло, чтобы подложить себе под голову, развел костерок, поджарил припасенного загодя цыпленка, достал краюху хлеба и принялся за ужин.

Ел он неторопливо, с толком и расстановкой, время от времени прислушиваясь. Из-за ближайших кустов раздавалось голодное хлюпанье, кто-то не в лад стучал зубами, кто-то невнятно, но угрожающе бормотал.

— Совсем распустились, — рассердился Яромир. — Это до чего же дошли? В лесу и голодные сидят! Да где же это видано?

— Так это ж нечисть, — сказал конь. — Они ж, твари, не на твой паек, а на тебя облизываются!

— А может, на тебя? — усмехнулся богатырь. — На тебе мясца побольше будет!

— Тьфу! Типун тебе на язык! — возмутился Савраска. — Разве такие вещи можно говорить вслух?

В ответ сидящая в кустах нечисть жадно зауркала и запыхтела, придвигаясь ближе.

— Эй, вы! — Яромир повернул голову к кустам. — А ну геть отседа, пока бошки не поотрывал! — подхватив головню потяжелее, он швырнул ее в кусты. В кустах взвыли, послышался хруст веток и удаляющийся топот.

— То-то! — сказал Яромир, прихлебывая из фляжки. — Эх, хорош медок! На душе ледок был, да растаял, следа не оставил! — Он потянулся и уселся поудобнее. Тут над его головой раздался шорох и с ветки на землю посыпалась хвойная шелуха.

— Эт-то что за новости?! — удивился богатырь. — Что за невидаль? — Однако, подняв глаза, он увидел небольшую птичку с разноцветными перьями и золотым хохолком на голове.

— Никак, ворона! — хмыкнул Яромир. — Только уж больно чудная. У нас-то все больше черные или серые... А эта, небось, иностранка!

— Так и есть, мой витязь! — сладко проворковала птичка. — А давай я тебе песенку спою!

— Еще одна говорящая тварь. — Яромир невольно привстал, чтобы получше рассмотреть новое диво. — Вы что, все одной браги нахлебались?

— Я говорящая, но не тварь! — обиделась птица, распушив хвост. — Вот уж не ожидала, что современные витязи такие хамы! Честное слово, даже петь не хочется!

— Да ладно тебе, — отмахнулся Яромир. — Не бери в голову!

— А бери в клюв! — добавил конь, с любопытством разглядывая наглую птицу.

— Чихать я на вас хотела! — Птица закрутилась на ветке, выбирая удобную позицию. — Не буду я для вас петь! Я буду петь просто так.

— Хрен с тобой, — добродушно разрешил Яромир, — щебечи. Только не очень громко. Я спать буду. Смотри, у меня расправа короткая, на вертел насажу и зажарю, хотя... — тут Яромир широко зевнул и потянулся, — ты, наверное, невкусная!

— Я вкусная! — снова возмутилась птаха. — Вкусная, вкусная! Это ты невкусный!

— Вкусный! — шепотом донеслось из-за кустов, и кто-то снова захлюпал слюнявой пастью.

— Молча-ать! — гаркнул Яромир. — Надоело, в конце концов! Щас всех переловлю!

В ответ послышался нестройный топот: нечисть явно занервничала и решила временно ретироваться.

И тут птица наконец-то соизволила раскрыть клюв и прокашляться.

— Я буду петь о любви, — сухо доложила она.

— Это хорошо, — кивнул Яромир. — Слаще спать будет!

Ой да полюби-ил добрый молодец красну девицу,
Ой да затащил он ее во густы кусты,
Во густы кусты, да исцарапал всю!

— Слушай, ты, Земфира, — не выдержал Яромир. — Ты хоть понимаешь, чего поешь?

— А чего такого-то? — обиделась птица. — Как было, так и пою!

— А ты пой не как было, а по уму, — раздраженно заметил Яромир. — Давай, пой дальше!

— Спасибо, что разрешили, — язвительно заметила птичка. — Пламенное мерси! Ладно, попробую другую.

Как у нас в садочке, как у нас в садочке
Роза расцвела... —

немузыкально затянула она.

— Вот это другое дело! — похвалил Яромир. — Продолжай в том же духе! — Подложив под голову седло, он прилег на сухую траву и незаметно задремал. Проснулся он от дикого ржания.

— Проснись, хозяин, я один не управлюсь! — надрывался Савраска, от кого-то отбрыкиваясь.

Яромир вскочил на ноги. Кругом стояла густая, пахучая темь. Костер почти погас, только угольки едва светились, и в этом таинственном, неверном свете Яромир увидел крадущиеся к нему тени. Теней было много. Очень много.

— Сейчас отведаем богатырского мясца!

— Да что мясца, кровушки, кровушки!

— Пацаны, все не выпивайте, оставьте на опохмел!

— Сказано на троих, четвертый не лезь!

Яромир схватился рукой за пояс. Меча не было. «Вот чертова птаха, — выругался про себя он, — чирикала, чирикала и меч сперла! Ну да ладно. Небось, и так пробьемся!»

— Эй, вы! — крикнул он, расправляя могучие плечи. — Кому жить надоело, подходи по одному!

Откуда-то из темноты высунулась ухмыляющаяся рожа вампира:

— Ты чё, брателло, с дуба рухнул? Не, мы по одному не хотим! Кодлом навалимся, скопом! Глуши его, братцы! Мочи!!!

Лучше бы этот вампир не высовывался и таких слов не говорил. Савраска в один момент оказался возле хозяина и подкованное копыто с размаху впечаталось в лысую голову вампира. — Чмок! — и безголовое туловище ломанулось прямо на Яромира.

— А вот и дубина сама в руки бежит! — обрадовался Яромир, отмахиваясь от наседающих упырей. — Ничего себе подарочек!

Он схватил дергающегося вампира за ноги и поднял над головой.

— Ну, чего остановились? Налетай, подешевело!

И нечисть налетела! Самые наглые и прыгучие обрушились сверху, с веток. Их Яромир снес еще на подлете. Монстры упали прямо на раскаленные угли, и через секунду костер снова ожил, приняв мертвяков за очередную партию дров.

— Братаны! — послышались пропитые голоса — Со спины заходи! За яблочко его, за яблочко!

— Сам хватай за яблочко! Главное, жилу перервать! — уточнил кто-то угловатый, со светящимися глазами и дымящейся черной пастью.

— Я тебе перерву жилу! — вскипел Яромир и принялся крушить навалившуюся на него нечисть в полную силу. Минут через пять он обнаружил, что от вампира в руках остались только две худосочные ляжки. Отбросив их в костер, Яромир ловко увернулся от клыков одного из упырей и свесил ему правым боковым по челюсти так, что та хрустнула.

— Братшы, он мне клык фыфил, — жалобно пискнул мертвяк, но тут же был схвачен поперек туловища. Яромир поднял вампира над головой и, не обращая внимания на страшный визг и вой, взялся крушить упырей с новой силой.

Савраска, со своей стороны, помогал, как мог, и уже около десятка тварей с разбитыми вдребезги башками и выбитыми клыками бестолково толкались на поляне. Вскоре все было кончено. Яромир поймал за ухо последнего вампиреныша и уже поднял было кулак, но тот резко дернулся и, оставив ухо в руке Яромира, бросился наутек.

— Все, что ли? — недоверчиво спросил Яромир, оглядывая побоище.

— А тебе что, мало? — саркастически осведомился конь.

— Мало, — признался Яромир, проводя тыльной стороной ладони по лицу. — Я только во вкус вошел! Ну ладно. Этих-то куда? — Он пнул ногой в кучу переломанной, расплющенной нечисти. Нечисть злобно запищала, вся куча зашевелилась и завоняла, а в сапог Яромиру немедленно вцепились чьи-то вставные челюсти.

— В костер их! — сказал Савраска. — Не то расползутся по кустам, всю экологию попортят.

— Что попортят? — не понял Яромир.

— Много будешь знать — скоро состаришься, — проворчал конь. — Мало ли какое слово я ляпнул, ты слушай больше! В костер эту нежить, чего тут раздумывать?

— И то верно! — Яромир принялся сгребать побитых монстров в костер. Чудища слабо сопротивлялись и в огонь не хотели, так что пришлось кое-кому снова налаживать пинка. Зато после короткой разборки трупы вампиров сами полезли в огонь. Пламя поднялось почти до самых верхушек, и тут Яромир увидел свою перевязь с мечом. Она висела на ветке дерева, аккурат там, где до этого сидела птичка-певунья.

— Вот она, современная молодежь! — проворчал Яромир. — Ни стыда, ни совести!

— Да какая же это молодежь? — изумился Савраска. — Ты хоть иногда думай, что говоришь! А то от таких слов в мозгу замыкание происходит. Это же вампиры трухлявые, а ты — молодежь! Хотя, может, ты и прав... Все! Шарики за ролики заехали!

— Что-что? — переспросил Яромир, дивясь неведомым словам.

— Шарики за ролики, — повторил конь. — Это поговорка такая.

— Полонежская? — подозрительно уточнил Яромир.

— Ага. Полонежская. — Конь непонятно чему усмехнулся и, оглядевшись, предложил: — Вот теперь можно и отдохнуть. А то уж светает, гляди!

— Согласен! — кивнул Яромир. — Нечисть, кажись, разогнали. Больше не сунутся! — Подложив под голову седло, он лег и уже через минуту спал сладким сном.

А едва солнце показалось из-за края земли, богатырь уже был на коне. Савраска шел неторопливо, да и Яромиру спешить было некуда. Он смотрел на ясное небо, слушал веселое щелканье птиц и сочинял стихи.

Хороша в лесу природа,
В поле тоже хороша.
А у нашего народа
Денег нету ни шиша!

«Хорошие стихи! — подумал Яромир. — Жаль, записать некогда. Да и грустные слишком, если вдуматься. Может, сочинить что-нибудь другое?»

Как для нашей Анночки
Вытесал я саночки,
Чтоб кататься день-деньской,
Как извозчик по Ямской!

— Тьфу! — не выдержал Савраска. — Тебе всегда с утра всякая дурь лезет в голову? Нет бы что-нибудь приличное сочинил. Например, про вчерашнюю битву.

— Молчи, невежа! — огрызнулся Яромир. — Не понимаешь прекрасного, так слушай и на ус мотай!

— Ага, — сказал конь, — сейчас намотаю. Точнее, нам обоим намотают. Шум слышишь?

Действительно, впереди послышались голоса, глухие удары, перемежаемые руганью.

— Что за чертовщина? — подумал Яромир. — Треск стоит, словно медведи войну устроили! Однако голоса вроде человеческие...

Спустя несколько минут Савраска вынес Яромира на широкую поляну и остановился как вкопанный.

Два здоровенных великана стояли друг против друга, набычившись и сжав кулаки.

— Я самый сильный! — рычал один, сверля соперника ненавидящим взглядом. — Хочешь, с трех ударов в землю вгоню?

— Да ты и с десяти не вгонишь, это я тебя вгоню, потому что я сильнее!

— Не вгонишь!

— А давай попробуем!

— А мы уже пробовали!

— А давай еще!

— Ладно, давай. Ты три раза, и я три раза.

Один из великанов замер по стойке смирно, а другой с размаха обрушил на него такой удар, что земля у Яромира под ногами заходила ходуном. Вслед за первым послышался второй удар, ничуть не слабее первого, затем третий. Тот, кто бил, задумчиво поскреб в затылке.

— Может, здесь земля твердая? Не лезет что-то! — действительно, тот, кого наградили такими тумаками, хоть и вошел в землю, но только по колено. Не более того.

— Я же говорил, — злорадно пробормотал он. — «Вобью, вобью!» Хвалиться все умеют! Теперь давай ты становись!

Великаны поменялись местами, но без особого успеха. Сейчас они уже оба чесали в затылках. И тут один из них заметил притулившегося к сосне Яромира. Издав победный клич, он ринулся к богатырю.

— Добрый человек, тебя, наверное, сам Бог послал! Помоги! Разреши наш спор!

Яромир, от неожиданности схватившийся было за меч, быстро отдернул руку и принял глубокомысленный вид.

— А что за спор у вас, богатыри? Я что-то в толк никак не возьму. Лупите друг друга почем зря. Весь лес распугали, а толку, как видно, нет!

— Верно говоришь, добрый человек! — подхватил второй великан. — У нас и так уж одни синяки да шишки. Живого места, почитай, не осталось! Как супостаты бьемся, а мы ведь братья родные!

— Хорошо, — кивнул Яромир, — давайте сядем где-нибудь тут, в тенечке, и вы мне все расскажете. А я, глядишь, чем-нибудь и помогу.

— Как есть все расскажем! — обрадовались великаны. — А то сил нет терпеть! — Они устроились рядом на траве и начали свой рассказ.

— Меня зовут Бурмогол, — начал первый.

— А меня — Тормозул, — продолжил второй. — Мы — святорусские богатыри...

— Погодите, ребята, — насторожился Яромир. — Какие же вы русские, если у вас имена какие-то басурманские? Вы, часом, после таких тумаков не повредились в уме?

— Да не повредились мы, — взвыли братья. — Это наш батюшка учудил, он большой оригинал!

— Ну, раз батюшка... — понимающе кивнул Яромир.

— Он, он! Хотел, чтобы пострашней вышло, а получилось так, что людям на смех. Вот и живем в лесу. Куда с такими именами-то! — загрустили оба.

— А меня зовут Яромир, — сказал богатырь и вежливо поклонился.

— Погоди-ка! — вскричал Бурмогол. — Не тот ли ты Яромир, что вчерась всю нечисть в урочище переколошматил?

— Ну я, — как ни в чем не бывало сказал Яромир.

— Здорово! — восхитились братья. — Стало быть, и ты богатырь! Слушай, а может, нам втроем податься куда, а? Ну поганых там бить. Или нет! Пройдемся по кумарским городам! В убытке не будем, да и говорят, что в Кумарии бабы больно сладкие...

Яромир ненадолго задумался. Сладкие кумарские бабы прельстили его воображение, но здравый смысл все же взял верх. Тем более что Савраска нетерпеливо топнул ногой и что-то пробубнил типа: пора, мол, валить отсюда, что время терять?

— Погодите, братцы! — опомнился Яромир. — Вы сначала скажите, о чем у вас спор?

Великаны насупились.

— Тут, Яромир, такая история... — начал Бурмогол, но Тормозул его опередил.

— Никакая не история. Был у нас батюшка. Тыщу лет, считай, прожил, да и преставился.

— Ага, — подхватил Бурмогол, — и наследство немалое оставил!

— Сундук золота да сундук с каменьями самоцветными! А мы не знаем, как их поделить!

— Погодите, — сказал Яромир, честно пытаясь разобраться в происходящем, — вы же братья?..

— Братья, — охотно подтвердили великаны.

— Ну так и делите поровну!

— Поровну никак нельзя, — закручинились Бурмогол и Тормозул. — Батюшка строго-настрого приказал: тот, кто сильнее, берет половину, а тот, что послабее, все остальное! Вот мы и бьемся, как проклятые, — чуть не плача, взвыли великаны.

Яромир почувствовал легкое головокружение.

— Но ведь это же и есть попо...

Договорить он не успел, потому что Савраска оглушительно чихнул и покачал головой.

— Ладно, — махнул рукой Яромир, — если уж вам так необходимо выяснить, кто сильнее, то давайте сделаем так: тащите сюда стол богатырский, ну, и скамьи.

— Армрестлинг! — мрачно уточнил конь.

Великаны застыли на месте, как соляные столбы, уставясь на него.

— Не обращайте внимания, — отмахнулся Яромир, — это он, по пьяни, слегка заговаривается!

Братья зачарованно кивнули головой и соединили руки.

— Только, чур, не жулить! — предупредил Яромир. — Я слежу. Ну... Начали!

И поединок начался. От нечеловеческих усилий великанский стол затрещал, и наш богатырь стал всерьез побаиваться, что дубовая плаха треснет или, что еще хуже, расколется пополам!

На руках у великанов вздулись чудовищные мышцы, глаза и щеки налились кровью, но ни один другому не уступал. Они пыхтели, скалили зубы, но обе руки находились в строгом равновесии. Между тем солнце уже поднялось в зенит, стало невыносимо жарко. Яромир отошел в тень и, незаметно достав из дорожной сумы краюху, стал понемногу от нее отщипывать.

— А может, ну их, поедем потихоньку? — вполголоса предложил Савраска.

— Нельзя! — покачал головой Яромир. — Нечестно так поступать. Да ты не волнуйся, сейчас кто-нибудь выдохнется!

И тут произошло неожиданное: на волосатый кулак Бурмогола опустилась красивая бабочка. Бурмогол попытался ее сдуть, но бабочка оказалась хитрее. Она быстро перебежала на край ладони и заработала лапками, пробираясь сквозь ярко-рыжую поросль.

— Щекотно! — зарычал Бурмогол. — Ой, не могу! Уйди, негодная!

И в следующую секунду Тормозул с грохотом припечатал братнину руку к столу.

— Чистая победа! — констатировал Яромир.

— Не чистая, не чистая! — захныкал Бурмогол. — Ему бабочка помогла!

— Ему помог Тот, Кто Послал бабочку, — возразил Яромир. — Так что теперь ваш вопрос решенный!

Братья посмотрели друг на друга и счастливо улыбнулись.

— Спасибо тебе, богатырь! — взревели они и кинулись обнимать богатыря.

— Э-э... ребята! — Яромир вовремя вскарабкался на дерево, избегая чересчур могучих объятий. — Вы же меня ненароком раздавите! Вы лучше вот что: делите поскорей ваше наследство да отправляйтесь границу сторожить, коли там неспокойно!

— Во-во, на страх агрессору, — поддержал Савраска.

— И то верно, — согласились братья. — Мы сейчас. Мы быстро. Ты ведь нас подождешь?

— Ну, подожду, если и впрямь быстро!

— Еще как! — сказал Тормозул, потирая огромные лапы. — За недельку управимся!

— Не, братцы, мне некогда, — вздохнул Яромир. — Меня в стольном граде ждут! Да мы еще свидимся, даст бог!

— Конечно, свидимся, — ответили великаны. — Ты только нас крикни, и мы прибежим!

— У нас слух — о-го-го! — подтвердил Бурмогол.

— На краю света птичка перышки чистит, а у нас в ушах свербит, — признался Тормозул.

— Значит, если что, можно и на помощь позвать? — прищурился Яромир.

— А как же! — закивали братья. — Ты ведь теперь гоже вроде как наш брат. Только названый!

— И вот тебе от нас подарочек, — смущенно сказал Тормозул. — На правах старшего брата даю, от чистого сердца, так что не побрезгуй! — Он протянул Яромиру кожаный мешочек. Для великана это был совсем бросовый пустяк, а для Яромира немалый кошель.

— Это что? — заинтересовался богатырь, но братья замахали руками. — Потом разглядишь, а сейчас нам некогда, ты уж извини!

Яромир открыл было рот, чтобы поблагодарить братьев, но тут же понял, что благодарить, собственно, уже некого. Богатыри исчезли, словно сквозь землю провалились.

— Тоже мне, чемпионы по бегу! — саркастически произнес Савраска. — Ты в кошель-то загляни, может, там бомба? Может, они неспроста так быстро смылись?

— Что? Что ты сказал? — переспросил Яромир, развязывая кошель.

— Ничего. Проехали. Это я так шуткую. Ну, узрел?

— Вот так диво! — воскликнул богатырь, погружая пальцы в ослепительную груду драгоценных камней. — Выходит, теперь я богач? Не хуже иного боярина!

— Это точно, — вздохнул конь. — Только что ты будешь с этим богатством делать? Таскаться по дорогам — голову оторвут. Зарой их где-нибудь здесь, а когда понадобится — откопаешь!

— Нет уж, дудки! — решительно возразил Яромир. — Как в стольный град приедем, я эти камушки отдам в казну на хранение!

— И распрощаешься со своим сокровищем, — заржал Савраска, — а заодно и с головой!

— Да кто ж супротив меня пойдет? — нахмурился богатырь. — Таких еще не было!

— А зачем против тебя идти? — возразил Савраска. — Кольнут эдак культурненько пикой из-за угла — и все, отгулял молодец!

— Не может быть, чтобы в столице такой разбой творился, — не поверил Яромир. — На глазах у царя-батюшки! Да он разбойников на кол! На дыбу!!!

— Ладно, — вздохнул конь, — спрячь тогда в котомку, я присмотрю!

## 5

Стены града Суждаля Яромир увидел, едва только выехал из леса. Увидел и удивился. В Суждале ему бывать не приходилось, и он представлял себе могучие стены, высокие башни, здоровенные ворота с подъемным мостом...

Ничего этого не было. Город окружал довольно ветхий бревенчатый частокол, из-за которого выглядывали маковки деревянных церквей да островерхая крыша то ли боярского, то ли купеческого терема.

Широкие ворота были распахнуты настежь, а одна воротина попросту валялась на земле, передним краем нависая над речкой. Хлопотливые бабы стирали на ней белье.

Что же касается самого забора, то некоторые бревна из него выпали. Может, они сами выкрошились от времени, а может, предприимчивые мужики сволокли по своим делам. Короче говоря, попасть в город можно было не только через ворота. Тем не менее возле ворот важно прохаживался нетрезвый стрелец, больше похожий на разбойника, чем на блюстителя порядка. От нечего делать он ковырял кончиком бердыша землю, словно искал червей для рыбалки. Еще издали заметив Яромира, он приосанился и принял грозный вид.

— Стой! — гаркнул стрелец и перегородил дорогу, наставив бердыш на Яромира. — Ты кто такой? — спросил он заплетающимся языком. — По какому делу? Отвечай, когда с тобой... ик! Разговаривают...

«Вот она, Русь-матушка! — обрадовался Яромир. — Наконец-то нормального человека встретил». Спешившись, он подошел к стражнику.

— Что, худо, брат?

— А тебе чё? — выпялился на него стрелец. — Ничё и не худо! Оч-чень даже хорошо... ик!

Бабы, стиравшие белье на упавшей воротине, смотрели на них и весело смеялись.

— Вот теперь вижу, что худо, — вздохнул Яромир. — Ну это мы тебя враз поправим! Граждане бабы! Как тут у берега, не глубоко?

— Глыбко! — закричала в ответ какая-то молодка. — Как раз утопишь!

— Давно топить пора, — поддержала другая. — Совсем проходу не дает, ирод проклятый!

— Точно! — подхватила третья. — От него вся задница в синяках, курощуп проклятый!

— Что ж ты, браток, — сказал Яромир, наклоняясь над стрельцом. — Нехорошо чужих баб обижать. Ты же ведь не басурман!

— Ма-алшать! — рявкнул стрелец, вскакивая и снова падая. — Я тебя в приказ! Я тебя... У-ух!

— Сказал «ух», да и вышел весь дух, — рассмеялся Яромир. — Сейчас я тебя маленько поучу!

Схватив стрельца, как нашкодившего кота, за шкирку, Яромир пошел к реке. Бабы на воротине тут же уступили ему место и, затаив дыхание, принялись ждать, что будет.

Яромир нагнулся и погрузил руку с пьяным стрельцом в воду. Стрелец барахтался, пуская пузыри, бурлил воду, но вырваться, как ни старался, не смог. Когда богатырь поднял его наверх, тот уже позеленел и смотрел на Яромира глазами водяного. Под носом у него вместо усов пристроилась зеленая водоросль.

— Ну что, будешь службу нести, или по-прежнему баб за задницы щипать? — прищурился Яромир.

— Хр-р! — зарычал стрелец. — В приказ! На дыбу!

— Ах так? Тогда еще покупайся! — Яромир снова опустил стрельца в воду под общий одобрительный смех. На этот раз он держал его недолго: было страшно, а ну как захлебнется пьяный страж? Таких неприятностей на свою шею богатырь не искал. Не с них надо начинать службу!

На сей раз вытащенный на воздух стрелец, кажется, окончательно протрезвел и залился горючими слезами.

— Отпусти, добрый молодец! Век за тебя буду молить малых детушек!

— Чего это ты такое сказал? — удивился Яромир, но стрельца все же отпустил. — Может, и впрямь бусурман?

Тут стрелец опять покачнулся, но устоял и, ударив себя кулаком в грудь, трагическим, надрывным голосом сообщил:

— Я лицо славянской национальности!

— Вот и будь лицом, — строго сказал Яромир. — Пока что ты не лицо, а...

— Задница! — донесся с реки звонкий девичий смех.

— Точняк! — хмыкнул Яромир и, бережно приложив стрельца к воротине, прошел в город.

## 6

Вот и верь первому впечатлению! Суждаль оказался на удивление чистым и приятным городом. Деревянные улочки, терема с затейливой росписью, с умным деревянным кружевом, добротные боярские хоромы — все радовало глаз и тешило душу.

Яромир остановил прохожего, одетого, как ему показалось, богаче других.

— Скажи, брат, где тут у вас постоялый двор? Мне, вишь, переночевать надо, да и коню не мешало бы отдохнуть!

Незнакомец пристально посмотрел на Яромира и неожиданно поинтересовался:

— А ты, видать, издалека?

— Издалека, брат, настолько издалека, что отсюда не видать. — Яромир приветливо улыбнулся.

— Один или с кем-то еще? — продолжал интересоваться незнакомец.

— А по мне разве не видно? Конечно, один!

— Ну тогда тебе надо к Жухраю, — решительно сказал незнакомец. — Честнее человека во всем городе не найдешь! И накормит по-царски, и спать уложит, как боярина, и даже колыбельную, если попросишь, споет! Короче, обслужит по полной программе! Пойдем, я тебя провожу, а то заплутаешься, попадешь не туда.

«Надо же, какой вежливый народ!» — удивился про себя Яромир. Первый встречный не поленился проводить его до постоялого двора, хотя ведь наверняка не по пути! Только Савраска был явно чем-то недоволен. Время от времени он посматривал на провожатого и сокрушенно качал головой. Разговаривать в городе при народе он не решался.

Постоялый двор оказался огромен: этакая двухъярусная махина, хоромы не хоромы, но уж никак не меньше иного терема! Во дворе работник рубил дрова для печи, из окна кухни выглядывали поварята в белых колпаках.

— Вот так чудеса! — удивился вслух Яромир. — Да у вас тут прямо заграница!

— Цивилизация, — поправил его незнакомец.

— Как ты сказал? — переспросил Яромир, решив все новое мотать на ус.

— Цивилизация, — повторил хорошо одетый незнакомец и охотно пояснил: — Это слово заграничное, означает культуру.

Они вошли внутрь, и к ним тотчас выбежал хозяин.

Достопочтенный Жухрай оказался здоровенным мужчиной с рябым плоским лицом и скошенными на сторону от постоянного вранья глазами. В другое время, увидев такое лицо, Яромир усомнился бы в порядочности хозяина и тотчас бы признал в нем плута, но незнакомец так учтиво улыбался, а хозяин с таким почтением пригласил Яромира в дом, что все сомнения отпали сами собой. Только Савраска сделал попытку схватить богатыря за рукав, но был незамедлительно уведен в стойло кем-то из работников.

— Прошу отобедать с дороги чем бог послал, со мной переслал! — сказал Жухрай, обнажая редкие кривые зубы. Тут Яромиру пришло в голову, что трактирщик уж больно смахивает на нечисть, и, на всякий случай, он решил быть настороже.

В трапезной было малолюдно, дышалось легко, и, в отличие от иного сельского кабака, было чисто. Яромир уселся за простой деревянный стол, и грудастая сердитая девица в цветастом сарафане поставила перед ним горшок щей, из которого выглядывал аппетитный кусок мяса. Душистый парок струился к потолку, и мошкара, опьяневшая от этого запаха, выписывала по трапезной какие-то немыслимые виражи и кульбиты.

Яромир взял деревянную ложку, проткнул образовавшуюся сверху золотистую корочку и принялся за еду. Из своего угла ему было видно, как незнакомец что-то шепнул хозяину, бросил на Яромира быстрый и какой-то настороженный взгляд, пожал Жухраю руку и торопливо ушел.

«Может, он этим подрабатывает? — лениво подумал богатырь, разомлевший с дороги. — А что, конкуренция у постоялых дворов в городе — о-го-го, вот и старается дядька за какую копейку. Увидел путника, раз — и сюда привел! И хозяину заработок, и ему выгода! В большом городе иначе не проживешь».

Тут Яромир вспомнил, что в дорожной сумке у него лежит целое состояние, а сумка так и осталась притороченной к седлу! Одна надежда, что Савраска никого к себе и близко не подпустит! Он хоть и конь, но с норовом!

Через минуту хозяин подошел к нему и наклонился над ухом.

— Может, гость желает принять баньку с дороги? Так это... Все готово. И девочек спроворим!

С минуту Яромир раздумывал, надеть ли хозяину на голову пустой горшок после шей или просто дать деревянной ложкой по лбу? Очевидно, эти мысли явственно изобразились на лице у богатыря, так как трактирщик сразу пошел на попятный:

— А не надо, так и не надо! Сейчас скажу Наське, чтобы в комнату тебя проводила, там уж все устелено, чин чинарем! — Он снова оскалил редкие кривые зубы.

— Вот это годится, — кивнул Яромир, поднимаясь со скамьи. Откуда-то выскочила все та же грудастая сердитая Наська и поманила Яромира за собой. Причем вид у нее был такой, словно она приглашала его на казнь, а не в гостиничную комнату.

— Вот тут и переночуете, — сказала Наська, открыв дверь в небольшую, но чисто прибранную комнату. — Если что понадобится, то зовите! Только ЭТО за отдельную плату, — добавила она и через силу улыбнулась.

— Это — в каком смысле? — спросил Яромир, у которого после долгой дороги голова слабо соображала.

— А интим, — сказала Наська, хихикнула и вышла, вильнув бедрами.

— Какой такой интим? — недоумевал Яромир.

«Нет, дорогая, ничего мне от тебя не надо! — подумал он. — Ни сока в девке, ни азарта. Пусть ее Жухрай веселит!»

Он обвел комнатенку осоловелым взглядом. Обстановка была, мягко выражаясь, не ахти. У окна стоял грубо сделанный стол, рядом скамья, на которой были вырезаны буквы. Они-то больше всего и заинтересовали богатыря. Яромир склонился над скамьей.

— «Здесь был проездом великий воин Отдубас, — прочитал Яромир и наклонился еще ниже. Мелкими буковками правее было выведено чьей-то старательной рукой. — Тут были Акх и Окх...» Гм! Что бы это значило? А! Так это, наверное, что-то вроде гостевой книги! — дотумкал богатырь. — Хорошо было бы и мне оставить памятную надпись, так сказать, в назидание потомкам! — Он достал нож и принялся выковыривать на лавке буквы.

«Тут дневал и ночевал святорусский богатырь Яромир»; — вот что он выкорябал.

У стены, справа от узкого оконца, стоял деревянный топчан с матрасом и лоскутным одеялом. Яромир с размаху сел на него, и перевязь меча гулко ударилась о край. Топчан загудел, как барабан.

«Что это? — удивился Яромир, — топчан-то пустой внутри! Вроде сундука, что ли? Чудно...» — Он принялся осматривать свое новое ложе с любопытством и некоторой долей подозрительности. Никогда ему еще не приходилось спать на таких устройствах. На лавке спал бессчетно, на сеновале — тоже, а эта кровать была какая-то ненормальная и, на взгляд Яромира, неправильная.

«Больно хитрое устройство, — подумал он, — вот лягу, а кровать-то и треснет! Плати потом за сломанную вещь!»

Яромир встал и подошел к окну.

Хорошо во древнем граде
Погулять за бога ради... —

пробормотал он, но тут его внимание привлек странный шум, доносившийся из-за поворота. Шум этот был ни на что не похож. Точнее, похож вот на что: как будто толпа сердитых ежиков спешила на битву. «Что такое?» — подумал он, открывая створки и выглядывая наружу. Улица внизу была пуста, будто все прохожие, заслышав этот шум, поспешили укрыться в своих домах.

«Может быть, это дракон? — Яромир невольно коснулся ладонью рукояти меча. — Ну что же, пусть только появится! Как минимум, харю разобью! — прикинул он. — Как там говаривал Будулай? Фейсом об тейбл? Красивое выражение!»

Однако из-за поворота вынырнуло нечто совсем не похожее на дракона. Яромир замер, открыв рот и вытаращив глаза. По улице катила роскошная сверкающая карета. Над крышей у кареты поднималась труба, из которой валил густой черный дым. На запятках сидел мужик, похожий на истопника, с грязными разводами на морде, и весело покрикивал:

— С дороги! А ну с дороги! Сейчас как поддам жару! — Он и в самом деле поддал жару, подкидывая в невидимую для Яромира топку коротенькие березовые плашки.

— Вот это да! — Яромир с восторгом уставился на самодвижущуюся карету, ожидая, что она проедет под окном, но карета неожиданно замедлила ход и остановилась аккурат напротив. Затаив дыхание, Яромир стал ждать, что будет дальше.

Мужик, то ли истопник, то ли кучер, а возможно, и то и другое вместе, соскочил на землю, подбежал к лакированной дверце кареты и, щелкнув замком, распахнул ее настежь.

— Прошу вас, миледи!

— Почему миледя? Что за миледя? — озадачился Яромир. — Может, милашка или милка? Наверное, что-то очень уважительное, — решил он про себя, запоминая новое городское слово.

Однако из кареты вылезла вовсе не милашка. Кряхтя и подозрительно посверкивая желтыми кошачьими глазами, на землю ступила сгорбленная старушенция. Космы седых волос развевались по ветру, ситцевый сарафан висел как-то боком, а в руке она сжимала здоровенную скрюченную палку.

— Ну, что встал? — каркнула она жутковатым голосом и ткнула мужика клюкой. — Живо дверь отворяй! Живо! Да беги господину скажи, что я приехала!

Сказав это, бабка подняла голову и едва не встретилась взглядом с Яромиром. Богатырь инстинктивно успел отпрянуть в сторону.

— Эге! — пробормотал он. — Да это, кажись, настоящая колдунья! С такой столкнешься — голову откусит!

Между тем водитель самодвижущейся кареты торопливо распахнул дверь черного входа и бросился внутрь. Старуха осталась на улице, что-то бормоча про себя и время от времени сердито постукивая клюкой по уличному настилу. Она хмурилась от нетерпения, но войти следом за слугой не спешила. Не прошло и двух минут, как из той же самой двери вышел довольно высокий человек, весь одетый в черное, с черной шляпой на голове. Белым у него был только длинный нос, выглядывающий из-под полей шляпы, когда неизвестный поворачивал голову.

— Миледи! — произнес он, подходя к старухе и учтиво кланяясь. — Я есть рад видеть вас в добром здравий!

— Взаимно, барон! — со смешком прокаркала старуха. — Однако заставляешь ждать старую!

— Оу! Ну какой ви старий? — искусственно возмутился незнакомец, которого назвали бароном. — Ви есть совсем юни созданий! Сто лет туда, сто лет сюда... Наш специалист в Биварий сделай вам пластический операций на морда, вставит новый челюст и накачает силиконовый грудь! Если наш план...

— Тише, барон, — остановила его старуха. — Нам лучше пройти внутрь и поговорить там. У стен есть уши...

— А у окон глаза! — весело подхватил барон. — Не бойтесь, дорогая, у меня все под контроль! О, йя-йя!

Тем не менее он тоже зыркнул по сторонам, и снова отпрянувший от окна Яромир не рассмотрел его лица, а когда вдругорядь выглянул, странной парочки уже не было.

«Ничего себе миледя, — встревоженно подумал богатырь, — натуральная баба-яга! Так куда же они пошли? План у них какой-то...»

Стараясь не скрипеть половицами, Яромир выскользнул из комнаты и направился в сторону черного входа. Вскоре он услышал скрип ступенек и слова барона:

— Осторожно! Дас ист айн круто!

— Помолчите, барон! — раздраженно бросила бабка. — Если я упаду, то от ваших слов, а не из-за крутых, понимаешь, ступенек!

— Прошу сюда! — снова послышался голос барона. — Тут есть айн галери... галерея! — повторил он с некоторым трудом. — Там никто ни есть помешать!

Яромир огляделся. Ну да, галерея. То есть коридор. И он торчит в этом коридоре прямо посередке, как болван! Богатырь метнулся к противоположной стене, где стоял здоровенный сундук, раскрыл его и, убедившись, что он пуст, быстро забрался внутрь и опустил крышку, оставив только маленькую щелочку для дыхания.

Он успел вовремя. Буквально в следующую минуту прямо над собой он услышал свистящее дыхание старухи и голос таинственного барона:

— Это есть ошшень, ошшень удобний место! — и они оба уселись на крышку сундука, едва не придавив Яромиру пальцы. Теперь голоса долетали глуше, но все же слышны были хорошо. Единственное, что удручало, так это невыносимая пыль, скопившаяся в сундуке. Наверное, он стоял тут пустым очень долго.

Сдержавшись, чтобы не чихнуть, Яромир стал слушать, о чем говорит эта странная парочка.

— Миледи! — скорбным голосом произнес барон. — Я есть узнать, почему не убит Будулай, царевич полонежский! Это ваш ошшень большой просчет!

Старуха напряженно засопела в ответ.

— Жужа — человек надежный, — сказала она наконец, — все шло, как надо. С помощью чародейства я отвела ему глаза, и он остался без охраны. Жужа настиг его в Калиновском лесу, у реки Смородины. Там бы Будулаю и лежать, если бы...

— Если бы не случайный помощь! — закончил барон, сделав ударение на последнем слове. — Я хорошо знать эта историй! Кто спас Будулай? Как звать этот человек? Конечно, он агент Кощея!

— Жужа сказал, что это простой деревенский парень, — сухо ответила бабка. — Случайный человек. Правда, громила, каких поискать!

— Миледи! — назидательным тоном произнес барон. — Ви знайт, что в нашем деле слючайный человек не бивайт! Поверьте мне, это ошшень, ошшень опитный агент! Его необходимо найти, иначе...

— Я пыталась, — сказала старуха, — я подняла на ноги всю окрестную нечисть, но он ее переколошматил! Сам Черномор в шоке. У него началось заикание, так что он даже самого простенького заклинания произнести не может! Но я знаю, что он движется по направлению к Лодимеру!

— Это то, чего я так бояться, — помолчав минуту, сказал барон. — Это есть агент типа «супер». Его надо вычисляйт и остановитт!

— Я его отыщу! — страшным голосом пообещала миледи. — Я теперь сама им займусь. От меня еще никто не уходил!

— Вот и прекрасно. Отыщите. Его надо как следует быть на пытка! Допросить, а потом...

— В суп! — прошептала миледи, растянув тонкие бескровные губы в плотоядной ухмылке. Наружу высунулись два кривых, как ятаганы, клычка.

— Как вам угодно, — безразлично бросил барон. — Я не вмешиваюсь в чужой традиций! Правда, у нас в Биварий из людей суп не варят. Им просто отрубают дас копф! Голову.

— Голову можно сварить отдельно, как деликатес, — пробормотала бабка.

Яромира, несмотря на духоту, разом прошиб озноб.

«Чтоб тебя! Проклятая ведьма! — подумал он, — тебя саму надо в суп и твоему барону скормить! Ишь чего удумали! Стало быть, вон куда ниточка-то ведет!»

Между тем барон продолжал:

— Вот вам новый заданий. Наследник Дормидонта молод и неопытен. И ошшень, ошшень любопытен!

— Ты мне что, предлагаешь наследника того... — Тут старуха издала странный чавкающий звук, и Яромир снова облился холодным потом.

— Ни в коем случае! — строго сказал барон. — Он нам нужен. Его надо на время... — Тут барон замялся и недоговорил.

— Украсть? Превратить? — грубо уточнила бабка. — Это мы могем! Только бы во дворец попасть, дело-то плевое.

— Надо, чтобы никто ничего не заподозрить, — прошептал барон. — Пусть будет побольше туман, загадка! Мне нужно выиграть фремя! Ах фремя, фремя...

— Ладно! — Старуха минуту молчала, раздумывая. — А что мне с того будет?

— О цене мы будем поговорить! Вас не обидеть. Мы заплатить любой деньги.

— Деньги-то у меня и у самой есть, — проворчала бабка. — Лишние-то, конечно, не помешают. А чё ты говорил насчет операции, морду отремонтировать? И эту. Ну, чтобы грудь!

— О, йя-йя, силикон! — промурлыкал барон. — Ми есть давай вам биварский гражданство и пригласить в славный город Хамбург! Йя-йя!

Яромир сидел, ничего толком не понимая. Дормидонт, наследник, все спуталось в его голове. Дышать было нечем, пот ручьями тек по лицу. А барон со старухой все говорили и говорили. А тут какое-то перышко залетело Яромиру в нос и принялось щекотать так, что Яромир невольно завозился, чтобы не чихнуть.

— Я есть слышать шум! — неожиданно насторожился барон. — Мы должен прервать наш рандеву!

И тут Яромир не выдержал. Набрав полную грудь пыльного воздуха, он резко распрямился и встал во весь рост!

Крышку сундука сорвало и вместе с таинственным бароном вынесло в окно. Со двора донеслось глухое шмяканье и чей-то испуганный крик. Бабка, оказавшись легче, в окно не вылетела, а вписалась головой в балку перекрытия, проломила ее, с глухим рыком шмякнулась на пол и, злобно сверкнув глазами, потеряла сознание.

Яромир посмотрел на этот разгром, сморщился и наконец-то от всей души чихнул! От богатырского чиха старуху отнесло в сторону, и она покатилась по ступенькам вниз, громко отсчитывая затылком каждую ступеньку. Послышались встревоженные голоса. Яромир еще раз чихнул и, не теряя времени, бросился в свою комнату.

Заперев дверь на щеколду, он снова припал к окну. И тут он увидел то, чего никак не ожидал. Из двери черного хода как ни в чем не бывало выскочила старуха! Посмотрев на окна, она кому-то свирепо погрозила кулаком и юркнула в услужливо открывшуюся дверцу самодвижущейся кареты. В ту же секунду карета свистнула, ухнула и, выпустив облако черного дыма, быстро укатила прочь.

— Ну и дела здесь творятся! — Яромир покачал головой и улегся на топчан. Спать не хотелось. «Интересно, успели они меня увидеть или нет? — подумал он. — Барон точно не успел, а вот бабка... — Яромир снова невольно поежился, — видать, важная колдунья, не в пример лесной нечисти! Сразу видно — командирша! Ну да ничего! Она хочет, чтобы ей морду отремонтировали? Сделаем в лучшем виде!»

Подумав так, он пришел к выводу, что не так страшен черт, как его малюют, и в следующий раз решил не теряться, а вязать эту миледю и тащить прямо к государю, как лихую злодейку.

Он еще раз повернулся на кровати, и доски топчана невольно прогнулись под его телом. Стараясь не шуметь, Яромир тихонько поднялся и на цыпочках вышел из комнаты. Спустившись по лестнице, он вышел во двор. Пройдя мимо стойла, где томился Савраска, он незаметно подмигнул коню и подошел к куче еще не колотых дров.

Убедившись, что никого рядом нет, он выбрал бревно покрупнее и поднялся с ним в комнату. Осторожно, словно младенца, он положил бревно на топчан и устроился рядом. Спать хотелось неимоверно. Яромир принялся себя щипать, чтобы не заснуть. И тут он услышал, как тихонько щелкнул замок на топчане, и в ту же секунду бревно с грохотом сорвалось вниз. Оно шмякнулось на что-то мягкое. Кто-то глухо хрюкнул, кто-то завизжал тонким, паскудным голосом.

— Уби-ил, сволочь! — надрывались внизу. — Спаси-ите!..

«Хрясь!» — раздался сочный удар, и все смолкло. Прислушавшись, Яромир все же различил голоса.

— Ваську с Петькой бревном пришибло!

— Кто-то ему подсказал, гадом буду!

— Брать его надо, пацаны, пока в приказ не заявил!

«Берите, берите», — посмеялся про себя Яромир и встал за дверью. Вскоре послышался тревожный шепот за стеной, топот, сопение и редкие, но сочные матюги. Возле двери разбойники притихли, а потом стало слышно, как упал засов и дверь начала приотворяться. В комнату вошли пятеро. Даже несмотря на темноту, было ясно, что это кромешники. Здоровенные, плечистые фигуры, воровская повадка, запах давно не мытого тела...

— Ну что, братцы? — Яромир встал спиной к двери. — Вот вы и попались!

На какое-то мгновение разбойники растерялись и неподвижно замерли. Однако они быстро поняли, что, кроме них и Яромира, в комнате никого больше нет. Во всяком случае, стражи не наблюдалось. Злодеи перевели дух и тут же развеселились.

— Слышь, братва, короче, мы попались! — хихикнул кто-то. — Зема нас повязать решил! Правда, зема?

— Это он так шутит, — отозвался другой. — Ну ничего, паря, вот продадим тебя кумарцам — нашутишься досыта! Оттянешься на все сто!

— Стойте, парни, — сказал Яромир. — А кто из вас Жужа? Я буду говорить только с ним!

— А чё с тобой базарить? — с издевкой в голосе произнес один из разбойников. — Ну я — Жужа!

— Тогда получи! — сказал Яромир и без замаху стукнул разбойника по лбу.

Жужа издал громкий, но явно не горловой звук, отлетел к стене, ударился об нее и рухнул в раскрытое хайло топчана. Через секунду он звучно приземлился внизу.

— Йес! — донесся из подвала чей-то удивленный голос. Оторопевшие разбойники сгрудились в тесную кучу. На Яромира пахнуло ядреным удушливым запахом.

— Кто-то из вас обделался, хлопцы! — рассмеялся богатырь.

— Это Жужа! — мрачно произнес чей-то голос.

— Погодите, сейчас и вы обделаетесь, — весело пообещал Яромир.

— Братцы, он нас на понт берет! Мочи его! — Разбойники, как по команде, выхватили ножи, но нападать не торопились.

— Это дело мне по нутру! — Яромир даже потер ладони в предвкушении. — На опасное дело вы подписались, ребятки! Так что, показать вам, как бабы белье валками стирают?

— Все, парень, ты нас достал! — прорычал коренастый тип. — Мы тебя сейчас по закону гор! За мной, джигиты! Вавила, заходи справа, ты, Силыч, слева! Навались, братцы!

В воздухе блеснула кривая разбойничья сталь, и вся банда скопом ринулась на витязя.

Яромир едва успел засучить рукава, он чуть было не пропустил удар, идущий снизу. Но все ж не пропустил. Отбив ногой руку с ножом, он пару раз ударил обоими кулаками, на кого-то наступил и, не обращая внимания на хруст и вопли, снова ударил в чью-то широкую, как блин, физиономию. Физиономия сделалась сразу в два раза шире. Кто-то из разбойников бросился к двери, но Яромир успел перехватить его за штаны и слегка стукнуть о стенку.

— И это все? — разочарованно сказал он, оглядываясь. Разбойники лежали вповалку. Зловоние стало совершенно невыносимым.

— Что же вы, братцы, такие вонючие? — вздохнул богатырь. — Может, от злости, а? — Братцы не ответили, предпочитая беззвучно вонять. Газовая атака. Яромир поскреб пятерней затылок. Тащить эту команду вниз не хотелось. Да и незачем, по большому счету, ежели есть готовая дыра!

Дыра в топчане по-прежнему зазывно чернела, и Яромир, недолго думая, побросал разбойников вниз. Перед тем как проделать эту нехитрую операцию, он наклонился над дырой и крикнул в удушливую темноту:

— Эй, есть там кто?

— Есть! — ответил молодой нахальный голос.

— Тогда принимай гвардию!

— Погоди, я сейчас булыжников подложу!

— Я тебе подложу, волчья сыть! — рассердился Яромир. — Ишь, душегубец проклятый! Принимай, как есть! — И, недолго думая, шмякнул вниз Вавилу, затем Силыча... Последним бросил рыжего, с косматой, общипанной бородой. Вместе с рыжим из горницы выветрилась вся вонь.

«Может, это упырь болотный, а не человек? — подумал Яромир. — Упыри-то болотные, надышавшись смердячего духа, уж больно злопахучи! Считай, одной вонью и берут!»

В два прыжка Яромир оказался внизу и нос к носу столкнулся с перепуганным хозяином.

— Что? Что? Что случилось? — залепетал тот, выкатив косые глаза и распушив редкие котовьи усища.

— А то! — тихо сказал Яромир, беря хозяина за воротник. — Устроил здесь разбойничий вертеп, чертяка подколодная! Я тебя в приказ отведу и лично пытать буду! Ты знаешь, кто я? — Для пущего страха Яромир выпучил глаза и выкатил грудь колесом.

При виде такого зрелища Жухрай затрясся и рухнул на колени.

— Не губи, благодетель, отец ты наш родной! Пожалей ради малых детушек, ради крошечных кровиночек! Грешен! Страхом взяли меня разбойники, все спалить угрожали, а самого в корень извести...

Яромир попытался представить этого хмыря в роли отца семейства и не смог. Вот ночью, с кистенем, на большой дороге...

— Ладно, разберемся, какой ты папаша, — сказал Яромир. — Где у тебя подвал? Веди давай!

— А зачем в подвал? — еще сильнее испугался хозяин. — Ночью-то в подвале нечисть шалит!

— Уже не шалит, — скупо ответил Яромир. — Отшалилась.

— Это почему же? — Вид у Жухрая вдруг сделался таким невыразимо глупым, что витязь невольно усмехнулся.

— Притомилась твоя нечисть, прилегла отдохнуть. Ты давай не тяни, веди, кому сказал!

Жухрай поклонился в пояс, но так и не смог скрыть злого блеска в глазах.

— Идемте, ваше высочество... Вы, наверное, какой-нибудь высокородный князь! — в голосе Жухрая сквозила легкая издевка. Уж он-то, подлец, прекрасно понимал, что не с князем имеет дело.

— Видал я твоих князей, — сплюнул Яромир. — Я сам по себе! Мне что твои князья, что вша поганая — одно барахло! На ладонь положу, другой прихлопну!

Когда Яромир говорил эти слова, он, конечно, бахвалился, потому что знал, что за князьями и боярами стоит дружина, часто немаленькая, а где уж одному против целой дружины, даже если ты богатырь? Затравят, как свора собак медведя. Конечно, если в честном поединке, то оно — да! Но кто видел, чтобы князья сражались в честном поединке? Это Будулай рассказывал, что в далекой Британии даже король не брезгует с простым витязем скрестить оружие. А на Святой Руси о том и не ведывали. Все больше из-за угла норовят, и по темечку!

Яромир еще успел покручиниться, почему на Руси не ведают ни чести, ни совести, пока спускался вниз со своим провожатым, но тут хозяин распахнул дверь, и они вошли в тесное помещение с низким потолком и земляным полом.

На полу навалом, один на другом, лежали разбойники.

— Кто-то тут еще был, — сказал Яромир, по-хозяйски оглядываясь, — кто-то снизу кричал, пока я этих гвидонов сбрасывал.

— Так это домовой, — прошептал Жухрай, воровато оглядываясь. — Он у нас большой шалун!

— Ну вот что! — Яромир осмотрел пыхтящую, стонущую кучу и уселся прямо на нее. — Прощение заслужить хочешь?

— Хочу, батюшка, — затрепетал Жухрай, и его глаза в пламени свечи полыхнули багровым кошачьим светом. — Прямо жажду!

— Тогда беги в приказную избу, зови стражу. Скажи, что атамана Жужу поймали! Только быстро. Одна нога здесь, другая — там! Иначе всю твою хату разнесу по бревнышку!

— Что вы, что вы, ваше высочество! Бегу!

Не успели затихнуть шаги хозяина, как дверь тихонько скрипнула и в комнату вошла та самая девица, которая прислуживала Яромиру за столом. От прежней ее угрюмости не осталось и следа.

Она подскочила к Яромиру и потянула за рукав:

— Беги скорей отсюда!

— Зачем мне отсюда бежать? — удивился богатырь. — Как-никак я доброе дело сделал. Жужу поймал и его подельников заодно.

— Да ведь хозяин-то в приказ побежал!

— Глупая! — улыбнулся Яромир. — Это ж я его послал!

— Ага. Он приведет стражу, и тебя схватят!

— А меня-то за что? — Яромир от удивления даже вскочил на ноги. — Или стража у вас с преступниками в сговоре?

— Конечно, в сговоре, — сказала девка. — Хозяин им регулярно откидывает, а они делают вид, что ничего не видят! Думаешь, они не в курсе, что тут Жужа прячется? Что они, на пару с Жухраем, людей воруют и кумарцам продают? Все знают, но молчат, потому что доходы пополам делят! Вот! А еще у них в столице есть высокий покровитель, они его называют «мохнатая лапа». А вот тебя как раз обзовут разбойником и запрячут куда надо!

— Вот незадача! — рассердился Яромир. — Что ни сделай, все не так! Вор на воре и вором погоняет! Погодь, девка, а тебе-то какой прок, чтобы меня спасать? Ты же со своим хозяином — одна шайка.

— А вот и нет! — покачала головой девка, выпячивая грудь. — Надоело видеть, как бесчинства творятся! Меня саму с малолетства разбойники украли и этому бугаю продали! Уж как он надо мной измывался, и не сказать! А ты, по всему видно, человек важный, в столицу вон едешь! А может, я хочу, чтобы ты за меня кой-кому слово молвил!

Яромир размышлял ровно одну секунду. Не потому, что вопрос был простой, а потому, что ничего путевого в голову не приходило.

— Ладно, пошли. И это... не бойся! Ты правильно сообразила. Я еду в столицу. Там у меня большие дела. А с этим сейчас разберемся!

Он покосился на девку, и в неверном, прыгающем пламени она показалась ему ничего.

— Тебя Наськой кличут? — остановился он.

— Наськой, — хмуро отозвалась девица, — а ты чего ждешь-то?

— Ты вот что, Наська, принеси-ка веревку, да подлиннее! Беги, не бойся, а я пока этих хмырей растолкаю!

Девица убежала, а Яромир принялся пинками приводить разбойников в чувство.

— Ишь, притихли! А ну вставай, волчья сыть! Вставай, пока все зубы не вышиб, — жевать будет нечем! Упыри болотные! — Увесистые тумаки оказали благотворное действие, и, когда Наська вернулась, вся банда стояла на ногах. Разбойнички покачивались, как с большого бодуна, и осоловелыми глазками посматривали вокруг.

Яромир сноровисто связал всю шайку одной веревкой так, чтобы разбойники могли двигаться только гуськом, взял свободный конец в руку и поволок их из подвала. Грустно матерясь, разбойники поплелись следом.

— Ты еще пожалеешь, что связался с нами, — проскрежетал Жужа. — За нами знаешь кто?

— Сейчас выйдем, и я тебя до смерти прибью, — пообещал Яромир. — А остальных, как бродячих собак, на заборе повешу, другим в назидание. — Сказано это было таким будничным тоном, что бандиты разом поверили, взвыли и задергались на веревке не хуже пойманных карасей. Пришлось Яромиру тащить их насильно.

Они уже были во дворе, когда скрипнула калитка и следом за Жухраем показались мордастые стражники с бердышами.

— Где он, лиходей, веди! — прорычал один из них, беря оружие наизготовку.

— Да вот же он, господа стражники! — радостно залепетал Жухрай, вертясь как уж на сковородке. — Честных людей повязал, в рабство повел продавать! Отпусти несчастных, злодей! — Он подскочил к Яромиру и замахнулся на него кулаком. Яромир даже бровью не повел.

— Так это ты — Жужа? — Стражники подскочили ближе и уставились на Яромира выпученными глазами.

— А что, похож? — весело осведомился Яромир.

— Похож не похож, наше дело маленькое. Сказано, что ты тут лютуешь, так мы тебя того! В приказ тебя, значит!

— А этих? — Яромир кивнул на разбойников. — Отпустите с миром, так, что ли? Да вы только на их рожи посмотрите! Вы что, совсем совесть потеряли?! За копейку мать родную готовы продать?

— Ты у нас поговори, разбойничья твоя душа! — разозлились стражники. — Сейчас вот приведем тебя в приказ, там за тебя возьмутся! Не так запоешь!

Яромир набрал полную грудь воздуха.

— А ну, смир-рно! Да знаете ли вы, оборванцы, с кем разговариваете? Я — государев человек! Кто из вас умеет читать? Бумагу видели? — Он вытащил из-за пазухи письмо Будулая и помахал им в воздухе перед носом у стражников. Появление бумаги произвело на стражей порядка глубокое впечатление. Они снова вытаращили глаза, вытянулись в струнку и хором гаркнули:

— Виноваты, ваше высочество! Больше не повторится! Это все он! — стражники дружно показали пальцами на побледневшего Жухрая. — Он, гнида, во всем виноват! В заблуждение ввел! Так, значит, это и есть разбойники?

— Они, — кивнул Яромир. — Вот, ведите их в приказ! Или нет. Они у вас разбегутся. Лучше я сам с вами пойду! А с тобой... — тут он посмотрел на Жухрая так, что хозяин постоялого двора сразу уменьшился в росте, — мы с тобой еще поговорим!

— Меня не так поняли! — завопил Жухрай. — Я не хотел! Я ничего такого и не говорил вовсе! Не признал в темноте, ваша светлость! Прошу прощения! Готов искупить...

— Искупить — это хорошо, — сказал Яромир. — Вот об этом мы и поговорим!

Он дернул за веревку и потащил слабо сопротивляющуюся компанию за собой. Идти оказалось недалеко. Приказная изба располагалась в десяти минутах ходьбы и была большой и грязной. Из подвала доносились пьяные голоса. Кто-то с кем-то ругался и даже, кажется, бил. Стражники, заслышав шум, заухмылялись.

— Митька бузит, — пояснил один из них. — Как напьется, так никому прохода не дает. Давеча дьяку нос налево своротил. Теперь сидит, отдыхает.

— Пятнадцать суток строгача, — добавил другой.

— А этих куда денете? — поинтересовался Яромир.

— Знамо куда, — заухмылялись стражники, — к Митьку! Пусть развлечется парень!

## 7

В приказной избе было душно и вдобавок сильно накурено. Пахучий дым облаком завис под потолком, почти недвижимый. За столом сидел дородный дьяк и что-то писал в толстой конторской книге. Увидев вошедших, он молча кивнул и продолжил писать. Минут через пять Яромир не выдержал:

— Разберитесь тут без меня, а я пойду!

— То есть как — пойду? — встрепенулся дьяк. — Сейчас протокол оформим, тогда и иди!

— Вот и составляй, — бросил Яромир, поднимаясь со скамьи.

— Да кто ты есть, человече? — нахмурился дьяк, откладывая перо в сторону. — Ты знаешь, что за такие речи...

К дьяку тотчас подскочил один из стражников и принялся что-то нашептывать ему в ухо. Лицо дьяка, вначале хмурое, постепенно прояснилось и наконец приобрело изумленно-счастливый вид.

— Оч-чень приятно! — поклонился дьяк. — Не каждый день к нам государевы люди приходят-с! Не узнали. Виноваты-с. Не извольте сердиться, все токмо ради дела и усердия для!

— Ну, так я пошел! — сказал Яромир.

— Конечно, конечно! Не смеем задерживать-с!

Богатырь поднялся со скамьи, еще раз глянул на Жужу и не выдержал, отвесил ему хорошую оплеуху, от которой атаман едва не скончался на месте.

— Вот так, — сказал Яромир, потирая руки. Перед тем как выйти, он еще раз посмотрел на дьяка. — Скажите, любезный, а не тот ли вы дьяк, которому Митька нос набок своротил?

Дьяк сначала залился краской, потом шмыгнул носом. — Ну я, — ответил он, скромно потупив глаза.

— Правильно сделал, за дело. Вы этому Митьке выпишите благодарность: государь такие дела поощряет, — сказал Яромир и вышел.

Сначала он решил вернуться на постоялый двор, но что-то заставило его остановиться.

«Они ж все продажные! — подумал он. — Сейчас эти разбойники попробуют откупиться и наверняка откупятся. Надо подождать!»

Яромир представления не имел, что он будет делать, если разбойники действительно откупятся, но тем не менее тихонько обошел крыльцо и притаился за поленницей, откуда все хорошо было видно. Долго ждать не пришлось. Через пять минут он услышал, как скрипнула подвальная дверь и вслед за этим послышался восторженный вой Митька.

— Давай их сюда! Да всех скопом! Ну, братцы, держись!

Еще до того как стражники захлопнули дверь подвала, раздались сочные удары и отчаянные вопли разбойников, перемежаемые атлетическим хеканьем и сотрясением стены. Лицо Яромира невольно расплылось в довольной улыбке. Он сразу проникся теплыми чувствами к неизвестному Митьку и едва не пропустил самого главного.

На крыльце, словно из ничего, возникла высокая тень. Человек, одетый в черный плащ и черную шляпу, осторожно оглядываясь, вошел в приказную избу и прикрыл за собой дверь.

«А это еще что за нечисть такая? — Яромир даже не удивился. Чего-то подобного он и ожидал. — Не тот ли самый барон пожаловал? Ну живуч, зараза!» — Присев на корточки, Яромир затаил дыхание и прислушался. Сначала ничего не происходило. Затем послышалось слабое восклицание и негромкий стук, будто что-то упало на пол. Через минуту Яромир различил неясные голоса. Слова долетали отрывками; голос говорящего был монотонным и каким-то скрипучим, словно это разговаривал не человек, а несмазанное тележное колесо. Никакого акцента на это раз Яромир не уловил.

— Кто посмел?

— Это был государев человек! — испуганно взвизгнул кто-то, по всей видимости дьяк. — У него с собой какая-то важная бумага!

— Что в бумаге? — спросил неизвестный.

— Не знаю. Я не смотрел... Не посмел.

— Жалкое отребье! — проскрипел незнакомец. — Я бы давно превратил тебя в пыль!

— Я все исправлю! — залепетал дьяк. — Не надо...

В избе что-то ухнуло, сверкнула вспышка, и из окна дохнуло ледяным ветром. Яромир невольно отскочил в сторону и снова спрятался за поленницей.

«Да он, никак, тоже колдун! — ахнул богатырь. — Натуральный чернокнижник. Постой! А не его ли я видел, когда Будулая выручал? Там тоже, помнится, какой-то тип был, и тоже в черном, да ускакал, упырь ушастый! Эх, дать бы ему по башке, да покрепче!»

Между тем голоса в подвале затихли, заскрипел засов, и все тот же скрипучий бас скомандовал: — Выходи! Только не шуметь, иначе...

Что «иначе», Яромир уже догадывался, а разбойники знали наверняка, поэтому не произнесли ни звука, и вскоре так же бесшумно появились на крыльце. Стражников нигде не было видно.

— Разойтись по домам и сидеть тихо! — скомандовал колдун. — Чтобы ни одна живая душа не прознала о том, что произошло!

— Все сделаем, господин! — дрожащим голосом произнес Жужа.

— Пока я вас не позову! — грозно добавил незнакомец. — Спешите, а то утро скоро.

Яромир тихонько выглянул из-за поленницы и увидел разбойников, ковыляющих по дороге. Сегодня им славно досталось! Колдуна нигде не было видно, только в отдалении всхрапнула лошадь, и вскоре до его слуха донесся дробный топот копыт.

Яромир выждал немного, хотел было заглянуть в приказную избу, но не решился и, стараясь держаться в тени, поспешил на постоялый двор.

Ворота оказались заперты. Яромир легко перемахнул через забор и постучал в дверь. Открыла Наська. По ее заплаканному лицу Яромир понял, что хозяин свое зло сорвал на ней, больше не на ком.

— Та-ак! — произнес Яромир, уперев руки в бока. — Где твой хозяин?

— Едва ты ушел с этими... — Наська шмыгнула новом, — как Жухрай куда-то умчался и вот только недавно вернулся. Сидит у себя, сыч проклятый!

— Веди меня к нему! — сказал Яромир, и они прошли наверх.

Комната хозяина оказалась рядом с той, которую отвели Яромиру. Этот любопытный факт заставил богатыря полностью увериться в том, что Жужа и Жухрай, действительно, одна шайка-лейка! Даже имена похожие. Срамота ходячая!

Яромир прижал палец к губам и осторожно тронул дверь. Она оказалась заперта.

— Ну, Господи благослови! — сказал Яромир и двинул по ней кулаком. Дверь с хрустом проломилась внутрь и упала на пол, подняв облако пыли. В следующую секунду богатырь влетел в комнату, едва не налетев на Жухрая, который сидел на кровати.

— Апчхи! — Яромир оглушительно чихнул. Он встретился взглядом с хозяином постоялого двора. Жухрай сидел на кровати и перебирал драгоценности, подаренные великанами. Значит, и Савраску этот гад ухитрился обмануть!

— Ну как, нравятся? — спросил Яромир, подходя ближе. Жухрай остолбенел. Его рот приоткрылся, и тоненькая ниточка слюны вытекла на пол.

— Вот видишь, чужое богатство с ума сводит! — назидательно сказал богатырь.

— Нет, нет, нет! — залепетал хозяин постоялого двора. — Вы меня опять не так поняли. Я... я всего лишь хотел прибрать это, сложить аккуратно, чтобы не украли! — Жухрай задрожал, будто в приступе тропической лихорадки.

— Молодец, — похвалил Яромир. — А теперь все сложи обратно в сумку. Хозяин пришел. Сложил? Молодец! Наклони-ка голову.

— Нет, нет... — затрепетал Жухрай.

— Наклони, кому сказал, — рассердился богатырь, — иначе пришибу, как блоху!

— А если я наклоню, что будет? — засомневался Жухрай.

— Хорошо будет. Тебе понравится. Обещаю!

Жухрай вздохнул, наклонил голову, и в тот же момент Яромир опустил кулак на плоское темя.

На какое-то мгновение хозяин окаменел. Его глаза обессмыслились, лицо обмякло, и по нему разлилась блаженнейшая улыбка.

— Что это с ним? — ахнула Наська, присев от удивления.

— Ничего особенного, — ответил Яромир, вытирая кулак. Уж больно противной оказалась хозяйская потная лысина. — Дураком я его сделал. Балбесом. А то больно шустрый да хитрый.

— Гулям мисюсю? — спросил вдруг Жухрай, задирая голову и пуская пузыри, словно младенец. — Бурлиль сикока?

— Сикока надо, ситока и будет, — передразнил его Яромир.

— Он что, таким и останется? — ужаснулась Наська. — Как это ты его?

— Это дело тонкое, — заважничал Яромир. — Чтобы дураком сделать и ухитриться не убить. Есть одно место, куда стоит только щелкнуть... Меня этому один приятель научил. Балда. Он у нас одно время любил такие шутки шутить. У него полдеревни в дураках бегало!

— Глюм? — неведомо чему обрадовался Жухрай и залился счастливым смехом. — Люля кисяй!

— Что же мне делать теперь, несчастной?! — заломила руки Наська. — Мало, что в детстве украли, как козу, так теперь без куска хлеба оставили!

— Ну почему же? — невольно смутился богатырь. — Бери это хозяйство в свои руки и управляй! Только с разбойниками больше не связывайся. А потом... Я ведь в стольный град еду, может, у тебя там родня какая есть? Дам знать. Хотя за столько-то лет и сама могла бы догадаться!

Наська насупилась и опустила голову.

— Не знаю я ничего насчет родни. Мала была, не помню. У меня с тех пор и остался только талисман... — тут она как-то по-особенному сверкнула глазами и отвернулась.

— Что за талисман? — спросил Яромир.

— С мощами святого Варфоломея! — Наська говорила, отвернувшись, словно стесняясь его. — Разбойники хотели отнять, да побоялись гнева святого!

— А ну-ка, покажи! — заинтересовался богатырь. Наська расстегнула верхнюю пуговицу и, краснея, показала висящий на шелковой ниточке талисман в форме сердечка.

— Так ты по этому медальону можешь найти родителей, — сказал Яромир. — Нужно только объявление дать, так мол и так! В городе народу грамотного много. Прочтут, глядишь, все и образуется! Эх, учить вас надо, темноту деревенскую! И голову-то держи повыше, чай, не раба уже. Я тебя освободил, Яромир, богатырь святорусский! — Тут он слегка смутился от самохвальства, но тут же вспомнил о деле.

— И вот еще что. Жужа снова на свободе. Всю шайку какой-то колдун освободил. Так что они к тебе еще заявятся. А ты им прямо скажи, что вскоре я приеду с богатырской дружиной и тогда никакой колдун им не поможет!

— Чурли журль! — насторожился Жухрай. — Сиси писи кака! Ух, ух, хамм!

— Все, — сказал Яромир, — веди своего слабоумного на горшок, а то ведь, не ровен час, прямо тут... А я пока отдохну немного. Больно день хлопотный выдался.

Захватив сумку с сокровищами, Яромир прошел в свою комнату. Покосившись на бывший топчан, в котором все еще зияла дыра, Яромир улегся на лавку, предварительно наложив засов. Сквозь сон ему показалось, будто кто-то вошел в комнату и высокая черная тень, на мгновение загородив оконце, наклонилась над ним. Витязь мгновенно раскрыл глаза, и видение растаяло в предутреннем мраке. Повернувшись на правый бок, богатырь заснул глубоким, спокойным сном.

Проснулся он, когда солнце вовсю светило в окно. Спохватившись, Яромир притянул сумку — сокровище, по счастью, лежало на месте. Богатырь сладко потянулся, и в этот момент в дверь что есть мочи забарабанили. На пороге стояла Наська.

— Я уж хотела приказать, чтобы дверь ломали, — выпалила она. — С утра достучаться не могу.

— Спать хотелось, — ответил Яромир и сладко потянулся.

— Хорошо, коли так! — Девица внесла в комнату ушат с водой и полотенце. — По городу слухи нехорошие ходят. Говорят, что в приказную избу дьявол заходил! Дьяка нигде нет, обыскались его, стражники тоже исчезли. Один Митька сидит в подвале ни жив ни мертв да молитвы твердит!

— А я тебе про что говорил? — Яромир с удовольствием зачерпнул холодной воды и плеснул себе на лицо. — Это все тот колдун! Он и мне ночью приснился!

— Приснился?! — Наська побледнела. — А я слышала ночью какие-то шаги, будто крадется кто-то! Хотела выглянуть, да не посмела, страшно стало.

Яромир утерся полотенцем и подмигнул Наське.

«Значит, точно был! Вот ведь зараза! Пришел посмотреть, кто это Жужу в участок приволок! Ну и пес с ним! Пришел — ушел, а нам по делам пора!»

Позавтракав, он вышел во двор. Служка вывел Савраску из стойла и убежал, не говоря ни слова. Все, кроме Наськи, глядели теперь на Яромира со страхом. Вчерашняя история разнеслась по городу с быстротой молнии.

— Вот ваша новая хозяйка, — сказал Яромир, садясь на коня. — Слушайтесь ее и перечить не вздумайте, иначе я вернусь и всем по шее накостыляю! Все ясно?

— Ясно, — тихими недружными голосами отозвалась челядь.

— Не понял... — Богатырь обвел толпу суровым взглядом.

— Так точно, ваше превосходительство! Будем стараться! — громким хором откликнулись прислужники.

— Так-то лучше. И вообще, смотрите тут у меня! — Яромир проехал мимо крыльца, на котором, пуская слюни, сидел и счастливо улыбался Жухрай. Помахав Наське, Яромир выехал за ворота. Савраска помалкивал, только виновато вздыхал и отводил в сторону карие глаза.

— Ну, чего молчишь? — не выдержал Яромир.

— А чего говорить-то? — вздохнул конь. — Виноват-то я! Понадеялся на себя. Лопухнулся, короче. Камушки твои — тю-тю! Сонной травы в овес подбросили, ну я и того. А когда расчухался, вижу — сумки нет. Эхма!

— Сумка у меня, — сказал Яромир. — Это хорошо, что мы тут остановились. Какой гадюшник разорили! Красота! А ты это... В городе шибко не разговаривай! Не ровен час, обвинят в колдовстве...

— И сожгут на фиг! — подхватил Савраска. — Знаю я! Ну все, молчу, молчу! И так вон уже встречные заглядываются!

Действительно, проехавший мимо на телеге мужик так и пялился в их сторону, вытаращив глаза. Пришлось на него цыкнуть, чтобы закрыл рот и катил быстрее мимо.

До стольного города Лодимера они добрались и не заметили как. Чем ближе к городу, тем чаще попадались богатые села; по широкой наезженной дороге туда-сюда скакали всадники, не спеша катили телеги с мешками. Несколько раз впереди мелькала серо-голубая полоска реки, украшенная кудрявой зеленью садов.

На реке Яромир сразу приметил несколько лодей с широкими прямоугольными парусами. Это иноземные купцы спешили в стольный град со своим товаром.

Наконец взгляду Яромира открылся город. Он стоял на высоком холме, сверкая золотыми куполами, поднимаясь к небу царскими и княжескими хоромами. По кромке холма тянулась высокая крепостная стена.

И тут Яромир буквально обалдел. Прямо на них, изрыгая клубы дыма, неслась самоходная телега, величиной с добрую избу! Белый дым валил из трубы. На крыльце вольготно развалились стрельцы, окружив здоровенного бородатого мужика в шубе. Мужик посмотрел на Яромира и сплюнул, усмехнувшись сквозь зубы. Если бы Яромир не видел самодвижущейся повозки ранее, то наверняка испугался бы. Однако и тут удивления хватило, и минут пять еще он смотрел вслед удаляющейся телеге, от которой к небу дуром валил густой едкий дым.

Из ступора его вывело ехидное замечание Савраски:

— Передовая технология, блин! Прогресс науки!

— Что? Что ты сказал? — переспросил Яромир, с трудом возвращаясь к реальности.

— Это все семечки! Еще и не то увидишь, — заявил конь.

— А я разве против? — Яромир равнодушно пожал плечами. — Я даже помню, как эта штука называется. Мне Будулай говорил. Паро... — тут Яромир на мгновение задумался и торжествующе закончил: — ход! Пароход — вот!

— А я говорю — пароезд! — не согласился конь. — А еще есть пароплав и паролет!

— Повезло мне с ученым конем! — рассердился Яромир. — Совсем заучил, всю плешь проел! Но меня на мякине не проведешь! Чего ж хорошего, когда такая громила по свету бегает, словно демон какой? Да еще и небо коптит? Мы уж как-нибудь по-старому. Так надежней.

Вскоре они подъехали к окованным медью воротам и остановились. Проезд в город загораживал отряд всадников, одетых в боевые доспехи, с копьями наперевес. Они пропускали людей в город не спеша, словно выискивали кого-то. Наконец очередь дошла и до Яромира. Стражники, как по команде, уставились на него. А один из них, с пышной пшеничной бородой, вкрадчиво улыбнулся и, незаметно подмигнув остальным, осведомился:

— А ты куда, молодец, путь держишь?

— Знамо куда, в город! — ответил Яромир. — Еду в дружину богатырскую вступать!

— В дружину? — словно бы обрадовался начальник стражи. — Ждут тебя, значит, там?

— Может, и не ждут, — пожал плечами Яромир, — но возьмут. Не могут они не взять богатыря святорусского!

Стражники так и покатились со смеху.

— Это ты-то богатырь? Вот разбойничья душа, что о себе придумал!

— Ты выбирай слова! — рассердился Яромир. — А то я ведь не посмотрю, что ты броньку вздел. Такую плюху отпущу, что побежишь штаны застирывать! У меня бумага есть, царевичем Будулаем подписанная, он не вам чета! — Витязь широким жестом извлек из-за пазухи грамоту и помахал ею в воздухе. Однако того волшебного действия, как прежде, бумага не оказала.

— А вот мы сейчас посмотрим, что у тебя за грамота! — неприятно осклабился начальник стражи. — Да ты не бойся, мы хоть и не чета Будулаю, но уж как-нибудь да прочтем!

Он взял бумагу, развернул ее и громко прочитал:

«Атаману Жуже!

Пан атаман! С этим письмом сообщаю тебе, что купцы кумарские нами ограблены и перебиты, а все деньги закопаны в старом лесу под дубом, а товар с надежными людьми отправлен на рынок. Засим кланяюсь тебе, твоя правая рука и собрат по мечу Кисла Рожа...»

Стражники, все как один, уставились на богатыря.

— Ну что, атаман святорусский, будешь продолжать отпираться или с нами в приказ добровольно пойдешь? — Начальник стражи прищурился и посмотрел Яромиру прямо в глаза.

После такого письма Яромир на какое-то время вообще перестал соображать.

— Ты что это такое прочитал? — наконец спросил он, даже не делая попытки отступить назад, хотя стражники потихоньку стали брать его в кольцо. — Будулай-то мне совсем другое писал!

— Да Будулай с тобой на одном поле... душегуб проклятый! — разозлился начальник стражи. — Скажи спасибо, что мои молодцы тебя на месте не прикончили! Царев приказ — брать тебя живым, чтобы наказать примерно!

— Постойте, братцы! — испугался вдруг Яромир. — Тут какая-то ошибка! Не было у меня такого письма! Я и не знаю, как оно ко мне попало. Колдовство какое-то! — Тут Яромир на секунду задумался: «А и в самом деле, не колдовство ли? Не тот ли чародей подгадил, что ночью ему привидился, то ли во сне, то ли наяву? А настоящее-то письмо украл, змей окаянный!»

— Стойте, братцы! — воскликнул он. — Да ведь я вот этими самыми руками Жужу поймал! А колдун его снова освободил! Ей-богу, не вру!

— Ты хоть имя-то Божье не поминай, — нахмурился начальник стражи. — Вяжи его, братцы!

Стражники бросились было к нему, но Яромир приподнялся в седле и грозно огляделся.

— Если хоть кто-нибудь меня пальцем тронет, пришибу, как муху! Ежели и вправду вы царев указ выполняете, так я добровольно пойду. Царь у нас справедливый, он во всем разберется!

Возле ворот уже собралась большая толпа. Недовольные задержкой горожане и приезжие громко выражали свое недовольство.

— Что с ним, с разбойником, цацкаться? — кричали в толпе. — Вяжи его, али кишка тонка? Как поборы брать, так мы сильные, а как душегубца заломать, так руки трясутся?

— Молчать!!! — рявкнул Яромир, вытаскивая двуручный меч. — На сем оружии клянусь, что не виновен я! Оговорили меня!

Толпа тут же прониклась к Яромиру сочувствием.

— Раз клянется, стало быть, и в самом деле не виновен!

— Не бывает таких разбойников! У них клыки и рога, а у этого нету!

— Так ты сам пойдешь? — буквально трясясь от злости, спросил начальник стражи. — Хоть народ пожалей, неча в толпе бучу устраивать, только невинных покалечишь!

— Твоя правда! — кивнул Яромир. — Пошли!

## 8

Приказная изба оказалась аккурат напротив терема, который Яромир увидел еще издалека. Скорее всего, это были царские хоромы.

Яромир шел в толпе стражников, за ним бежали любопытные горожане, боясь пропустить захватывающее зрелище, впереди бежали мальчишки. Они время от времени подпрыгивали, чтобы получше разглядеть знаменитого атамана.

«Ишь, какой чести удостоился, — думал Яромир, — героев так не встречают!..»

Он думал, что его приведут в канцелярию и начнут расспрашивать, как и положено при всяком дознании, чтобы, не дай бог, не вышло ошибки. Однако его сразу же определили в темный, тесный чулан с узким, как мышиный глазок, окошком и оставили одного. Хорошо, что еще кандалы не надели.

— Стойте, братцы, я же с царем должен поговорить! — запротестовал он, но стражники только посмеялись. — Твой царь в преисподней живет, вот с ним и поговоришь!

Внутри чулана, когда привыкли глаза, Яромир рассмотрел охапку соломы в углу да небольшой кувшин на полу...

В кувшине оказалась вода, но уже протухшая, непригодная для питья. Яромир вздохнул о том, что все его припасы остались в седельной сумке, и уселся на солому. Сидеть было скучно, и Яромир задремал, а проснулся оттого, что кто-то больно кольнул его острием бердыша в бок.

— Вставай, душегубец! — прорычал стражник. — В пыточную пора! Сейчас из тебя душу вынимать будут!

— Зачем душу-то вынимать? — проворчал Яромир. — Мне этого не надо! Мне и так хорошо!

— Так положено, — лениво пояснил стражник. — Вы, душегубцы, все время врете. От вас правды иначе, как под пыткой, не дознаешься! А уж допрашивать тебя будет сам боярин Матвеев. У него на тебя во-от такой зуб!

— А уж боярину-то я где дорогу перебежал? — заинтересовался Яромир.

— Где, где... — Стражник бросил на него свирепый взгляд. — А кто десять лет назад его дочку малую украл и в рабство продал? С тех пор ее боярин и разыскивает. Хоть какой-нибудь след, хоть что! Вот теперь ты ему расскажешь, жива она или нет? То ли ему спасать ее и выкупать, то ли за упокой службу заказывать?

— Придурь все это, — спокойно сказал Яромир. — Во-первых, никакой я не Жужа, а во-вторых, никого и ничего сроду не крал! Только в детстве пироги у родной тетки! Вкусны были — удержаться не мог!

— Вот с пирогов-то и начал, — рассудительно ответил стражник. — Большой разбой всегда с малого начинается. Это я хорошо знаю!

— Сам, что ли, воровал? — улыбнулся Яромир. Стражник набычился, но ответить не успел: дверь распахнулась, и на пороге появилась дородная фигура в собольей шубе. Яромир сразу догадался, что это и есть боярин Матвеев.

Взгляд у боярина был свирепый, только что молнии не метал. Однако при виде Яромира он как-то растерялся и запустил пятерню в огромную бородищу.

— Это вы кого привели?

— Атамана Жужу! — радостно осклабился стражник. — Согласно приказу, доставлен в целости и сохранности!

— Да какой же это Жужа, дурья твоя башка! — рассвирепел боярин. — Жужа росту чуть выше среднего, квадратный, волосы черные, от бровей растут!..

— Ошибка вышла, боярин! — обрадовался Яромир. — По навету меня взяли!

— Заткнись! — лениво сказал Матвеев. — Ты, конечно, не Жужа, но из его шайки! Сейчас все поведаешь, что и не знаешь, вспомнишь!

Яромира втолкнули в низкое, но довольно просторное помещение. В отличие от подвала, здесь было жарко. У стены стояла печь, полная раскаленных углей. Саженного роста толстяк шуровал у печи, клюкой подгребая жар поближе. Яромира усадили в какое-то чудное кресло, скорее всего, специально приспособленное для пыток. Как ни странно, но страха богатырь не испытывал. Ему было стыдно, что его приняли за разбойника, но тут уж ничего поделать было нельзя. Колдун его перехитрил.

«Ну и ладно, — подумал Яромир, — посмотрим, что будет дальше. Ежели и впрямь пытать начнут, придется раскатать этот терем по бревнышку, вместе с боярином и заплечными мастерами». Приняв такое решение, Яромир уже спокойно огляделся.

По стенам были развешаны какие-то крюки, заостренные пилы, коловороты, вроде как у плотников, а на столе лежали навалом всякие щипцы, кусачки, сверла, иглы разной длины и формы.

К нему тотчас подошел еще один здоровяк с приплюснутым носом и рыжими усами и принялся скручивать руки веревкой. Пришлось дать наглецу щелчка, от которого он отлетел в дальний угол, врезался в стену и плавно сполз по ней. С пола помощник уже не поднялся, так и остался лежать. То ли он сознание потерял, то ли притворялся.

— Ты, боярин, допрашивать допрашивай, а руки себе крутить не позволю! Не разбойник я, а богатырь святорусский!

Боярин оттолкнул в сторону растерявшегося стражника, который неуверенно шагнул вперед, подняв бердыш.

— Погодь. Успеется. Так говоришь, мил человек, что ты не разбойник? А чем докажешь? Ведь при тебе найдена бумага, которая говорит об обратном! Ты бы хоть покаялся, разбойничья твоя душа, может, Господь и смилуется, не пошлет тебя в самое пекло!

Стоявший у печки палач перестал подгребать угли и с любопытством уставился на Яромира.

— Ну, так что же ты мне расскажешь? — усмехнулся боярин. — На выдумки вы горазды, байки сочинять мастера! Ну что ж, до казни время есть, послушаю. Только ты вот что, молодец, не вздумай с кресла встать! Окошечко напротив видишь?

Яромир глянул на противоположную стену и впрямь увидел узкое окошко, точнее бойницу, а за ней стражника с самострелом в руках.

— Стоит тебе не так пошевелиться, и ты — труп! — добродушно сказал боярин. — А теперь валяй, рассказывай!

Яромир рассказал все. И как освободил Будулая, и как добрался до Суждаля, и как на постоялом дворе повязал Жужу вместе с подельниками, и как колдун всю шайку освободил. Только про Наську Яромир не рассказал.

Боярин выслушал его молча. По мере рассказа взгляд Матвеева все тяжелел и тяжелел, и, когда Яромир закончил, он не выдержал.

— Знал я, что у вас, нелюдей, совести нет, но чтобы такую сказочку выдумать, да чтобы я ей поверил... — Тут боярин наклонился над лицом Яромира и помахал пальцем у него перед носом. — Никто! Никто, даже ваш проклятый главарь Жужа не скажет, что боярин Матвеев выжил из ума! Ну что ж! Думаю, нет нужды тебя больше допрашивать. Все равно соврешь! Только перед тобой был выбор: правду бы сказал — повесили бы тебя, и вся недолга. А уж коли ты упорствуешь, надо мной насмехаешься, прикажу тебя четвертовать!

— А ты не боишься, боярин, что невинного на плаху пошлешь? — медленно, с расстановкой произнес Яромир. — Сам-то Божьего гнева не страшишься? Я ведь тебе правду сказал... Да не всю!

Боярин, повернувшийся было к Яромиру спиной, остановился.

— Ну что же, договаривай! — сказал он после секундного молчания. И витязь понял, какая буря сейчас бушует в душе Матвеева. Ему даже стало немного жаль старика.

— Одного я не досказал. Да и сейчас не знаю, правильно ли делаю, что говорю?.. Ведь ты даже не захотел проверить, верно ли все то, что я говорил, а всего-то и нужно было, что послать гонца до Суждаля! Ну так вот. Девица, которая на трактирщика горбатилась, раба его, в малолетстве украдена Жужей. Родителей она и не помнит уже, а вот талисман с мощами святого Варфоломея до сих пор сохранила!

— Что-о?! — воскликнул Матвеев и так побелел, что Яромир невольно испугался, что боярина хватит кондрашка, но нервы у старика оказались железными.

— Серебряная ладанка в форме сердечка с шелковым шнурком, — повторил Яромир.

Барин с минуту постоял неподвижно, затем расстегнул ворот рубахи и извлек на свет небольшой талисман.

— Гляди! Похож ли?

— В точности такой! — сказал Яромир, глядя боярину прямо в глаза. — Прикажи доставить сюда эту девицу, она заодно и мои слова подтвердит.

Боярин уставился на Яромира такими глазами, что на витязе только чудом не вспыхнула одежда.

— Смотри! — сказал он, тяжело дыша. — Если правду сказал, награжу по-царски! Ежели обманул... То лучше бы тебе на свет не родиться! Прикажу по кусочкам растаскивать! — с этими словами он повернулся и вышел.

Палач, стоящий у печи, смотрел на Яромира и гадко ухмылялся.

— Чё зубы скалишь? — не выдержал Яромир. — Вот суну башкой в печку, тогда запоешь!

Через минуту в пыточную снова вошли стрельцы и повели Яромира обратно в подвал. Яромиру оставалось только ждать и надеяться на Бога. Для себя витязь твердо решил: он покажет, что такое русский богатырь и каково его обижать! Впрочем, все эти мысли занимали его недолго. Яромир снова задремал, а проснулся оттого, что кто-то его тряс за плечо.

Яромир открыл глаза. Перед ним стоял все тот же стражник, но улыбка у него была совсем другой.

— Вставай, парень, а то все на свете проспишь! Иди, тебя боярин ждет!

На этот раз витязя провели наверх мимо толпы стрельцов и остановились перед резной дверью.

Стражник постучал, и дверь немедленно распахнулась.

В просторной горнице толпились люди. Боярина Матвеева Яромир увидел сразу. Он повернулся к Яромиру, подошел к нему и обнял.

— А ведь я тебя чуть было не казнил! Ты же мне теперь как родной сын! Как тебя кличут-то, молодец?

— Яромиром, — сказал богатырь, не переставая пялиться на хорошо одетых людей, стоящих рядом. По сравнению с ними он выглядел деревенским оборванцем.

— Прошу любить и жаловать! — громко сказал боярин Матвеев. — Вот он, наш герой! Ну хорош, хорош, нечего сказать! А уж я и не чаял, что на старости лет дочку увижу... — Тут боярин, нисколько не стесняясь, прослезился и снова обнял Яромира. — Обещал я тебе царский подарок! Хотел сначала за тебя Наську выдать, да она ни в какую — погулять, мол, еще хочу! Ну и пусть гуляет. Ей после такой жизни в отцовских-то хоромах, небось, как в раю... Но и я слово держу. Есть у нас банк «Шлоссер и сыновья». Обратишься туда. Там на тебя я счетец перевел. Ну, а что касается богатырской дружины, то я поговорю со Святогором и это дело, думаю, уладим! Доволен ли ты?

— Доволен, боярин. — Яромир поклонился Матвееву. — Но еще больше доволен, что ты нашел свою дочь!

— Хороший ответ, — улыбнулся Боярин. — А теперь поспеши, если, конечно, хочешь застать Святогора. И на меня сошлись: так, мол, и так, боярин Матвеев рекомендовал! А теперь иди, витязь, еще не раз свидимся!

## 9

— Почему я? Я, — царь Дормидонт обиженно надул губы и топнул толстенькой ножкой, — вынужден узнавать о делах государственной важности от своей кухарки?! Все в тереме знают, что поймали атамана Жужу, и только один я, как последний дурак, ничего не ведаю? Ну?!

— Ваше величество! — Кощей прижал руку к груди и поклонился. — Ваше величество, вы не справедливы.

— Это я-то не справедлив?! — с невыразимым упреком произнес Дормидонт. — Да я самый справедливый царь на земле! Вы вот давеча приказали моего водопроводчика казнить за то, что царский туалет протекает! А я что? Помиловал мерзавца, да еще и рублем из собственных сбережений наградил за моральный ущерб! Допусти тебя до руководства государством, так у тебя головы-то, как птички, запорхают!

— Ваше величество! Неопровержимо доказано, что главный водопроводчик — вор! Он импортную сантехнику продавал налево. Купец Калашников признался, что купил у него чухонский унитаз, золотом, кстати, инкрустированный!

— Ну и что? — Царь передернул плечами. — У меня другого народа нет. Надо с этим работать. Воспитывать надо, господин канцлер! В этом и есть высшая справедливость! Так что с Жужей?

— С Жужей дело запутанное, — вздохнул Кощей. — Он объявился в Суждале, и, похоже, у него там секретная база. Тот молодец, которого приняли за Жужу, оказался честным человеком. Он дочь боярина Матвеева отыскал и самого атамана с бандой накрыл, но, как я и думал, у разбойников оказались высокие покровители! Той же ночью неизвестный колдун выпустил Жужу из приказной избы, а весь отряд стражников, во главе с дьяком, исчез, будто сквозь землю провалился!

— Что же это за колдун такой? — испугался царь. — А ежели ему придет в голову боярскую думу вот так же извести? Или... Страшно сказать!

— Не берите в голову, ваше величество! — усмехнулся Кощей. — Насчет колдовства я очень сомневаюсь. Думаю, что витязя провели, как младенца. Легче допустить, что стража была в сговоре с разбойниками и в нужный момент они просто подались в бега, чтобы избегнуть справедливого наказания! Поэтому прошу вас, ваше величество, не верить бабьим слухам! К сожалению, Жужа все еще на свободе, и в данный момент мы пытаемся выяснить, кто греет на этом руки! Есть и устный портрет наводчика. Сегодня мы составим фоторобот и разошлем по всем городам и весям!

— Что такое фоторобот? — моментально заинтересовался царь.

Кощей слегка смутился.

— Это, ваше величество, так рисунок называется. Ну, на котором преступник изображен. Слово специальное, оно к нам из Биварии пришло и прижилось. Для сыска так удобнее.

— Удобнее... — Царь поморщился и покачал головой. — Всю русскую речь испоганили! Давеча вот тоже, встречаю князя Мормышкина и говорю: «Славный у тебя малахай, князь! Небось, у Аркашки шил?» А он говорит: «Это не малахай, ваше величество, а пальто! Куплено во Франкмасонии за сто рублёв!» Пальто. Тьфу! И выговорить-то невозможно! Или вот Будулай приезжал. Что ни слово, так не наше! Надо бы, Кощеюшка, издать закон о чистоте русского языка. Если кто вставляет иноземные слова, так плати штраф! Оно и полезно, и казне хорошо!

— Гениально! — совершенно искренне воскликнул Кощей. — Это же абсолютно новая статья дохода! Да мы на эти деньги флот построим! Пора великому князю Лодимерскому прорубить окно в Европу! Показать кой-кому кузькину мать! И еще введем налог на ругань. Хочешь ругаться — плати денежку! У нас же вся Русь то лается, то дерется! Это же какие деньги!

— Вот что значит царский ум! — заважничал Дормидонт. — Ты хоть и голова, хоть и канцлер, да все же почаще со мной советуйся! А то все норовишь какие-то указы исподтишка тиснуть! Ты хоть и человек государственный, но многого не понимаешь! Нету в тебе широты охвата. Как вот, к примеру, во мне!

Кощей снова прижал руку к груди и низко поклонился.

— Всегда счастлив следовать вашим советам, ваше величество! А кстати, не видели ли вы Ивана-царевича?

— Ивашку? — удивился царь и нахмурился. — Кажись, нет. Не до того мне было. Я с утра размышлял о наилучшем государственном устройстве.

— Это все замечательно, — наклонил голову Кощей, — великие мысли достойны великих государей. Однако... — тут он понизил голос до шепота, — до меня дошли слухи, что царевич переоделся попроще и ушел из дворца!

— Как ушел? — испугался Дормидонт, вскочив с трона. — Куда?

— Говорят, что его видели на рынке, — снова прошептал Кощей, — но с тех пор прошло уже два часа, а он так и не появился! Он не был даже на обеде, ваше величество!

— Как не был на обеде! Чтобы Ивашка обед пропустил? Да быть этого не может! Он хоть и любопытен, и глуп, а пожрать любит!

— Тем не менее, — развел руками Кошей. — Я бы не беспокоился, если бы не активизация разбойничьей шайки! Есть свидетельства, что кое-кто из банды Жужи появился в стольном граде!

— Ты хочешь сказать... — ужаснулся царь.

— Я ничего не говорю, ваше величество! — поспешил исправиться Кощей. — Но я, как канцлер, обязан предвидеть любой поворот событий! Сейчас мои люди прочесывают рынок и прилегающую местность. Нет, нет. Я уверен, что все в порядке, что царевич скоро объявится, но должные меры необходимо принять!

— Хорошо, — кивнул Дормидонт, — как только найдете Ивашку, так сразу ко мне. А уж я всыплю ему горяченьких! Забудет, как по улицам шастать! Тоже мне, Гарун аль Рашид нашелся!

— Кто-кто? — несказанно удивился Кощей.

— Халиф багдадский, — нехотя пояснил царь. — Да ты что, не помнишь? Три года назад он был у нас с официальным визитом!

— Ах да! Вспомнил! — улыбнулся Кощей. — Подписание договора о поставках осетрины и паюсной икры!

— И еще по культурному обмену, — напомнил царь. — К нам должен приехать верховный маг и звездочет Гуссейн Гуслия!

— А к ним алхимик Петрович! — добавил Кошей. — Ну конечно!

— Кстати, — сказал Дормидонт, — о Петровиче. Он что, и впрямь научился золото из чугуна делать?

— Научился, — кивнул Кощей, — дело-то нехитрое!

— Безобразие! — искренне возмутился царь. — Почему опять ничего не знаю? Я вот давеча был в казне, так там, понимаешь ли, не густо! Что, нам Петрович не ко двору пришелся?

— Ваше величество! — Кощей тонко улыбнулся. — Вы говорите о том, чего никак нельзя допустить! Вы хотите, чтобы золота стало так много, как чугуна? Тогда оно и стоить будет как чугун! Мы разоримся, ваше величество! Пусть багдадский халиф разоряется, а нам это ни к чему!

— Так значит, ты решил подложить халифу свинью? — изумился царь. На его лице появилась хитрая улыбка.

— Политика! — притворно вздохнул Кощей. — Сами понимаете... Когда у них золото станет дешевле железки, мы скупим все за икру, вернем Петровича и будем самыми богатыми и могущественными в мире!

— О! — только и мог сказать царь. — Ты голова!

— Вы тоже голова, ваше величество! — польстил Кощей и расплылся в довольной улыбке. — Вместе мы — две головы!

— Верно, верно! — задумался царь. — Где-то я это уже слышал или читал?..

— Вы не могли этого прочесть, — мягко поправил Дормидонта канцлер. — Это еще не написано. Вы опередили историю!

Царь опять расплылся в блаженной улыбке.

— Государь обязан идти впереди истории. И это... Чтобы никакой истории с Ивашкой не вышло!

## 10

Кощей вышел от царя в двойственном расположении духа. С одной стороны, простодушный Дормидонт дал ему карт-бланш на проведение экономической диверсии против Багдадского халифата, с другой — его беспокоило отсутствие царевича. Если Иван попадет в лапы к Жуже, то это будет не просто политический скандал, это будет настоящая трагедия. Тут головы полетят, не только должности.

Придется поднимать по тревоге лесную нечисть и выходить на связь со своим старым резидентом — Бабой-ягой. А у бабки очередной бзик. Старуха начиталась ворованных книг, стала англоманкой и настаивает на том, чтобы ее звали миледи! Дикость, конечно, но за этой дикостью наверняка стоит третья сила! Недаром бабка вот уже больше месяца не дает о себе знать. Не иначе что-то задумала старая карга, не дают ей покоя честолюбивые мечты, наверняка вынашивает какие-то темные планы... Конечно, можно привлечь к работе специалистов из всемирной информационной сети, а это значит, что придется воспользоваться магическим зеркалом. Как в этом случае гарантировать секретность операции? Даже маги средней руки окажутся посвященными в этот политический скандал. Нехорошо, ох как нехорошо! Но если не будет другого выхода...

Он прошел в свой кабинет и снова увидел Великую Книгу Заклинаний. Таинственная инкунабула была раскрыта посредине.

— Безобразие! — воскликнул Кощей в сердцах. — Это уже переходит всякие границы! Варвара! Мне что, в сейф книгу прятать? Варвара! — Он огляделся. В комнате было пусто, в соседней, кажется, тоже. Может, она ушла по анфиладе в свою половину? Кощей отодвинул портьеру и прошел в соседнюю комнату.

— Варвара! Куда подевалась эта несносная девчонка? — в сердцах бросил первый в государстве после царя человек. — Варвара, иди, когда тебя зовут! — Однако ответом ему была все та же кабинетная тишина, нарушаемая только шелестом ветра, долетающим сквозь раскрытое окно.

Кощей сел за стол и забарабанил пальцами по полированной поверхности. Куда же она могла деться? Нет, пора браться за воспитание по-настоящему! Глаз с нее не спускать!

Взяв со стола колокольчик, он позвонил, и через пару секунд дверь неслышно отворилась. На пороге появилась уже знакомая фигура в монашеском одеянии. Лицо фигуры было скрыто под низко надвинутым капюшоном.

— Неясыть?

— Да, господин канцлер! — тихим покорным голосом произнес человек в монашеской одежде.

— Ты давно меня ждешь?

— С полчаса, господин канцлер! — В голосе Неясыти прозвучала некая нарочитая грусть, и Кощей моментально уловил это.

— Ты все так же радуешься чужим неприятностям? Впрочем, тебя не переделать. Где Варвара?

Человек сделал неуловимое движение, словно собирался шагнуть вперед, но Кощей предупреждающе поднял руку. — Здесь нет посторонних. Говори!

— Ваша дочь обмолвилась, что собирается прогуляться на рынок. Сегодня приехали кумарские купцы и привезли много диковин. Служанки видели, как она переодевалась в мужскую одежду, чтобы остаться неузнанной!

Кощей поднялся из-за стола, но, как ни странно, тень его так и осталась сидеть. В тот же миг за окном стемнело, словно огромная туча на минуту закрыла солнце. Подул пронизывающий ледяной ветер, а вокруг Кощея вспыхнуло голубоватое сияние.

— Господин канцлер напрасно гневается на своего слугу, — прошелестел все тот же тихий голос. Казалось, Неясыть нисколько не испугался, несмотря на явные признаки Кощеева гнева. — Все, что необходимо, уже сделано, господин канцлер! Наши люди всюду! Весь район, прилегающий к рынку, оцеплен. Я предупреждал, что девочку не стоило оставлять одну, есть множество способов проконтролировать поведение ребенка! Варвара слишком любознательна и самостоятельна!

— Вот именно! — буркнул Кощей, легким движением руки разгоняя морок. Снова засветило солнце. — Вот именно. Слишком! Иначе она не была бы моей дочерью! Что с Иваном? Нашли?

— Никаких следов, господин канцлер! Царевич как в воду канул! Мы опросили всех, кого могли, и выяснилась очень неприятная картина... — Неясыть замолчал, словно не решаясь продолжить дальше, и тут из-под капюшона сверкнули его глаза, зеленые, с узкими, как у змеи, зрачками. Кощея мгновенно окатило волной темной затхлой радости, которую испытывало это существо при виде чужого горя.

— Продолжай, — кивнул Кощей, с трудом сдерживаясь от порыва уничтожить это мерзкое создание, эту помесь демона и человека. Но это был самый лучший его агент, который для достижения цели не считался ни с чем и был готов на любое преступление.

«Когда-нибудь я тебя уничтожу, — мстительно подумал канцлер. — Сотру в порошок. Сожгу! Нет! Прямиком отправлю в преисподнюю, а пока...»

— Слушаю, ваше высокопревосходительство! — Неясыть поклонился Кощею, и канцлеру показалось, что его слуга усмехается.

— Используя волшебный эликсир памяти, — продолжил Неясыть, — мы опросили всех городовых, и выяснилось, что в тот самый момент, когда царевич стоял возле лавки со сластями, которую держит один чухонец, к нему подошли и сказали, что в соседней лавке продается удивительная тахинно-арахисовая халва и стоит она недорого! Иван-царевич пошел следом за этими людьми, и больше его никто не видел. Мы проверили подозрительную лавку. Оказалось, что это — ловушка. Из этой лавки ведет ход на другую улицу. Так вот, один из местных жителей видел, как из этой лавки двое здоровенных мужиков вытащили мешок, погрузили его на телегу и поспешили к пристани. Вот пока все, что удалось выяснить!

— Значит, все-таки похитили! — воскликнул Кощей. — Вот что: немедленно ввести в действие план-перехват! Быстроходные ладьи на воду! Но это еще не все. Уверенности, что царевича найдем, признаться, немного. Надо распространить слух, что царевич срочно отбыл в путешествие. Например, в Британию. Придется и Дормидонта обмануть... пока. Иначе многим, очень многим придется расстаться с головой!

## 11

Яромир был на вершине счастья. Наська нашла свою семью. Боярин Матвеев обрел потерянную на долгие годы дочь, а уж родные они или нет — это дело десятое. Внешне девица ничуть не походила на дородного боярина, да и по годам не сходилось, но главное, что боярин узнал талисман, выслушал душераздирающую историю Наськи, и теперь никто не смог бы разубедить Матвеева, что это не его родное чадо.

Сам Яромир был награжден сверх всяких ожиданий. Когда он зашел в банк «Шлоссер и сыновья», его встретили как заморского принца и тут же уведомили, что на его счет переведено аж целых сто рублев! На радостях Яромир отдал им на хранение свою суму с драгоценными камушками, подарком великанов, и, получив специальный посеребренный ключик, направился в приемную капитана богатырской дружины Святогора.

Внешность Святогора впечатляла. Это был высоченный, под потолок, богатырь с вьющимися седыми волосами до плеч, с роскошной бородой, заплетенной в косички, и громовым голосом.

— А ну поворотись-ка, сынку, дай я на тебя погляжу! — проговорил Святогор умиленным голосом. — Наслышан я о твоих подвигах, наслышан! Все только об этом и говорят! — Он усмехнулся и вдруг хитро прищурился. — Интересно, как наш боярин теперь себя чувствует? Уж больно девку ты ему подсунул ледащую! Да озорница, видать, и на сладкое падка! Ну, посмотрим, посмотрим!

Яромир, во время разговора стоявший по стойке «смирно», позволил себе сдержанно улыбнуться. Святогор увидел его улыбку и развеселился еще больше.

— Вот-вот! Я-то, когда молодой был, тоже любил шутки шутить. Великого князя Старуханского чуть было на козе не женил! Сказал, что принцесса заколдованная. Ну и чародея привел, чтобы он эту животину расколдовал. — Святогор провел рукой по усам и озорно засмеялся.

— Так он женился? — ахнул Яромир.

— Женился... — Святогор покивал головой. — Дальше-то интереснее было. Чародей эту козу в бабу превратил. Колдун он был преизрядный, и охальник еще тот! Баба получилась ничего. Смазливая, фигуристая, только разговаривать не умеет, все ме-э да ме-э! Коза, одним словом! Так и пришлось отдать ее стрельцам в обоз. То-то те довольны были! — И Святогор захохотал низким рокочущим басом.

Яромир невольно смутился. Столь явная аналогия его озадачила.

— Так ведь это... Моя-то девка натуральная!

— Конечно, натуральная, — посерьезнел Святогор. — Шучу я! Шучу. А вот давеча ты рассказывал о колдуне... Тут, брат, дело серьезное. Сам понимаешь, этот Жужа — мошка, муравей! На одну ладонь положить, другой прихлопнуть. Да ведь пакостлив больно, потому и держат!

— А кто держит? — воскликнул Яромир, невольно схватившись за меч. — Может, эта самая миледя? Башки им посрубать!

— Срубить недолго, — задумчиво проговорил Святогор. — Только ведь срубленную назад не приставишь. Твоя миледя тоже, видать, колдунья еще та, но и она не главная в этом деле. Тут большая политика замешана, и нам с тобой в этих вещах не разобраться. А ты, брат, стало быть, в богатырскую дружину хочешь?

— Хочу, Святогор! — воскликнул Яромир. — Страсть как хочу!

— Так ведь у нас все, как один, чудо-богатыри, даже кони у всех богатырские! Не поверишь, некоторые по-людски говорить могут! В битве — первые помощники.

— Мой Савраска тоже говорить умеет, — похвастался Яромир.

— Савраска? — прищурился Святогор. — Умеет говорить? Ну хорошо. А сам-то ты крепок ли?

— Крепок, — уверенно заявил Яромир. — На кулаках против десятерых выйду и повалю!

— Ну, это дело пустяковое. А вот, к примеру... Видишь ли вон то ядро? — Святогор подошел к окну и ткнул пальцем в груду пушечных ядер, каждое из которых было величиной с добрый арбуз.

Яромир усмехнулся.

— Ну, вижу.

— А перебросишь ли ты его через государев терем? — спросил Святогор.

— Да не фиг делать! — сказал Яромир и в то же мгновение заметил за окном быстро промелькнувший силуэт в черном плаще и в черной шляпе. Силуэт был настолько знаком, что Яромир опешил.

— Это он! — крикнул Яромир. — Это он! Тот самый колдун! Я узнал его! — с этими словами он распахнул окно и ловко, одним махом, перепрыгнул через подоконник. Яромир не рассчитал своих сил, поэтому при приземлении на мостовую его здорово мотнуло, и он, чтобы устоять, вынужден был резко ступить ногой в сторону, аккурат на лакированный сапог стоящего рядом дружинника. Дружинник взвыл как иерихонская труба и запрыгал на одной ноге.

— Ау! О-о-о... — мучительно простонал здоровяк с роскошной черной бородищей.

— Прощу прощения, сударь! — впопыхах бросил Яромир, — Я не нарочно! Это всего лишь нелепое стечение обстоятельств, не более... — Оглядевшись, он кинулся было вслед за удаляющейся фигурой в черном плаще, но в этот момент чьи-то железные пальцы сжали его плечо, удержав на месте.

Яромир дернулся раз, дернулся два, но без толку. Железные пальцы держали его крепко, как тиски.

— Сударь, в чем дело?! Я, кажется, извинился перед вами! А теперь отпустите меня, неужели не видно, у меня неоконченное дело! Я должен поймать вон того гада!

— Он, кажется, извинился! — передразнил дружинник и еще крепче сжал его плечо. — У него неоконченное дело! Это у меня неоконченное дело, после того как ты отдавил мне любимую мозоль! — буквально взревел от негодования детина. — Мне кажется, что такого деревенского парня, как ты, давно пора поучить светским манерам! А? Что скажете, парни?

Стоявшие рядом дружинники рассмеялись.

— Точно! Илья, поучи-ка его уму-разуму! Валяй, если что, и мы поможем!

— Ну? — Бородатый детина пристально взглянул на Яромира. — Что же ты скажешь в свое оправдание, друг любезный? Ведь то, что ты выскакиваешь из Святогорова окна, еще не дает тебе права ходить по ногам, как по паркету!

Яромир молча оглянулся. Таинственного незнакомца и след простыл, будто его и не было. И все из-за этого бугая! Набычившись, он посмотрел на дружинника, потом бесцеремонно сбросил его руку с плеча.

— Кажется, вы хотели поучить меня светским манерам?

Бородач усмехнулся.

— Это суровая необходимость. Кто тебе еще поможет в этом вопросе, как не я? У меня ведь до сих пор звезды порхают перед глазами!

— Так может, прямо тут и начнем, а? — предложил Яромир, встав в позу. Внешне он совсем немного уступал местному здоровяку и был уверен, что поборет его с полтычка.

Дружинник удивленно поскреб в затылке.

— Как тебя хоть звать-то?

— Яромиром, — ответил витязь.

— А меня Ильей, — представился бородач. — Некоторые кличут просто — Муромцем. Так вот, Яромир, уставом тайной канцелярии кулачные бои, как и любые другие, несанкционированные верховным главнокомандующим, на территории города запрещены. Поэтому я буду ждать тебя сегодня ровно в два за городским забором! Ты меня понял?

— В два за воротами, — повторил Яромир и изобразил на губах улыбку победителя. — Я не заставлю вас ждать! Ровно в два! — повторил он и, сопровождаемый насмешливыми взглядами дружинников, поспешил за угол, куда скрылся человек в черном. Пробежав всю улицу, он свернул в какой-то переулок и сплюнул с досады.

— Екарный бабай! Ну урод! Свинья одноглазая! — Яромир уже было развернулся, чтобы идти прочь, когда его окликнули.

— Минутку, милейший!

Только сейчас Яромир заметил, что на скамейке, укрытой разросшейся сиренью, сидит человек. Его одежда, стать и даже голос не оставляли сомнений в том, что он из богатырской дружины. Правый глаз богатыря перетягивала темная ленточка. Яромир невольно остановился.

— Вы мне?!

— Вам, вам!

— Послушайте, уважаемый, у меня совсем немного времени! Видите ли, я очень спешу. Мне не до разговоров!

— Ничего, подождете, — произнес дружинник голосом, не предвещавшим ничего хорошего.

«Что за суматошный день? — устало подумал Яромир, — не успел приехать, как поссорился с самим Ильей Муромцем! Этот еще свалился на мою голову! Сидит, сирень нюхает, его и не видно! Впрочем, что ему вдруг понадобилось?»

— Я слушаю вас, — сказал Яромир, старательно сдерживая гнев. — Вы что-то хотели?

— Это я внимательно слушаю вас! — произнес незнакомец, впериваясь в него единственным глазом. — Как понимать ваши слова? На каком основании вы обозвали меня уродом, одноглазой свиньей? А? О вашем первом ругательстве я вообще молчу. Православные так не ругаются! Ну-с, так что же вы молчите, милейший?! Отвечайте!

— А, черт! — сплюнул богатырь.

— Что-о? — Незнакомец с черной повязкой на глазу взвился вверх. — Да как вы смеете разговаривать со мной таким тоном?!

— Постойте! — изумился Яромир. — Тут явная ошибка. Я вовсе не вас имел в виду. Я вас за сиренью вообще не видел. Эти слова предназначались другому. Понятно вам?

— А что, здесь была еще одна одноглазая... — Незнакомец не договорил. Он осторожно прикоснулся к правому перевязанному глазу. — Кроме меня, здесь, кажется, никого не было!

Несмотря на серьезность положения, на Яромира вдруг напал неудержимый смех. Он сел на скамейку, скорчившись от хохота и стараясь не смотреть на дружинника, стоящего перед ним.

— Простите, господин дружинник! — устало пробормотал Яромир. — Честное слово, это нечаянное, я бы сказал, нелепое стечение обстоятельств!

— Мальчишка! — взвизгнул побагровевший дружинник. — Если бы не твоя возмутительная молодость, я растер бы тебя в порошок! Выпорол бы тебя ремнем, чтобы ты впредь уважал старших! Каков негодяй, а? Самый настоящий засранец!

— Засранец?! — тихо повторил Яромир, наливаясь краской. — Это я-то засранец?

— А кто же? — кивнул дружинник. — Конечно, ты! Пойди, смени подгузник!

— А подгузник — это что? — неожиданно заинтересовался Яромир. Теперь пришла очередь смеяться дружиннику.

— Темнота! Деревня! Ты еще вчера, небось, лаптем щи хлебал! Ох-хо-хо! Тогда понятно, почему ты такой невоспитанный! Небось, крестом расписываешься, хаха!

— Между прочим, я — поэт! — оскорбленно возразил Яромир. — Книжку буду издавать. И грамоте я обучен. Может, я в этом, в Коксфорде учился!

Тут дружинник просто повалился на скамью.

— Шут! Клоун! Скоморох! Он в Коксфорде учился! Выгребные ямы чистить, что ли? Так этому тебя здесь научат лучше. Все, иди, я тебя прощаю!

— Что-о?! — взревел Яромир. — Ну уж нет! Такого хамства я не потерплю! Сегодня в три! Под забором, то есть, тьфу! За городским забором! Кстати, как ваше имя, уважаемый?

— Добрыня Никитич, — все еще смеясь, ответил дружинник. — Да ты иди, только смотри, сам не опаздывай!

Яромир возвращался назад в не самом лучшем расположении духа.

— Ну и пусть, — думал он, — конечно, биться на кушаках с двумя богатырями, да еще такими знатными, — кто большая честь. Правда, без зубов можно остаться. Это если башку не снесут! Но и я им могу кое-что показать! Готов поспорить, что они никакого представления не имеют об искусстве лесных отшельников! Кину раз через бедро, добавлю пяткой в ухо, и уноси готовенького!

Таким образом, обретя снова хорошее расположение духа, витязь вернулся к дому Святогора.

К его удивлению во дворе было пусто, толпившиеся здесь недавно дружинники куда-то разошлись, а на двери терема висела табличка:

«ЗАКРЫТО НА ОБЕД»

Незнакомый со столичными нравами Яромир беспомощно огляделся, ища, кого бы спросить: надолго ли этот обед? Но никого, кроме трех кур, валявшихся в знойной пыли, да сердитого петуха, не обнаружил. Увидев Яромира, петух поскреб лапой и приготовился к атаке. В этот момент мимо него пробежала здоровенная баба в сарафане и торкнулась в дверь.

— Куда, дура! — рассердился Яромир. — Не видишь, что написано?..

Дура медленно повернулась, и Яромир узрел грубое мужское лицо и нервно подрагивающие усы.

— Вот так не чешись! — оторопел витязь. — Слышал я о таком, но чтобы своими глазами увидеть... До какого ж ты паскудства дошел, наглая, бесстыжая твоя морда?! Чтобы бабье рядно надеть и к мужикам тулиться... Тьфу!

Ряженый мужик даже подпрыгнул от неожиданности, а его лицо стало багровым от стыда и злости. Не говоря ни слова, усатая красавица стянула с себя сарафан, и под ним блеснули доспехи дружинника.

— За идиотку ответишь! — свирепым шепотом произнес он, сверкая глазищами.

— За дуру, — оторопело уточнил Яромир.

— Тем более! — фыркнул усач. — Неужто вы, любезный невежа, неотесанный болван, не поняли, что я возвращаюсь со специального задания и, чтобы быть неузнанным...

Яромир закатил глаза.

— Ваше имя, сударь! — произнес он утомленным голосом.

— Алеша Попович! — с гордостью ответил усач, снова сверкнув глазами. — Надеюсь, и вы не откажетесь назваться?!

— Яромир! — сказал витязь и, подумав, добавил: — Нынче в четыре под забором!

— К вашим услугам! — чинно поклонился Попович. — Только не под забором, а за забором. Чувствуете разницу? Вы ее обязательно почувствуете!

— Ну-ну! — только и сказал Яромир. Стоять и ждать, когда снимут табличку, было скучно.

— Как бы мне не заблудиться в этой жизни городской!

«Был свободен, словно птица, нынче маюсь день-деньской!» — пробормотал он, решив все-таки вернуться на постоялый двор, где он остановился по совету боярина Матвеева. Табличка на Святогоровой двери напомнила ему о том, что пора подкрепиться.

## 12

В гостинице было пусто, только в трапезной, сердито сопя, обедали старуханские купцы. От купцов за версту несло свежей рыбой и паюсной икрой. Закусив, Яромир заглянул на конюшню.

— Все в порядке? — спросил он Савраску.

— Не сказал бы! — фыркнул конь. — Ячмень — так себе, вода отдает болотиной, а так — ничего. Терпимо. А ты, я вижу, снова приключений огреб?

— Еще нет, но похоже, что огребу, — сказал Яромир, заранее почесывая затылок.

— А что так-то?

— Да так! — Яромир вздохнул и рассказал ему обо всем.

— Пустяки! — заявил Савраска, выслушав хозяина. — Нашел, о чем думать. Возьми их на прием! Сам же говорил, что у лесных отшельников кой-чему научился! Нахватался то есть... Кстати, твои отшельники не из Шаолиня ли часом?

— Ты сам-то понял, что сказал?! — испугался Яромир. — Ужасное какое-то слово...

— Я говорю, что твои отшельники из Китая, голова твоя садовая, — сказал Савраска.

— Знамо, что из Китая, — кивнул Яромир. — Они ж от полонежцев сбежали! А ты-то откуда об этом знаешь?

— От верблюда, — тихо ответил конь. — Иди давай, а то уж вон, конюх на нас зенки вылупил!

Яромир оглянулся. Конюх и в самом деле стоял неподвижно, вылупив красные, очевидно с похмелья, глазки. Ничего не говоря, витязь развернулся и пошел прочь. Городские часы пробили половину второго...

Без пяти минут два Яромир был уже за городским забором. Илья Муромец сидел на камне и за обе щеки уплетал сдобную сайку с ветчиной, запивая все это дело молоком.

Увидев Яромира, он махнул ему рукой.

— Присаживайся! Перекуси, чем бог послал! — Отхватив кусок сайки и добрый шмат ветчины, он протянул их Яромиру.

— Спасибо! — сказал витязь, принимая угощение. Он хоть и пообедал, но, увидев, с каким аппетитом подкрепляется дружинник, снова почувствовал голод.

— Время еще есть, — лениво сказал Илья. — Секунданты слегка опаздывают. Будем ждать. Да и скучно драться без публики, а? — Он подмигнул Яромиру.

— Секунданты? Публика? — Яромир с трудом проглотил кусок и уставился на Муромца.

— Ну да, — кивнул Илья, — все должно быть честь по чести. И без публики тоже никак. Опять же ставки будут, тотализатор. Кто шею свернет — неплохо заработает!

Яромир слушал незнакомые слова и тихонько обалдевал. Он-то думал, что разборка будет междусобойная: ну подрались, челюсти вправили и пошли по домам. А если прилюдная драка, с окриками, со свистом и улюлюканьем...

— А стража не помешает? — осторожно спросил он.

— Стража? Стража не помешает, — усмехнулся Илья. — Вот Кощеевы стрельцы, те, если пронюхают, поднимут вой!

— Неужели и впрямь подраться нельзя?

— Не положено. Эдикт запрещает, — вздохнул Илья. — Подраться, это еще полбеды. А вот публику собирать не велено. Считается, что это вроде азартной игры! Ну, как рулетка. Постой, так ты, небось, и не знаешь, что такое рулетка?

— Не знаю, — честно признался Яромир.

— Рулетка, брат, это слаще девки! — мечтательно протянул дружинник. — Попробуешь раз, и не отвяжешься!

— Наверное, это очень вкусно? — тут же размечтался Яромир. — Ее, наверное, едят с медом и маком?

— Чего-о?! — Илья Муромец вытаращил на Яромира глаза, затем усмехнулся и положил ему руку на плечо. — Эх, брат! Это же игра! На деньги! Вот, к примеру, как в кости. В кости-то играл?

Яромир мучительно покраснел.

— Неужели и в кости не играл? — изумился Муромец.

— Не играл, — признался Яромир. — Я... я стихи пишу!

Тут настала пора удивиться Илье. Он раскрыл рот и принялся рассматривать витязя как некую диковинку. Затем осторожно прикоснулся к нему, словно для того, чтобы удостовериться, что перед ним живой человек, а не бесплотный дух. И только после этого осторожно попросил: «А ну-ка, прочти!»

— А что прочесть-то? — спросил Яромир. — У меня стихи разные есть. Могу про девок, могу про битву, про все, что хочешь!

Илья Муромец слегка смутился, но после минутного колебания махнул рукой.

— Давай про девок! Про битву я и так много знаю!

Яромир поднялся с камня и театрально выставил правую руку вперед:

Ходит по двору Марфута,
В три погибели согнута.
У ней дочка высший класс
И всегда подбитый глаз!

— Здорово! — изумленно выдохнул Илья. — Вот это по-нашему! Только кто же ей глаз подбил?

— Сосед, — не задумываясь, ответил Яромир.

— Дурак твой сосед! — рассердился Муромец. — Разве девок кулаками надо потчевать? Для этого другая штука есть! Ладно, читай еще!

Во соседнем во селе
Девки все навеселе,
Две копеечки кладешь —
И гуляй, едрена вошь! —

с выражением прочитал Яромир.

— Две копеечки? — поразился Илья. — Не может быть!

— А что, много?

— Конечно, мало! Разве это деньги? У нас двугривенный, не меньше!

— У вас инфляция, — сказал Яромир, ловко вворачивая подслушанное у боярина Матвеева слово.

— Верно, — согласился Илья Муромец. — Она, зараза! А ты, парень, как я погляжу, не промах! Тебе бы не в дружину, а в университет! Глядишь, важным человеком стал бы. Ну да это никогда не поздно. А вон и мои секунданты идут!

Яромир обернулся на шорох приближающихся шагов и буквально остолбенел от удивления.

— Как?! Ваши секунданты — Добрыня Никитич и Алеша Попович?! — воскликнул он.

— Ну да, — кивнул Илья. — Мои верные товарищи. Куда я, туда и они! Недаром нас неразлучной троицей называют. А что это ты так удивился?

— Да так просто. — Яромир кашлянул.

— Ну, раз просто, тогда мы сейчас начнем! — сказал Муромец. — Слышь, уже и публика прется!

В самом деле, послышался разноголосый гул, и следом за Добрыней и Алешей из открытых ворот вывалилась возбужденная толпа. Кажется, каждый из них был навеселе.

Тем временем секунданты подошли ближе и изумленно вытаращились на Яромира.

— Эй, парни, что такое? Чего это вы на него так уставились? Это Яромир. Тот самый нахал и грубиян, о котором я вам рассказывал. Это он отдавил мою любимую мозоль! С ним я буду биться на кулаках. Кстати, Яромир еще и стихи сочиняет. Талантище! Божий человек! Эй, вы как будто оба белены объелись! Может, хватит в молчанку играть, а? Что скажете?

— Друг мой Илья, дело в том, что я тоже дерусь с этим человеком! — Добрыня наконец-то справился с удивлением.

— Как? — ахнул Муромец. — И ты тоже?!

— Да! — ответил за Добрыню Яромир. — Но только в три часа!

— Алеша, а ты что скажешь?

Алеша Попович озадаченно почесал в густых волосах. Он специально их завивал, пользуясь бигуди одной знакомой кухарки.

— Друзья мои, все дело в том, что и я дерусь с Яромиром! — сказал он после некоторого замешательства.

— Как, и ты?! — разом выдохнули Илья Муромец и Добрыня Никитич. — Но этого не может быть!

— Еще как может, — сказал Алеша и недвусмысленно покосился на Яромира.

— Мы бьемся в четыре часа! — уточнил Яромир с важным видом.

— Братцы, я что-то не догоняю! — Илья Муромец взлохматил буйную голову и уставился на Яромира. — Ты что, со всеми успел поругаться?

— Выходит, что так, — развел руками Яромир и тут же добавил: — Я действительно вел себя не лучшим образом. Ну то есть слегка погорячился. Поэтому прошу извинения у всех вас. Но! Это вовсе не значит, что я отказываюсь драться! Наоборот, я к вашим услугам! — выпалил он и встал в стойку для нападения.

— Вот это по-нашему, по-богатырски! — похвалил Илья и снова поскреб в голове. — Но чей-то я не держу зла на этого парня! Честное слово, руки не поднимаются. А вы что скажете? Алеша, Добрыня?

— Да и мы погорячились, — сказал Добрыня. — В общем, я на этого парня зла не держу. Даже наоборот! Побольше бы таких ребят, и жить стало бы веселее. Но подраться все-таки не мешает!

— А ты что скажешь, Попович? — прищурился Илья.

— Нам просто интересно померяться силами, — поспешил сказать Яромир и краем глаза заметил, как Алеша Попович облегченно вздохнул.

— Тоже дело! Богатырская забава — это святое! — согласился Муромец. — Ну, так что? Начнем? — И он посмотрел на окружившую их тесным кольцом толпу.

— Одну минуту, — сказал Попович, — только узнаю, сделаны ли ставки? — Он подозвал кого-то из толпы и наконец вернулся. — Ставки сделаны, господа! Можно начинать!

Илья скинул с себя кольчугу, рубаху и остался обнаженным по пояс. То же самое проделал и Яромир. Они встали друг против друга и замерли. Яромир невольно подивился тому, каким огромным оказался Муромец. По сравнению с ним он выглядел стройным юношей.

Илья перехватил его взгляд и усмехнулся в густую бороду.

— Пустяки, братишка! Будет время — подкачаешься! Тут, опять же, питание требуется особое. У нас толковой врач этим занимается, кормит всякой дрянью, говорит, что белок и какие-то протеины. Не верю я во все это, но факт — сила прет неимоверная!

Между тем из толпы выскочил какой-то юркий человечек и пронзительно крикнул, перекрывая гул толпы:

— Богатырские бои без правил! Бьются Илья Муромец и Яромир, победитель Жужи!

— Начали! — махнул рукой Алеша Попович, и Илья в тот же момент выбросил вперед правый кулак.

Если бы он попал, то на этом приключения Яромира наверняка бы закончились. Но Яромир увернулся. Илья Муромец крякнул, по инерции пролетел мимо и вписался в толпу. Толпа резко поредела. Кого-то уже унесли, кого-то увели, кто-то, не дожидаясь страшного, ушел сам. Маленький юркий человечек снова выскочил на середину и в полном восторге завопил:

— Ставки увеличились! Бой продолжается!

— Начали! — снова крикнул Попович и заблаговременно отскочил в сторону. Илья Муромец внимательно посмотрел на застывшего неподвижно Яромира. Усмехнулся. Прицелился. И вдруг с ревом бросился на него, стремясь подмять под себя всем своим весом.

Чего-то подобного Яромир ожидал и сделал все так, как учили отшельники: в последний момент, когда колоссальная туша нависла над ним, он развернулся, пропуская Илью мимо, и одновременно подставил подножку.

Естественно, прекратить движение Муромец не мог и снова влетел в зрителей, устроив кучу малу. Толпа взвыла. Илья встал, отряхнулся от прилипших к нему горожан и покосился на Яромира.

— Добро, хлопец! Уворачиваешься ты ловко и подножки ставишь умело. Но, погоди, это была только разминка! — Потирая кулаки, Муромец хрустнул костяшками. — Сейчас мы проверим, какой из тебя боец!

Яромир совершил полупоклон.

— Всегда к вашим услугам! — и тут же встал в оборонительную стойку, выставив вперед левый кулак. — Прошу!

— Именем батюшки-царя! — послышалось в толпе. — Дорогу! Дорогу!

— Кощеевы стрельцы! — прошептал Илья, быстро натягивая рубаху и подходя к Яромиру. — Одевайся скорее, пока не заметили!

Яромир едва успел одеться, как на поляну выскочили стрельцы. Старший над отрядом, длинный и худой, словно версту проглотил, уставился на Илью и принялся сверлить его пылающим взглядом.

— Что, попался, Муромец? Теперь тебе не отвертеться! Наконец-то ты узнаешь, что такое в подвале мышей кормить!

— Здравствуй, Блудослав! — сказал Илья. — Ну, скажи, чего ты хлопочешь? Не видишь, что мы тихо-мирно беседуем. Какие ко мне и моим друзьям вообще могут быть претензии?

— Ты опять устроил драку!

— Помилуй бог! Какая драка, где?

— Да ты уже половину толпы искалечил, изверг! — взвизгнул Блудослав. — Короче, немедленно отдайте оружие и следуйте за нами!

Илья скользнул взглядом в сторону стрельцов и поморщился.

— Придется драться! Но нас только трое, а их...

— А их двадцать человек, и все вооружены, — добавил Попович. — Расклад так себе!

— К тому же тут публика, — сказал Добрыня. — Как бы кого ненароком не зашибить. При таком-то раскладе всякое может случиться.

— Нету публики! — сказал Яромир, рассеянно улыбаясь. — Вся разбежалась! И еще мне кажется... что вас не трое!

— А сколько же? — озадачился Илья Муромец. — Добрыня — раз! Алеша Попович — два. Ты прав, Яромирка, нас двое!

— А себя, себя чего не считаешь? — не выдержал Алеша.

— Ах да, точно! Как это я себя мог забыть, — невольно смутился Муромец. — Вот что значит в школе недоучиться! Пусть Добрыня считает, у него глаз — ватерпас!

— Эй, вы там долго будете резину тянуть? — возмутился Блудослав. — Надоело уже, мамой клянусь! Сдавайте оружие и следуйте за нами, так сказать, во избежание!

— Да погоди ты! — отмахнулся Муромец. — Не видишь, решаем задачу?

Блудослав громко свистнул.

— Перекур, пацаны! Сейчас они между собой разберутся, и пойдем!

Стрельцы охотно присели на травку. Кое-кто закурил. Яромир смотрел на них во все глаза. Он впервые видел такое чудо, чтобы живой человек, не ведьмак, дым глотал! «Видно, они и впрямь сильно могучие богатыри, — подумал он, — коли дым у них изо рта прет! Надо потом расспросить Муромца подробнее».

Между тем за счет взялся Добрыня.

— Эх, грамотеи, — веселился он. — Все вас учи, балбесы великовозрастные! Смотрите и учитесь! Считаю!

Несколько раз он сбивался со счета и начинал заново, потому что каждый раз у него получался разный результат. Остальные богатыри помогали ему, тыча пальцами то в себя, то в соседа, еще больше запутывая Добрыню Никитича. Наконец Добрыня назвал число, и Илья схватился за голову.

— Не может быть, чтобы нас было так много!

— По науке выходит — так, — осклабился Добрыня.

— Тогда нам целое войско не страшно, — обрадовался Муромец.

— Погодите, братцы! — взмолился Яромир. — Вы меня позабыли! Я с вами! Неужто я откажусь от такой потехи!

— Ну а если и ты с нами, то и вовсе хорошо, — прогудел Муромец. — Ну что, братцы? Один за всех!

— И все за одного! — дружно рявкнули богатыри.

— Ну, договорились наконец? — вяло поинтересовался Блудослав. — Что решили? Добровольно сдаетесь или в принудительном порядке?

— Мы будем драться! — буркнул Муромец, исподлобья глянув на стрельцов. Стрельцы сделали шаг назад.

— Как драться? — опешил Блудослав.

— На кулаках! — рявкнули богатыри и ринулись на своих противников.

— Это нечестно! — взвизгнул Блудослав. — У нас... у нас оружие!

— А нам плевать, — отмахнулся Муромец, хватая Блудослава за пояс — Тебя по-новому или как в прошлый раз?

— Спаси-те-е! — задергался начальник стрелецкого отряда и притих.

— Значит, как в прошлый раз! — констатировал Илья Муромец и кинул Блудослава Яромиру со словами: «Передай следующему!»

Яромир поймал Блудослава на носок сапога и перекинул Добрыне. Добрыня подбросил его вверх и головой переправил Алеше Поповичу. Алеша принял начальника стражи на грудь, а затем коленом снова передал Яромиру. И тут Яромир не рассчитал. Пинок оказался настолько силен, что Блудослав, истошно вереща, влетел в городские ворота.

— Го-ол! — заорал Илья, подпрыгнув на месте. — Один — ноль в нашу пользу!

— Чистая победа! — констатировал Добрыня и, глянув на прижавшихся к забору стрельцов, спросил: — Возражения по судейству есть?

— Нет, нет! — нестройным хором загалдели стрельцы и бросились врассыпную, кто куда. Друзья посмотрели им вслед и весело рассмеялись.

Яромир был на вершине блаженства. Теперь у него появилось сразу три друга, три могучих богатыря! И как интересно, как здорово начинается служба! Да, с такими товарищами ему теперь никто не страшен.

Они шли по городу, и прохожие, завидев их, еще издалека уступали дорогу.

— Пацаны! — обернулся к ним Муромец, который шел впереди, поскольку занимал собой почти всю ширину тротуара. — Это дело надо отметить!

— А куда пойдем-то? — восторженно поинтересовался Яромир. — Может, ко мне?

— А к тебе — это куда? — спросил Алеша Попович. — У тебя свой дом?

— Да нет, — сказал Яромир. — Куда мне! Я на постоялом дворе остановился. У меня небольшая, но уютная комната, и кормят там недурно!

— Одним словом, старая добрая дыра! — не оборачиваясь, заявил Илья. — Ты, Яромирка еще хорошего не видел! Есть тут у нас одна забегаловка. Классное местечко! Мы только туда и ходим. Там как-то роднее.

— Хорошая кухня и неразбавленное вино, — добавил Добрыня.

— И девочки улетные! — слегка смутившись, сказал Попович. — Да вот оно! «Три дурака» называется!

Яромир еще издалека заметил это подозрительное заведение с не менее подозрительным названием, но протестовать не стал, здраво рассудив, что старшим товарищам виднее.

Возле входа стоял хозяин в белом фартуке и с колпаком на голове. Завидев богатырей, он неестественно обрадовался, обнажая мелкие и острые, как у грызуна, зубы. Эта улыбка вызвала у Яромира легкое подозрение, и он шепотом спросил Добрыню:

— А хозяин-то не того? Уж больно на нечистую силу похож!

— Верно, похож чертяка, — откликнулся Илья, расслышав вопрос — Да нам не все ли равно? Кормит хорошо, берет недорого. А в других местах тебя и мертвечинкой могут накормить, не побрезгуют!

— Неужели?! — ахнул Яромир. с ужасом вспоминая, что на постоялом дворе вареное мясо оказалось таким жестким, что обед больше походил на битву, нежели на удовольствие.

— Доброго здоровьичка, богатыри! — поклонился хозяин. — Ваши места, как всегда, не заняты. Проходите, милости просим, как раз и жаркое поспело! А дичь! Дичь так и трепещет, так сама в рот и просится!

Муромец покровительственно потрепал его по щеке.

— Молодец, Кузя! За это я тебя и люблю! Если будут проблемы, приходи!

— По вашей милости проблем больше нет, — снова поклонился хозяин.

Друзья вошли в зал. Яромир на секунду задержался и, наклонившись к уху хозяина, спросил:

— А почему твое заведение называется «Три дурака»?

— А сколько же? — озадачился Кузя. — Три и есть... — Тут он посмотрел на Яромира и, словно о чем-то догадавшись, просветлел лицом. — Не волнуйся, дорогой! Если больше насчитаем, возьмем да вывеску и перепишем! Делов-то!

«Однако он большой шутник, — подумал Яромир, — „три дурака“! Интересно, кого это он имел в виду? Может, он так издевается? Убить бы его на всякий случай, чтобы не думалось... Да, видать, моим друзьям он по душе».

Илья Муромец уже вовсю распоряжался за столом.

— Ты чего мне свои бумажки суешь? — ворчал он на слугу, который попытался раскрыть перед ним закаленное меню.

— Это ме-ме...

— Что «ме-ме»? Ты, часом, не заболел, болезный? Что это ты замекал?

— Это м-меню, — наконец выговорил слуга.

— Меню... тебю... Какая разница? Ты знаешь, куда я эту бумажку сейчас тебе засуну? В ухо! А ты куда подумал, ха-ха-ха! — Илья довольно хохотнул, но тут же посерьезнел. — Ты нам это... барана давай. Да пожирней! И смотри, если вместо барана попытаешься впарить собаку, я тебя этой собакой и убью! И дичь не забудь! И бочонок лучшего, заморского!

Друзья сидели, не вмешиваясь в этот вдохновенный разговор. Попович незаметно подмигнул Яромиру и сказал так тихо, что витязь едва расслышал:

— Не обращай внимания, Илья свое дело знает! Его тут любят!

«Боятся», — хотел поправить Яромир, но не стал. Слуга, смахнув со лба капельки пота, убежал выполнять заказ, и Муромец сел на скамью.

— Вот народ! Глаз да глаз за ними нужен. Так и норовят обмануть! Безобразие! А стрельцов-то кощеевских поналезло! — Он покосился на два соседних стола. — Эй, стрельцы!

Сидящие за соседним столом стрельцы, как по команде, притихли. При взгляде на богатырей лица у них вытянулись и поскучнели.

— Ну, чего замерли? — грозно нахмурившись, спросил Илья. — Хотите, чтобы я вам устроил утро стрелецкой казни? Да ладно, шучу! — улыбнулся он. — Не бойтесь, я сегодня добрый! Нет, вы только скажите, кто у вас командир, и пируйте на здоровье!

— Блудослав, — дрожащим голосом произнес кто-то из стрельцов.

— Ха-ха! — раздельно сказал Муромец. — Ваш Блудослав сейчас дома сидит и задницу в тазу отпаривает! Ее ему всю распинали!

Тут за богатырским столом громыхнул такой хохот, что с потолка посыпалась пыль.

— Теперь я у вас командир, — заявил Илья. — Попробуйте только ослушаться! Что? Не слышу ответа!

— Так точно, господин командир! — браво гаркнули стрельцы.

— Вот и молодцы. Сидите, пируйте. Пока...

Тем временем на столе появился обещанный баран, дичь, и рыба, и множество другой еды, от одного вида которой у Яромира потекли слюнки. В огромном жбане принесли вино.

— Выпьем! — вдохновенно произнес Илья. — Только пусть сначала Яромирка стихи прочитает! За душу берет! Слезы так и душат!

— Читай, — с любопытством присоединился к просьбе Добрыня.

— Ну хорошо! — Яромир встал, театрально поднял руку и начал:

Повстречаю я врага —
Отшибу ему рога!
Пусть любая знает тварь:
На меня глаза не зарь!

— Браво! — закричал Алеша Попович, вскакивая с места и хлопая в ладоши. — Вот это по-нашему! Здорово! Давай еще.

Как у нашего царя
Служат три богатыря,
Не на лавочке лежат,
А державу сторожат!

— Вот за это и выпьем! — с чувством сказал Илья и одним махом осушил полуведерный жбан.

Прошло часа три с шутками, весельем и потешками. Изрядно захмелевшие и раздобревшие друзья стали собираться по домам. Первым откланялся Алеша Попович.

— Боюсь опоздать на вечерню, — улыбнулся он извиняющейся, хоть и немного лукавой улыбкой. — Вы ведь знаете, я стараюсь таких вещей не пропускать!

— Иди уж, — махнул рукой Илья. — Знаем мы твою вечерню!

— Это Клавдею-то? — уточнил Добрыня.

— А кого же еще? — простодушно подтвердил Муромец. — Конечно, Клавку! Только ты это... Пожалел бы девку. Ты ж вон какой шкаф, всю девчонку, поди, расплющил!

— Что вы, что вы! — покраснел Попович. — Это все наветы!

— Ты друзей не обманывай, — нахмурился Илья. — Туфту можешь вон им гнать, — тут он кивнул на стрельцов, и те мгновенно затаились, боясь лишний раз вздохнуть, — а нам заливать нечего. Тут все свои!

— Ну хорошо, хорошо! — пошел на попятный Попович. — Пусть Клавка. Но мне и в самом деле пора. Завтра увидимся! — И, едва не своротив плечом дверной косяк, он вышел на улицу.

— Нам тоже пора, — вздохнул Илья, посерьезнев. — Скоро в караул заступать. Царские покои охранять. Ты как, не заблудишься?

— Не заблужусь! — самоуверенно ответил Яромир. Они вышли на улицу. Жара спала. В густой зелени заливались соловьи. В траве гремели кузнечики. Было тихо и хорошо. Друзья распрощались, и Яромир пошел на постоялый двор, который, по его мнению, находился совсем в другом конце города.

Между тем незаметно стемнело. Плотные черные тени легли на мощенный деревянным брусом тротуар. Прохожих не было. Очевидно, в такое время люди побаивались выходить на улицу.

«Разбойников, что ли, боятся? — подумал Яромир. — Так ведь не должно их быть в стольном граде! Под носом у батюшки-царя! Или кромешники и царя не боятся?» При одной мысли о разбойниках у Яромира зачесались руки.

«Эх, поймать бы сейчас какого-нибудь гада и башкой об забор!» — мечтательно подумал он.

Однако разбойников тоже не было видно, и это навеяло на витязя другие мысли: «А может, здесь нечисть по ночам лютует? Упыри там или мертвецы ходячие? Как, например, у нас в урочище? Только у нас они все перепрелые, нестрашные совсем, а здесь, небось, откормленные, здоровущие!»

Яромир невольно поежился. «Вот как налетит упырь-то сзади да цапнет за шею! Так ведь и сам потом упырем станешь! А кто упыря, в богатырскую дружину возьмет? Про девок тоже забыть придется. В общем, нелегкая у упыря судьба, нет ему места на этом свете...»

Он остановился и еще раз огляделся. И вовремя. От стены отделилась светлая тень и прыгнула ему на грудь. Уворачиваться было некогда. Да он бы и не увернулся после такого плотного ужина и выпитого вина. Его спас отработанный годами рефлекс. Он выбросил навстречу летящей тени кулак в бронированной перчатке. Раздался громкий чмокающий звук, и белесая тень, отброшенная назад, без чувств шмякнулась на мостовую. Рядом с тенью блеснуло что-то небольшое, заостренное, продолговатое. Яромир нагнулся и поднял выбитый клык.

— Точно, вампир! — сказал он вслух, отбрасывая клык в сторону. Существо возле его ног слабо шевельнулось и попыталось отползти, но Яромир схватил его за шиворот и поднял над землей.

— Ну что, волчья сыть? — угрожающе спросил он. — Кусаться вздумал? На святорусского богатыря клык навострил?

Упырь завертел бледной мордой, норовя цапнуть его за руку.

— Ах ты, тварь! — возмутился Яромир. — Так у тебя еще зубы остались? — и с оттяжкой пару раз ударил вампира по оскаленной морде. Последние зубы царапнули по железной перчатке и упали в пыль.

— Ну, что теперь скажешь? — прищурился Яромир, продолжая держать чудовище на вытянутой руке.

— Ижвини, богатырь, обожналша! — прошамкал упырь.

— Обознался, — проворчал богатырь. — Знаю я вашего брата! Да для вас богатырская кровь слаще меда! Так и норовите врасплох застать! Ну что с тобой делать, чудище окаянное? Накормил бы тебя чесноком, жаль, с собой нету!

— Не ната! Не ната! — забился в истерике упырь. — Гади маленьких детушек-упыгятушек!

— Хорошо, — сказал Яромир. — Уговорил. Разжалобил. Я тебя отпущу. Но все равно пару раз шмякну, чтобы, значит, наука была!

— Не на... — Упырь не договорил. Яромир с размаху саданул его об стену ближайшего дома, затем еще раз. Брезгливо осмотрев обвисшего, словно тряпка, вампира, он забросил его подальше в кусты и, отряхнув руки, огляделся. И только тут заметил еще одну тень, стоящую в отдалении. Это была черная тень в черном плаще и черной же шляпе. Не узнать было невозможно. Тень испуганно пялила на Яромира красные, словно угольки, глаза.

— Вот ты где, едрена вошь! — рявкнул витязь. — Ну все, гад, сейчас я тебя буду долго и больно бить башкой об мостовую!

Позабыв обо всем, Яромир бросился вперед, и тут совершенно неожиданно его правая нога зацепилась за какой-то сучок, и Яромир с размаху покатился по мостовой, подняв невообразимый шум. В окнах домов замелькали огоньки, кто-то приоткрыл дверь и выглянул наружу. До Яромира донеслось:

— Нечистая сила лютует!

— Сами вы — нечистая сила! — взвыл Яромир, поднимаясь на ноги и снова осматриваясь. Колдун в очередной раз благополучно смылся, растаял в воздухе, как привидение, будто его и не было.

— Все равно я до тебя доберусь! — крикнул Яромир в темноту, но в ответ услышал тихий злобный смех. — Смейся, смейся! — пробормотал богатырь. — Скоро будешь плакать. — Он нагнулся, чтобы рассмотреть, обо что запнулся. В следующее мгновение волосы у него невольно зашевелились. Он запнулся о торчащую из земли человеческую кость!

Яромир невольно перекрестился и пошел прочь от страшного места. Больше его никто не потревожил, и довольно скоро он добрался до постоялого двора. Хозяин впустил его только после того, как Яромир троекратно перекрестился.

— Нечистая сила лютует нынче, — сказал хозяин. — Мы уж думали, что тебя съели!

## 13

Утром, наскоро позавтракав, Яромир поспешил к Святогору. Из-за вчерашних похождений он так и не успел вступить в богатырскую дружину. Справедливо опасаясь Святогорова гнева, он стал придумывать по дороге, что бы такое сказать великому богатырю в оправдание. Однако, так ничего и не придумав, он решил оставить все как есть. То бишь сказать правду.

Во дворе толпились богатыри, среди которых он с радостью узнал новых друзей.

— Яромирка! — еще издали закричал Илья, перекрывая гул толпы. — Греби сюда!

Богатыри с уважением расступились, освобождая ему дорогу.

— Ну, здорово! Долго спишь, брат! Не видел ты нашего Святогора! А и увидел бы, не узнал. В гневе старик!

— Он сердит, но отходчив, — заметил Алеша Попович.

— Ага! Вот отходит тебя дубиной за милую душу, тогда и пожалеет!

Алеша Попович нахмурился.

— Я ему не Блудослав, чтобы меня дубиной потчевать. Это не по законам рыцарства!

— Зато по законам фигицерства, — ляпнул Илья. — Ты что, забыл, где живешь? У нас тут Русь, а не Франкмасония! Сначала дадут в зубы, а потом будут разбираться, прав ты или нет!

— Подождите, друзья, — остановил их Яромир. — Объясните все по порядку. Я ничего не понимаю!

— Друг мой! — сказал Добрыня, покровительственно кладя ему руку на плечо. — Не слушай сплетен! Святогор — государственный человек. С утра он побывал на приеме у царя-батюшки, которому канцлер Кощей пожаловался на нас, что мы-де его стрельцов обижаем! Ну и вообще... Нарушаем порядок.

— Но мы же ничего не нарушали, — удивился Яромир. — Мы же только слегка... пошутили!

— Вот именно. Так что беспокоиться не о чем. Ну накостыляет по шее, так потом и пожалеет!

— Он у нас такой, — добавил Илья. — Даст в морду, а потом за каждый выбитый зуб — по червонцу! Чтобы новые вставил!

— Это правда? — ужаснулся Яромир.

— Увы, — вздохнул Добрыня. — Я уже в третий раз вставляю. Слава богу, зубные врачи хорошие.

— Вставные зубы — это ужасно! — загрустил Яромир, но Алеша Попович слегка приобнял его за плечи и доверительно произнес:

— Вставные зубы, во-первых, никогда не болят, а во-вторых, в два раза прочнее!

В это время распахнулась дверь, и всклокоченный слуга гаркнул во все горло:

— Яромир и трое неразлучных!

Илья как-то сразу сделался меньше ростом, но все-таки шагнул вперед.

— Пошли, братцы!

С замиранием сердца Яромир вошел в кабинет Святогора. Дверь за богатырями тут же захлопнулась. Грозный старец восседал за столом, глаза его метали гром и молнии.

— А я-то думал, куда этот молодой, энергичный человек прибьется? Мог бы и догадаться, старый дурак. Хорошую же вы сколотили компанию, нечего сказать!

Друзья молча переглянулись и, тяжело вздохнув, уставились в пол.

— Ну, что молчите? Может, вам перечислить все то, что вы вчера натворили?

— Святогор... — начал Илья, но великий богатырь гневно перебил его:

— Святогор? Будет вам Святогор! Что вы с доблестным Блудославом сотворили? Я его сегодня видел... Взглянуть без смеха нельзя!

Тут Святогор, очевидно вспомнив увиденное, расхохотался громовым смехом.

— Вся задница в бинтах, ходит враскорячку! Врач говорит, что вы на неделю, не меньше, лишили бедного командира стрельцов вольготной жизни! Молодцы, конечно. Между нами говоря, Блудослав — страшный зануда, но ведь нельзя же до такой степени? А кто стрельцов заставлял в кабаке плясать неприличные танцы? Кто их в бабьи одежды рядил?

Илья Муромец покраснел как рак и растерянно огляделся.

— Что-то я не припомню такого. Может, это не мы, а?..

— Не припомню! — передразнил его Святогор. — Да много ли ты помнишь после бочки вина? Кто похвалялся стол разрубить с одного удара? И разрубил, паразит! Кто?

— Да мы вроде сидели за нормальным столом, — смутился Добрыня.

— Конечно. Вы же пересели! Опять же, недалеко от кабака найдены выбитые зубы. Так вот кучкой и лежали. Тоже ваша работа?

— Моя! — Яромир вышел вперед. — На меня упырь напал из засады, вот я ему по харе и свесил!

— Упырь, говоришь? — озадаченно переспросил Святогор. — А я-то смотрю, больно зубы странные! Стражники, которые все это принесли, толком и не рассмотрели. Значит, упырь?

— Он самый. Противный, мокрый, он на меня внезапно прыгнул, специально момент выжидал!

Святогор помрачнел.

— Снова нечисть в городе лютует. Ну, это дело серьезное. Придется царю-батюшке докладывать. Да... Ну а за хулиганство придется отвечать! — Тут Святогор нахмурился и гаркнул: — Если не выиграете сегодняшнюю встречу по гандболу, лично всем по шее накостыляю!

— Выиграем, ваше сиятельство! — разом повеселели богатыри. — Как не выиграть? А с кем играем-то?

— С немецкими богатырями, — усмехнулся Святогор. — Их фон дер Шнапс самолично из Биварии привез! Приз-то немалый — серебряный урыльник в пуд весом и по сто червонцев на брата! Не подкачаете?

— Не подкачаем!

— Тогда, идите, готовьтесь! Государь после полудня изволит посмотреть на игру. Кощей тоже будет. Так что в грязь лицом ударять не советую! И это... Немцев калечить тоже ни к чему. Если уж только очень попросят. А вообще я их видел. Парни смирные, веселые, даже не подрались ни разу. Сидят тихо, доспехи надраивают. Дисциплина!

— Нам доспехи ни к чему, — отмахнулся Илья. — Чай, не впервой! Латинцев-то в прошлый раз как разделали! А вратаря так и не нашли.

— А куда он делся? — прищурился Святогор.

— А шиш его знает. — Илья пожал плечами. — Может, пришибло, а может, сбежал куда. У нас тут в столице иноземцев много.

— Ладно, — махнул рукой Святогор. — Идите, собирайте команду. И чтобы за час до игры были на стадионе. Ясно?

— Так точно! — гаркнули богатыри и вышли прочь.

— Что это за игра такая чудная? — поинтересовался Яромир, когда они вышли из богатырского терема. — Как в пятнашки или салочки?

— Ха-ха-ха! — залился смехом Добрыня. — Вот уморил! Да кто же с немцами будет в салочки играть? Они люди свирепые, и игра такая же! Только успевай морду отворачивать, чтобы налево не свезли!

— Не морду, а лицо! — поправил его Алеша Попович. — Но в целом Добрыня прав. Игра серьезная, и немецкие богатыри не слабые. Правда, мы посильней будем!

— Братцы, а меня возьмете? — буквально взмолился Яромир. — Страсть как хочется с немцами подраться!

— Возьмем, — лениво отозвался Илья. — А Микулу Селяниновича поставим в ворота. Он собой как раз все загородит! — И друзья принялись объяснять Яромиру правила игры.

— Хватаешь ядро и кидаешь в ворота, — сказал Илья. — Тут сусолить неча! Сам не докинешь — мне передашь, я докину! Главное, чтобы немца ядром не пришибить! Оно, зараза, пудов семь весит, не меньше!

— Железное? — уточнил Яромир.

— А ты думал, деревянное? — хихикнул Муромец. — Натуральный чугун! Это все проклятый Шнапс придумал: «культурный обмен», «культурный обмен»! А по мне уж лучше так: сошлись в чистом поле, подрались, а после выпили мировую!

Стадион оказался небольшим полем, огороженным бревенчатой стеной. Над стеной располагались скамьи для публики. Яромир осмотрел ворота, срубленные из бревен, и покосился на группу немецких богатырей. Парни все были как на подбор — рослые, усатые, дородные. Одеты они были в железные латы — это чтобы, значит, ядром не убило до смерти, слегка помяло или чуток покоробило. Они косились в сторону русских богатырей и чему-то посмеивались. Илья смотрел на них мрачнее тучи.

— Ишь, зубы скалят! Ну ничего! Сейчас пойдет рукопашная, глядишь, и скалить будет неча! Эх, Яромирка, сколько здесь на поле после игры зубов остается! — Илья мечтательно вздохнул.

— Немцы-то все в латах, — сказал Яромир. — Может, им и ничего?

— Зубы выплевывать труднее, — то ли пошутил, то ли всерьез сказал Добрыня.

Двое стрельцов на носилках принесли ядро и бухнули его на середину поля. От удара земля слегка вздрогнула, немецкие богатыри с беспокойством посмотрели на ядро. Наконец один из них подошел поближе, тронул ядро ногой и залопотал что-то по-своему.

— Говорят, слишком тяжелое, не по правилам, — сходу перевел Алеша Попович.

— Ты что, ихнюю речь понимаешь? — изумился Яромир.

— Да как ее не понять, — вмешался Илья. — У них же все на морде написано! Ишь, какие недовольные стали!

Между тем немецкий богатырь поднял ядро, но не удержал и снова шмякнул на землю. Затем покачал головой. К нему подбежал какой-то человек в серых шароварах, и они принялись о чем-то спорить. Наконец немец махнул рукой и отошел в сторону.

— Бардак! — сказал он довольно громко, обращаясь к своим.

— Точно! — обрадовался Илья Муромец. — Только тем и берем! Против нашего брата ничего не устоит!

— А что такое бардак? — поинтересовался Яромир.

— Скоро узнаешь, — сказал Илья и громко заржал.

Немцы, глянув в его сторону, еще больше притихли.

## 14

Кощей попытался улыбнуться, но вместо улыбки вышел какой-то нагловато-пошлый оскал. Мысли о бесследно пропавшей дочери совсем выбили его из колеи. Всю ночь его агенты рыскали по городу, пока не убедились, что все поиски тщетны. Ни царевича, ни Варвары найти не удалось. Дети как в воду канули. И это в стольном-то граде! Где и лихих-то людей, почитай, всех вывели! Правда, на смену им пришли упыри, но это твари ночные, а царевич и Варвара пропали днем. Выходит, Жужа совсем обнаглел? Да что обнаглел — сошел с ума, если поднял руку на царя-батюшку и на самого канцлера! А что, если Жужа тут ни при чем? Что, если это колдовство? И неизвестно, куда тянутся нити этого преступления. Тут уже не пахнет простым выкупом! Тут дело пострашней может быть. А выкуп и политический шантаж — это мелочь. В любом случае искать детей необходимо. Нельзя пренебрегать никакой информацией. Надо проработать все версии. Колдовством займется он лично, а вот по следам царевича и Варвары он снарядил надежных, проверенных людей. Супернадежных!

— Ваше величество, — с кислой миной пробормотал Кощей, — к сожалению, не могу обрадовать вас хорошими новостями. Мои агенты сообщили, что царевич самовольно отправился в путешествие с караваном кумарских купцов!

Дормидонт вскочил с трона. Корона у него сбилась набок, как тюбетейка у пьяного кумарина.

— Что-о?! Кто разрешил? Кто позволил?! Палач!!!

Дверь тут же приотворилась, и в проеме показался неуклюжий детина в красной рубахе с мясницким топором в натруженных руках.

— Слушаю, ваше величество! Кому секир башка делать будем?

— Всем! — завопил царь. — Всем подряд! Без исключения! И немедленно, слышишь?..

Палач не поверил своим ушам.

— Всем-всем? — уточнил он.

— Как есть всем! — гаркнул Дормидонт, брызжа слюной, и капризно топнул ножкой.

Палач деловито осмотрелся.

— Это ж сколько работы! Но тогда надоть... По старшинству! Стало быть, с тебя, царь-батюшка, и начнем, иначе неуважение получится! — И он медленно пошел на царя, играя топором, как прутиком.

— Ты что, дурак? — взвизгнул Дормидонт. — Как ты смеешь?

— Вы сами приказали! — ухмыльнулся палач.

— Что приказал, что?! — закричал царь, отпрыгивая в сторону.

— Рубить бошки всем без исключения. Я ведь специально уточнил!

— Мне нельзя: я — царь, — пискнул Дормидонт, уворачиваясь от свистнувшего в воздухе лезвия.

— Можно, ваше величество, — вздохнул палач, перекрывая царю путь к отступлению. — Шея-то у всех одинакова!

В этот момент палач снова взмахнул топором, и, если бы Дормидонт не успел присесть, это было бы последней глупостью в его самодержавной жизни. Но тут наконец вмешался Кощей.

— Ваше величество, немедленно отмените ваш приказ! — крикнул он. — Быстрее, пока он замахивается!

— Вжик! — Топор в очередной раз просвистел в опасной близости от царевой головы. Дормидонт показывал незаурядную ловкость.

— Палач! — истошно выпалил царь, откатываясь в угол и с трудом вставая на четвереньки. — Палач!

— Слушаю, ваше величество! — Палач вытянулся в струнку и уставился на царя преданными собачьими глазами.

— Я отменяю свой первый приказ! — крикнул Дормидонт. — Отменяю, слышишь? — От волнения он попытался утереть вспотевшее лицо короной и оцарапал нос.

— Первый приказ? — переспросил палач. На его лице появилось озабоченное выражение. — Какой именно, ваше величество?

— Приказываю! Никому головы не рубить! — выпалил царь. — Тебе премия — рубль серебром и месячный отпуск в Калмыкию! Все понял?

— Так точно, ваше величество! — Палач сначала поскреб в затылке и только потом опустил топор.

— То-то! — облегченно выдохнул Дормидонт и махнул рукой. — Иди давай, проваливай! Не мешай делами заниматься!

Палач повернулся и нехотя вышел вон.

— Ну люди, ну люди! — Дормидонт провел по исцарапанному носу ладонью и сдернул корону с головы. — Какой идиот придумал, чтобы цари в короне ходили?

— Это ваш батюшка постарался, — с удовольствием доложил Кощей. — В Биварии, например, царь ходит в треуголке. А во Франкмасонии так вообще, извиняюсь, в шляпе! Правда, шляпа очень хорошая, качественная. Импорт, одним словом!

— Ладно, к этому вопросу мы еще вернемся, — сказал царь. — Ты лучше скажи, что с Ивашкой делать? Где искать?

— Вот об этом я и хотел с вами поговорить, — поклонился Кошей.

— Ну и что ты предлагаешь?

— Искать! — просто сказал Кощей, всем видом давая понять, что это не такое уж трудное дело.

«Бороться и искать, найти и не сдаваться!» — задумчиво пробормотал Дормидонт. — Кажется, я где-то уже слышал эту фразу!

— Я тоже, — скромно потупившись, признался канцлер.

— Ладно, — отмахнулся царь. — Все это пустяки. Скажи, как ты намерен действовать?

— Ну... по стандартной схеме тут дело не пойдет. Масштаб невиданный. Поэтому я предлагаю задействовать план «А».

— План «А»? — переспросил Дормидонт, и по его физиономии расползлось туповатое выражение. — Почему «А»?

— «А» означает аврал! — пояснил Кощей. — Одним словом, свистать всех наверх!

— Наверх?

— Это я образно, ваше величество. План «А» означает, что в операции будут участвовать все мои лучшие агенты, самые надежные осведомители. Впрочем... — канцлер задрал рукав черного, расшитого золотыми знаками халата и посмотрел на запястье, на котором что-то таинственно светилось, — они уже в деле! И я времени даром не терял. Сегодня заведено уголовное дело о пропаже наследника. Это раз. Составили следственную комиссию. Ее возглавляет боярин Пушкин. Тот самый, который раскрыл дело о пропаже царского железа. Помните?

— Как же, помню! — обрадовался царь. — Пушкин? Ай да Пушкин, ай да сукин сын! Умница! Тоже — голова!

— Вместе — мы три головы, — напомнил Кощей. — Так что эту задачу мы решим. А вечером в погоню за кумарскими купцами я намерен выслать отряд богатырской дружины вашего величества!

— Почему же вечером? — вскипел Дормидонт. — А как же твой план «А»? Ну уж нет! Так не пойдет! Раз план «А», так это надо оформить немедля! Сразу высылай, чего ждать-то? Промедление смерти подобно!

— Это я тоже уже где-то слышал, — подумал Кощей, но в ответ только развел руками.

— Сразу не получится, ваше величество! Посол Биварии фон дер Шнапс пригласил лучших немецких богатырей на встречу по гандболу! Наши богатыри приняли вызов! Если отказать, получится неудобно. Биварцев обидим, да и они подумают про наших богатырей, что, мол, струсили. Сами знаете, как это бывает. Поползут слухи, нас перестанут уважать. Считаться с нами перестанут, ваше величество! Им ведь только слабину покажи — сожрут с потрохами!

— Проклятый фон дер Шнапс! — Дормидонт в сердцах стукнул кулаком по столу, охнул и затряс ушибленной рукой. — Нашел время спортом заниматься!

— Думаю, игра много времени не займет, — сказал Кощей. — Наши богатыри накидают им пачек и отправятся в путь.

— Ну хорошо, — вздохнул царь, — иди! А это... Когда игра-то?

— В полдень! — Кощей поклонился, прижав правую руку к груди, и вышел.

На душе у всемогущего канцлера было муторно. Все как-то сразу пошло кувырком. Он прошел в свой кабинет, не переставая размышлять о происшедшем. Кощею было ясно как день, что исчезновение наследника не случайность, а хорошо спланированная дерзкая акция! Но что могут потребовать взамен украденных детей? Выкуп? Глупости! Хотя... Может быть, и выкуп. Хорошо, если бы золотом, а ну как полцарства потребуют?! Золота Петрович может настругать сколько хочешь, благо еще не уехал, собирает кой-какие вещи... Но, возможно, вопрос будет касаться территориальных уступок. Кумария давно зарится на Урыльские острова, даже грамоту подделали. Дескать, эта земля испокон веков наша, и Русь владеет ей незаконно! А ведь все дело в том, что рыбы возле этих островов немерено! И что прикажете в таком случае делать?

Кумарцы, конечно, напрямую не попрут, все обставят таким образом, что-де славный царевич и дочь канцлера сбежали по собственной воле от злобных тиранов и мучителей! В поисках политического убежища. И что народ стонет под ярмом, а чиновничий беспредел опутал экономику!

Кощей глубоко вздохнул и сделал шаг к креслу. В этот момент окно в кабинете со звоном разлетелось на куски, в воздухе сверкнула солнечная игла и с глухим стуком вошла в деревянную обшивку стены, буквально в сантиметре от головы Кощея.

Канцлер молниеносно начертил в воздухе круг, и следующая игла, влетев в кабинет, словно наткнувшись на невидимую стенку, вспыхнула невыносимо ярким светом. Заклинание сработало вовремя! Кощей оглянулся. Из стены торчал короткий арбалетный болт. Без видимого усилия двумя пальцами Кощей выдернул его из стены и осмотрел. По зазубренному наконечнику струилась маслянисто-желтоватая влага.

— Яд! — прошептал Кощей, обалдело разглядывая стрелу. — Что происходит? Неясыть!

Секретный агент появился, как всегда, незаметно. Перед его появлением из угла кабинета повалил едкий дымок. Когда канцлер на секунду отвлекся, Неясыть уже стоял рядом, вытянувшись по стойке смирно.

— Прибереги эти шуточки для показа в бродячем цирке! — процедил Кощей и, откашлявшись, щелчком пальцев ликвидировал зловонную завесу. — Ты где шляешься, бездельник?! Ты вот это видел? — Кощей сунул арбалетный болт ему под нос.

— Так точно! — доложил Неясыть и тут же поклонился. — Ваше высокопревосходительство, мои люди уже ловят преступника! Операция «перехват» введена в действие! Не сомневаюсь, злоумышленник скоро будет у нас в руках!

— Твои люди всегда кого-то ловят! — рассвирепел канцлер. — Но еще никого не поймали! Неясыть!

— Да, господин канцлер! — тихо ответил агент.

— У меня создается впечатление, что в последнее время ты как-то неохотно работаешь! Или ты забыл, что твоя жизнь в моих руках?

— Я слишком хорошо это помню, — ответил Неясыть безразличным голосом, — и, поверьте, делаю все, что в моих силах! Но я не могу предвосхищать события!

— Можешь! — крикнул Кощей. — Это твоя обязанность. Все знать! Быть везде! Любой заговор пресекать в зародыше!

— Господин канцлер, — поклонился Неясыть, — мне кажется, что против нас умышляет некто могущественный! Может быть, это великий чародей? Я чувствую, как сгущаются тучи...

— Над твоей головой! — резко заметил Кощей. — Учти! Если преступника не найдут...

В этот момент в коридоре раздался гулкий топот ног, и в кабинет без стука влетели запыхавшиеся стражники.

— Господин канцлер! — Они положили на пол кумарскую чалму, богато расшитый восточный халат и сверху опустили миниатюрный арбалет — верное оружие профессионального убийцы.

— Вот все, что осталось от покусителя, ваше высокопревосходительство! Только мы его хотели схватить, а он — бац! И растаял! — Стрельцы обалдело уставились на груду одежды.

Кощей мельком взглянул на халат и чалму и сделал небрежное движение рукой.

— Уберите эту дрянь. Или нет. Отнесите в комиссию. К Пушкину. Пусть разбирается!

— Господин канцлер! — Неясыть поднял голову. — Прикажете кумарских купцов... — В его глазах вспыхнуло холодное любопытство.

— Только попробуй! — Кощей поднес к носу Неясыти кулак. — Кумарцы здесь ни при чем. Халат и чалма — это для дураков. Давно ли ты стал таким доверчивым, Неясыть? Иди и найди мне истинных преступников! Или хотя бы узнай, кто это может быть.

Когда Неясыть ушел, Кощей нехотя глянул на разбитое окно.

«Надо наложить на все помещение охранное заклятье, — подумал он, — в том числе и у государя! Если только...» Тут Кощей резко развернулся на каблуках и поспешил в царские покои.

## 15

В двенадцать часов ударили колокола, и публика, толпившаяся перед входом на стадион, стала заполнять трибуны. Когда трибуны заполнились, появились бояре. Важно отдуваясь, они заняли места в боярской ложе и, перешептываясь, покосились на царскую трибуну. Его величество слегка задерживался.

Наконец появился Дормидонт в сопровождении Кощея, высших сановников и богато разодетой челяди. Яромир сразу зацепил взглядом высокую фигуру в черном немецком сюртуке и в широкой черной шляпе, из-за полей которой выглядывал уже знакомый длинный нос.

— Видел пугало? — спросил Илья, подталкивая Яромира в плечо. — Это и есть фон дер Шнапс! Это он, собака, немецких рыцарей сюда приволок, не поленился! Двинуть бы ему ядром промеж глаз!

— Это я могу! — сразу же согласился Яромир, вспоминая, как он прятался в сундуке от проклятого барона. — Сейчас и двину! Только бы скандала не вышло! Он, судя по всему, важный человек.

— Что ты его слушаешь, — рассердился Добрыня, — он тебя научит! Вот если в игре, как бы ненароком... И то посадят в погреб лет на десять. Чтобы другим неповадно было.

— Братцы, — не выдержал Алеша Попович, — право, стыдно слушать такие речи! Фон дер Шнапс — полномочный посол! Если с ним что случится, войны с Биварией не миновать! Это политика, господа! Вот если бы он попался в темном переулке, тогда — пожалуйста! Тогда и я бы не утерпел.

— Все! — закричал Илья. — Хватит шутковать! Судья на поле зовет!

В самом деле. Тот человек, что давеча разговаривал с немцем, поднес к губам дудку, и над трибунами раздался мерзкий оглушительный писк. Команды выстроились друг напротив друга и принялись буравить друг дружку глазами. Судья тем временем подошел к ядру, тронул его ногой, но ядро даже не шевельнулось.

— Сейчас первый, кто схватит ядро, тот, считай, и первый гол забьет! — прошептал Илья. — Вишь, как немцы-то изготовились, как засопели? А до этого ровно и не дышали!

— А по морде-то можно? — с надеждой спросил Яромир, торопливо засучивая рукава.

— По морде можно. А вот ниже пояса — нельзя!

— Можно, если осторожно! — хохотнул Добрыня. — У них там, кроме штанов, все равно ничего нет! Ха-ха-ха!

Яромир на всякий случай учел и это замечание, хотя и поразился такой анатомической странности немецких богатырей.

В это самое мгновение судья отскочил назад и что есть силы дунул в дудку. Богатыри дружно рванулись к ядру. Немцы явно рассчитывали на крепость своих доспехов, но не учли крепости богатырских лбов. Треск произошел неимоверный! Кто-то завопил благим немецким матом, кто-то ответил по-русски, а когда все стали оглядываться в поисках ядра, оказалось, что оно в руках у Ильи Муромца. Муромец победно держал чугунную чушку в правой руке и слегка щурил левый подбитый глаз. На земле неподвижно лежал один из рыцарей, оглушенный соприкосновением с Ильей.

— Ну что, побегаем? — весело предложил Муромец и под довольное улюлюканье трибун резво припустил к вражеским воротам. Закованные в железо немцы нестройной толпой ринулись за ним. Впереди, пыхтя как паровоз, несся главный немецкий богатырь. Илья побежал до ворот и повернулся к догонявшему его рыцарю. — Что, тоже подержаться хочется?

— Йя! Йя! — гортанно произнес немец, жадно поглядывая на ядро. — Гебен зи мир, битте!

— Да хоть дритте! — хохотнул Муромец. — Держи! — сказал он и бросил ядро рыцарю. Тот поймал его обеими руками, охнул, ядро выскользнуло из рук и шмякнулось аккурат немцу на ногу.

— О, йя, йя! — завопил немец, скача на одной ноге, но тут же был сбит налетевшими на него сотоварищами, которые и сами, недолго думая, повалились рядом.

— Вставай, неча расслабляться! — проворчал Илья, поднимая ядро и направляясь с ним к воротам. Немецкий вратарь затрепетал. Муромец уставился на него тяжелым, испытующим взглядом.

— Ловить будешь али как?

— Гутен таг! — пробормотал немецкий вратарь, отчаянно стуча забралом.

— Ну так, так-так! — вздохнул Илья. — Смотри, на меня не обижаться. Я тебе выбор предлагал!

Не обращая внимания на то, что на плечах его повисла вся немецкая команда, включая пришедшего в чувство рыцаря, Муромец размахнулся и бросил ядро, словно это был простой камушек.

— Го-ол! — оглушительно взревели трибуны.

— Хрен вам, штанга! — констатировал невесть откуда взявшийся судья. В самом деле, пущенное с пушечной скоростью чугунное ядро в щепы разбило воротную лесину, и упавшая перекладина едва не пришибла вратаря. Точнее, она пришибла, но слегка. Немца спас железный шлем с рогами.

Минут пять рога выдирали из лесины, пару минут заменяли разбитое бревно, затем царский лекарь приводил обалдевшего вратаря в чувство. Все это время команды отдыхали. Немцы грустно скрипели и клацали доспехами, из-под которых валил пар. Русские витязи разбрелись по полю, выискивая проросшую по краям землянику.

Илья подошел к Яромиру и хлопнул его по плечу.

— Видел, как надо делать? Уяснил? Ну давай, теперь твоя очередь!

Команды снова сошлись в центре поля. На этот раз немцы избрали другую тактику. Возле ядра стоял только один человек. Остальные тесно набились в ворота, чтобы не пропустить ядро.

— Грудью встали! — пошутил Илья. — Ну да ты не тушуйся. Ядро-то, как добежишь, положи недалече и выволакивай немцев по одному. А мы их тут употчуем!

— Вперед! — просигналил судья.

— Доннерветтер! — крикнул немец и брякнулся на ядро, обняв его всем телом, как мать младенца.

Яромир почесал в затылке: «Это что же делать-то? Придется вместе с этим бугаем и переть!» — он попытался оторвать немца от ядра, но не тут-то было! Рыцарь вцепился крепко — не оторвешь!

— Ну как хочешь, — пожал плечами Яромир. — Только не жаловаться!

Скучившиеся в воротах немцы радостно загоготали.

Яромир сгреб немецкого рыцаря вместе с ядром и не спеша направился к вражеским воротам. Немец сначала пыхтел, затем затянул какой-то диковатый мотив «Дойчланд, дойчланд юбер аллес!», и, когда до ворот оставалось совсем немного, выпустил ядро из рук аккурат Яромиру на ногу!

— Ух! Ох! — Яромир бросил немца, схватился за поврежденную конечность и тоже заплясал на одной ноге!

Зато немецкие богатыри не растерялись. Словно гоблины, они высыпали из ворот, хором подхватили ядро и припустили к русским воротам.

Микула Селянинович, за ненадобностью лакомившийся ягодой, в изумлении раскрыл рот. Добрыня кинулся рыцарям наперерез, но не смог пробиться сквозь железную толпу. Громыхая и отчаянно скрипя сочленениями, толпа рыцарей вкатилась в ворота и вкатила туда же ядро.

— Го-ол! — завопил одинокий голос на трибуне. Это был фон дер Шнапс. На трибунах стояла гробовая тишина.

— Гол! — сурово констатировал судья и жестом приказал перенести ядро на середину поля. Яромир не в силах был поднять глаза.

— Да ладно! — Илья дружески ткнул его в бок. — Бывает! Иногда хитрость силу ломит!

— И все-таки я бы дал этому рыцарю по зубам! — вежливо посоветовал Попович.

— Уже дали, — улыбнулся Добрыня, глядя куда-то в сторону. Все, как по команде, повернули головы. Возле бровки поля стоял немецкий рыцарь и, приоткрыв забрало, выплевывал на газон зубы.

— Когда уж успел? — удивился Илья.

— А когда мимо пробегал, — сказал Добрыня, — налетел ненароком!

Игра между тем продолжилась. Немецкие богатыри осмелели и приготовились к атаке.

— Может, я снова попробую? — попросил Яромир, но Илья покачал головой. — Видишь, новую пакость учудить хотят? Нет уж, пусть Добрыня попробует!

— А чего тут пробовать? — удивился Добрыня Никитич и, едва судья дунул в дудку, ринулся на бронированную толпу. Рыцари быстро сомкнули строй, но лишь глухо стукнулись друг о друга и, полуоглушенные, завертелись на месте, не соображая, где чьи ворота.

— А где Добрыня-то? — удивился Яромир.

— Да вон, возле ворот, не видишь, что ли? — отмахнулся Илья, из-под руки разглядывая, что происходит у вражеских врат. Добрыня и впрямь был уже на месте. Он бежал словно бы мимо, но тут его правая рука сделала неуловимое движение — и ядро вкатилось в ворота.

— Один — один! — удовлетворенно произнес судья, потирая руки. — Давайте, братцы, нажимайте, игра-то скоро закончится!

— Нажмем, — лениво пообещал Муромец и уселся на кромке поля. Его примеру последовали и остальные.

— А чего сидим? Играть ведь надо! — забеспокоился Яромир.

— Пусть теперь Микула Селянинович поиграет, — сказал Илья. — Хватит бегать!

Яромир с трепетом посмотрел на более чем внушительную фигуру их вратаря. Между тем воодушевленные немцы, запинаясь и чертыхаясь на каждом шагу, покатили ядро к русским воротам. Докатив, они остановились и стали советоваться. Микула, по-доброму усмехаясь, смотрел на них. Наконец немцы разделились. Двое из них подняли ядро, а еще двое бросились в правый угол, но Микула Селянинович вышиб их оттуда одним щелчком. Ядро, не успев пересечь линию, оказалось в руках у вратаря.

— А теперь держись! — гаркнул Микула Селянинович и, словно игрушку, метнул семипудовый снаряд прямо во вражеские ворота!

— Гол! — неистово заорали трибуны. — Го-ол! — И в это мгновение судья дал финальный свисток. Игра закончилась.

Немецкие рыцари уходили с поля, пошатываясь и скрипя сочленениями, как толпа испорченных роботов. На призыв отметить вместе такой день и посидеть в «Трех дураках» капитан немецкой команды ответил вежливым отказом. На ломаном русском он сказал, что до трех дураков они еще не доросли, скорее уж пять идиотов... Тем более, что пятого, то бишь вратаря, искали довольно долго. Сначала немцы стояли у своих ворот в скорбном молчании, разглядывая груду пустых искореженных доспехов, и с ужасом представляли судьбу вратаря. Потом он все-таки нашелся, но уже в толпе зрителей, с огромным фингалом под глазом. Второй фингал ему поставил капитан команды.

— Вот такая хрень, — сказал Илья Муромец задумчиво. — Вторая встреча будет на их поле; там уж наши друзья постараются отыграться!

— Фигу с маслом! — сказал Яромир. — Против нас они не потянут!

Добрыня усмехнулся и начал насвистывать какую-то мелодию. Алеша Попович тоже неопределенно пожал плечами.

— Да что вы, братцы, они же слабаки! — воскликнул Яромир, но Илья Муромец посмотрел на него как на несмышленыша и положил на плечо тяжеленную руку.

— Дома-то они себе ядрышко полегче подберут!

— Заодно и волчьих ям накопают, — добавил Добрыня, ласково прищурившись, словно вспоминая приятные минуты, проведенные в волчьей яме.

— С воротами что-нибудь учудят, — сказал Попович. — Колдовство какое-нибудь применят!

— Ага, — подхватил Муромец, — в прошлом году они выписали чародея из Франкмасонии, так тот больше на шнапс налегал, чем на колдовство! Заставил ворота прыгать по всему полю! Каково, а?

Богатыри дружно расхохотались.

Однако их планам справить победу в «Трех дураках» не суждено было сбыться. На выходе со стадиона их ждал запыхавшийся гонец.

— С-с-срочно! — заикаясь, выдавил он. — Вас Свя-вя-вя-вя....

— Тогор! — рявкнул нетерпеливый Илья. — Свя-тогор! Сколько раз тебе, Окулька, твердить, чтобы не мешал самогонку с пивом? Сначала пиво, потом самогон. Ясно?

— Я-я-я-я... — начал гонец, но Муромец отстранил его могучей дланью и оставил в одиночестве договаривать непослушное слово.

— За мной, братцы! — скомандовал Муромец. — Святогор срочными вызовами не разбрасывается! Дело, видать, серьезное!

Но друзья уже сами все поняли и, не сговариваясь, понеслись к терему капитана богатырской дружины.

Во дворе под парами стояла самоходная коляска. Сердитые стрельцы из охраны окружили экипаж, чтобы не сунулся любопытный и не испортил дорогую вещь. На двери висела табличка с грозной и короткой надписью:

«ИДЕТ СОВЕЩАНИЕ»

— Никак у Святогора гости! — испугался Илья. — Что же стряслось-то? Может, опять террористы голову подняли? Неспроста это, ох неспроста!

— Может, война? — с надеждой произнес Алеша Попович, прыгая через три ступеньки. — Эх, тогда бы повеселились! Эх, и навели бы шороху!

— Тебе бы все повоевать, — пробормотал Илья, — а людям-то каково? Крестьянству одна докука!

— Рабочий класс тоже будет недоволен, — вставил на бегу Добрыня. — Лучше провести точечную операцию...

Последние слова он договорил уже перед самой дверью. Из кабинета доносились сдержанные голоса. Муромец в нерешительности остановился.

— Чего топчетесь, как слоны? — донеслось из кабинета. — Давай, заходи побыстрей!

— Есть заходи побыстрей! — хором рявкнули богатыри и ввалились в кабинет. За Святогоровым столом сидел канцлер Кощей и недовольно поигрывал гусиным пером. Святогор, невольно лишенный своего законного места, ходил из угла в угол. Увидев богатырей, он просиял.

— Вот они, победители, ваше высокопревосходительство! Орлы!

Его высокопревосходительство усмехнулся, отбросил в сторону перо и уставился на богатырей, как коршун на добычу.

— Ну, прежде всего поздравляю вас с победой! Хорошо играли. Показали иноземцам, почем фунт лиха!

— Рады стараться! — дружным хором ответили богатыри, не сводя с него глаз.

— Молодцы, молодцы... Однако просветите меня, любезный Святогор! Этих троих я давно знаю. Ухари еще те! Натуральные архаровцы. А этот юноша не по ошибке ли к ним прибился? Вроде и вид такой благообразный!

— Не случайно, ваше высокопреосвященство! — отрапортовал Яромир.

— Что-о? — Кощей буквально подскочил с места, глаза у него, казалось, вот-вот вылезут из орбит. — Как ты меня назвал?

— Ваше высокопревосходительство! — вступился за Яромира Святогор. — Не гневайтесь на молодого человека! Он только позавчера приехал из деревни и еще не искушен в наших чинах и титулах! Он просто оговорился!

— Оговорился! — Кощей нахмурился. — Ничего так просто, любезный Святогор, не бывает! Раз оговорился, значит, невнимательно слушал старших. Если невнимательно слушал старших, стало быть, не уважает! Тут и до бунта недалеко... Что скажешь? — Он уставился на Яромира. Витязь стоял ни жив ни мертв.

— Ну, что молчишь?

— Никак нет! — выдохнул наконец Яромир и тут же жалобно добавил: — Я в богатырскую дружину хочу!

При виде такого деревенского простодушия Кощей оттаял.

— Все хотят в богатырскую дружину. Ты вот сначала подвиг соверши, потом и просись! Ну как, готов?

— Всегда готов! — весело крикнул Яромир. Кощей вздрогнул.

— Ну и голос у тебя! Прямо иерихонская труба! Ладно. К делу. То, что я вам сейчас скажу, является важнейшей государственной тайной. Об этом не должен знать никто, слышите?

— Так точно! — ответил за всех Илья Муромец.

— Головой ручаетесь! — Кощей на минуту замолчал, будто размышляя, стоит ли ему дальше продолжать или нет, и решил продолжить.

— Вчера произошло тягчайшее государственное преступление. Был похищен наследник престола Иван-царевич! — сказав это, он посмотрел со значением на лица богатырей и не увидел ничего, кроме делового внимания. Это ему понравилось.

«Никаких лишних эмоций! — подумал он, — хорошо вымуштрованы ребята! Пожалуй, у таких может получиться!»

— Помимо этого, — продолжил канцлер, — была похищена моя дочь. Оба похищения произошли примерно в одно и то же время. Предположительно, это дело рук небезызвестного Жужи. Его в городе сейчас нет, и где он скрывается — неизвестно. Ваша задача — найти Жужу, допросить и выяснить, куда он девал обоих детей. Далее, не мешкая, приступить к спасению царевича и моей дочери. Дело, как вы сами понимаете, политическое. Огласка может привести к непредсказуемым последствиям. Задание нужно выполнить быстро и в полном объеме. Все ясно?

— Все ясно! — отрапортовал Илья Муромец. — Разрешите выполнять?

— Выполняйте! — четко сказал Кощей и отвернулся. Но Илья и не думал уходить.

— Что еще? — недовольно спросил Кощей.

— Денег на дорогу и на непредвиденные расходы, — простодушно ответил Муромец. — Овес-то нынче дорог!

— Обеды тоже недешевы! — вставил Алеша Попович.

— Держите! — Кощей бросил им кошель, туго набитый серебром, и махнул рукой. Муромец поймал кошель на лету, подмигнул друзьям и поспешил выйти.

— Встречаемся через полчаса у городских ворот, — сказал он. — На сборы времени хватит. Брать в дорогу только самое необходимое!

## 16

Через полчаса друзья были у городских ворот. Все, кроме Ильи Муромца. Стрельцы боязливо косились на богатырей, которые при полном вооружении производили поистине неизгладимое впечатление.

— Где наш боров-то? — лиховался Добрыня. — Вот всегда так: назначит время, а сам опаздывает!

— Ему одну кольчугу натянуть, сколько времени надо, — улыбнулся Алеша Попович. — Войди в положение...

— Войди в положение! Я тебе не девица, чтобы входить в положение! — нахмурился Добрыня. — Тут, можно сказать, государство разваливается, а он резину тянет!

— А что такое резина? — скромно поинтересовался Яромир.

— Резина? Ну, это то, что в трусы вправляют, — туманно объяснил Добрыня.

— А что такое трусы?

— Так на тебе и трусов нет? — изумился Добрыня и тут же захохотал: — Ну дает! Поэт! Гений без трусов! Ха-ха!

— Новый анекдот? — поинтересовался Илья, незаметно выруливая откуда-то из-за угла. Яромир покраснел.

— Наш Яромирка без трусов ходит, — с готовностью доложил Добрыня. — Ты ему, Илья, на собственном примере покажи, что к чему, ха-ха!

— Есть вещи, о которых не принято говорить вслух, — строго заметил Алеша Попович.

— Ладно, ладно, да я же пошутил! — пошел на попятный Добрыня. — Мы же друзья! А с друзьями только и можно пошутить.

— Не по делу веселитесь, — заметил Илья Муромец. — Примета нехорошая! Вот сделаем дело, тогда и позубоскалить можно. Но не сейчас! А ну, волчья сыть! — крикнул он стрельцам. — Открывай ворота!

С тяжелым тележным скрипом ворота отворились, и друзья во весь опор поскакали вперед.

После часовой езды Илья неожиданно остановился. Скакавший за ним Добрыня вмазался в него, следом налетели Попович и Яромир. Образовалась куча мала. Пока расцепляли запутавшихся лошадей, все изрядно притомились.

— Перекусим? — высказался Илья.

— Ты скажи, почто остановился? — поинтересовался Добрыня.

— Как почто? — удивился Илья. — Перекусить, конечно!

— А я думал, определиться, куда скакать, где Жужу искать?

— Это тоже вопрос, — задумался Илья. — Вот заодно и обсудим. Располагайтесь, ребята!

Богатыри спешились и устроились на обочине. Илья расстегнул сумку и принялся выгребать припасы.

— Навались! Только вина мало. Мало вина, я сказал! А ты как клещ присосался! — Он отнял у Добрыни кожаный бурдюк и приложился к нему сам.

— Куда путь-то держим?

— Жужу ловить! — напомнил ему Алеша Попович, отбирая у Ильи бурдюк.

— Это я и без тебя помню, — огрызнулся Муромец. — А где этот Жужа?

Тут богатыри разом уставились на Яромира. Яромир неопределенно пожал плечами.

— Еще позавчера он был в Суждале. Там у него целое разбойничье гнездо. Туда даже миледя приезжала и этот, барон... Шнапс!

— Постой, постой! Ты нам этого не рассказывал. — Попович даже привстал от удивления. — Ну-ка, расскажи по порядку все, что знаешь!

Яромир покраснел. Рассказывать о своем сидении в сундуке не хотелось, но дело, очевидно, было настолько важным, что все остальные резоны уходили на второй план.

— Хорошо, — сказал Яромир. — Только не смейтесь! — и рассказал друзьям все, что видел, от начала и до конца.

— Вот, значит, как! — посуровел Илья Муромец, когда Яромир закончил рассказ. — Решили Русь-матушку изнутри взять! Я всегда знал, что этой бабе... ну, Яге, нельзя доверять! Ишь ты, миледью назвалась!

— Никакая она не миледь, а старая... — начал было Добрыня, но Попович его перебил.

— Попрошу не выражаться!

— А я и не успел! — парировал Добрыня.

— Хорош базарить! — Илья поднялся с травы и отряхнул колени. — Вперед, братцы! Дело-то будет потруднее, чем кажется!

— В Суждаль! — крикнул Добрыня. — Да вон он! Виден уже.

Действительно, впереди заблестели маковки церквей, а справа причудливо извивалась река.

— Тогда сразу на постоялый двор, а там уже определимся, — сказал Яромир.

## 17

У ворот города стоял все тот же пьяный стрелец и с любопытством глядел, как шустрые кумарские купцы втаскивают в пролом в стене здоровенный мешок с курагой. Рядом стояли другие мешки: с кишмишем, изюмом и финиками. Кумарские купцы задорно поглядывали на стрельца и скалили белые зубы.

— Зачем в ворота идти? В дыру иди, налог платить не нада!

— Ай, хороший стражник, зачем нэ везде такой!

Дыра была недалеко от ворот, и кумарские приколы были слышны хорошо. Однако стрелец то ли делал вид, что ничего не видит, то ли и в самом деле ничего не видел и не слышал. Всадников, однако, он узрел и тотчас загородил дорогу.

— Куды прешь? Не пушшу! Эта... Налог плати!

Илья посмотрел на стрельца и подмигнул товарищам.

— Сыграем?

— Сыграем! — хором ответили богатыри. Спешившись, они подошли к стрельцу. Яромир отобрал у стража бердыш, чтобы не поцарапался, и, глядя ему прямо в глаза, спросил:

— Помнишь ли меня?

— А ты кто такой, чтобы тебя помнить? — покачнулся стрелец. — Я вот сейчас наряд позову! — Он вытащил было свисток, но Илья опередил его и носком ноги ударил стрельца в заднее место. Стражник взвыл и взлетел едва ли не под облака, но приземлился не на траву, а на пятку Добры не и тут же был послан Поповичу. Алеша сделал длинный пас... Слишком длинный! Стрелец сначала шмякнулся об забор, отскочил, словно мячик, и был принят Яромиром, который наподдал от души, вколачивая гол в городские ворота. Стражник со свистом миновал покосившиеся столбы и исчез в соседнем огороде. Вскоре оттуда донесся свирепый лай и истошный визг.

— Вот теперь уже точно, один — ноль! — счастливо улыбнулся Илья Муромец. Кумарские купцы, бросив перетаскивать контрабандный товар, как зачарованные, уставились на богатырей.

Илья поманил их пальцем:

— А ну-ка, хлопцы, подите сюда!

Кумарские «хлопцы», словно кролики, загипнотизированные удавом, на негнущихся ногах направились к богатырям. Один из них внезапно очнулся от странного транса, схватил мешок с урюком и, сахарно улыбаясь, бросился к ним.

— Дарагой дрюг! Нэ абижяй, да! Сматры, какой урук? Кушай, дарагой! Во всем Чучмекистане люччи нэ найдешь! А какой кизюм! Бэз косточка! Слюший, мед, а не кизюм!

Откуда-то, как по волшебству, появился мешок изюма. Яромир краем глаза отметил, что остальные мешки довольно быстро уволокли прочь.

Илья почерпнул полную горсть урюка и отправил в рот. Сладко прищурился, неторопливо, с расстановкой, прожевал, прислушиваясь к собственным ощущениям. На его упитанной физиономии появилось блаженное выражение.

— Ну как? — осведомился Добрыня, непроизвольно сглатывая слюну.

— Чёй-то не распробовал! — Илья выгреб из мешка еще одну горсть урюка и так же неторопливо разжевал.

— Сладкий урюк, как дэвочка! — разулыбался кумарин.

Через несколько секунд все богатыри кушали урюк, время от времени прищуриваясь и вздыхая. Затем настала очередь изюма. Когда и с изюмом было покончено, Илья грустно вздохнул и потрепал кумарина по щеке.

— Годится. Можешь торговать!

— Спасыба, гаспадын началнык! — обрадовались купцы и шустро ломанулись в проем.

Илья тотчас нахмурился.

— Надо найти градоначальника и повесить, как собаку! Караул сменить, дыры в заборе залатать! А ворота, ворота где?!

— На них бабы белье полощут, — сказал Яромир.

— Опять же непорядок! Ладно. Будет время — займусь я этим городишком! Наведу порядок, ать-два! — И, засмеявшись, довольные богатыри отправились дальше. Яромир хорошо запомнил дорогу на постоялый двор, и вскоре они были на месте.

На постоялом дворе царили разруха и пустота. Хозяин сидел на камушке перед воротами и пускал слюни. Время от времени он принимался что-то гугукать, но в этом детском лепете невозможно было хоть что-то разобрать. Илья покосился на Яромира.

— Здорово же ты его приласкал! Даже я так не умею!

От такой похвалы Яромир невольно смутился.

— Спасибо добрым людям, научили! Нужно знать, куда стукнуть, вот и вся наука.

— Не гуманно это, — пробормотал Добрыня. — Ты бы его уж убил сразу, чтобы не мучался! И ему хорошо, и людям не противно!

— Не спеши осуждать, Добрынюшка, — прогудел Илья, хитро поглядывая на Яромира. — Тут, чую, девка виновата! Наська, что ль? Ну, та самая, которую ты Матвееву заместо дочки подсудобил! Кстати, хорош подарочек, я бы и сам от такого не отказался! — Илья коротко хохотнул, поскреб пятерней в затылке. — Она теперь у нового батюшки просит повозку на нутряном огне! Только не нашенскую, а из Франкмасонии, на каретных колесах и с позолоченной трубой. Название у этой телеги больно неприличное, дай бог памяти...

— Пежо! — охотно подсказал образованный Попович и тут же повернулся к Яромиру. — Друг мой! А нельзя ли его обратно ввести в разум?

— Мозги вправить! — подсказал Добрыня и захохотал.

— Вот именно.

— Можно, конечно, — кивнул Яромир. — Дело-то пустяковое, да ведь он опять за разбой примется!

— Не примется, — пообещал Илья. — Я его расспрошу, а потом пару раз шваркну об стенку, и ему не до разбоя будет.

— Вот истинный гуманист! — расцвел Добрыня. — Сразу видно хорошего человека. Ладно, друг мой, вправляй ему мозги, да только поскорее, смотреть тошно. И смердит, как свинья...

Яромир кивнул и молча подошел к поглупевшему Жухраю. Прицелился.

— Гум-ням-ням? — улыбнулся Жухрай.

Хрясь! Могучий кулак Яромира с размаха опустился ему на голову. Хозяин покатился в пыль, а когда поднялся, идиотская улыбка уже не украшала его глумливую физиономию. Взгляд Жухрая был глубок и сосредоточен.

— Извините, господа... — Он отряхнулся от пыли и осторожно принюхался. На его лице изобразилось беспокойство.

— Прошу вас подождать меня пару минут, я должен привести себя в порядок!

С этими словами Жухрай исчез в дверном проеме. Илья изумленно посмотрел на Яромира.

— Это ж как свесить надо, чтобы мужик так резко поумнел? Слушай! Дай одному моему знакомому по черепу, а? Ему тоже поумнеть не мешает. Хороший человек, а дурак дураком!

— Не себя ли имеешь в виду? — покатился со смеху Добрыня. — Вот потеха так потеха! Ха-ха! Нет уж, кто отроду балбес, того тумаком не исправишь. Верно я говорю?

— Еще как исправишь, — не согласился Яромир. — Я вот до пятнадцати лет с трудом говорил, а как слегой по башке перетянули, так и поумнел. Стихи писать начал!

— Во! — обрадовался Илья. — Так и сделаем! А за мной не заржавеет!

— Только после того, как царевича разыщем, — сказал Яромир.

— Знамо, что так! Только ты уж не подведи! Покрепче вдарь! А то у меня больно голова дубовая... То есть у моего приятеля. Иной раз двинут булавой, так даже шишка не вскочит!

Тем временем во дворе появился хозяин. Он переоделся во все чистое, умылся и даже опрыснул себя духами.

— Господа! — обратился он к богатырям с чувством глубокого внутреннего достоинства. — Мне жаль, что не могу предложить вам изысканной кухни. Все мои работники куда-то подевались, а продукты расхищены! Но хлеб я испеку сам, а чистые постели в доме найдутся!

Яромир смотрел на Жухрая во все глаза.

— Слушай! — прошептал Попович. — Что-то не похож этот тип на разбойника... Может, ты того... Сделал его умней, чем надо?

— Перестарался, — кивнул Яромир. — От такого толку не добьешься! Придется еще раз двинуть! — сказав это, витязь осторожно стал заходить сзади.

— Может быть, вам поискать более приличное пристанище?

Хрясь! Это рука Яромира снова пришла в действие. На сей раз более успешно. В голове Жухрая что-то щелкнуло, на мгновенье старый разбойник обалдел, но быстро пришел в чувство и уставился на Яромира. По его заметавшемуся взгляду Яромир понял, что хозяин узнал его, а увидев еще трех богатырей, и вовсе приуныл. Приуныть-то приуныл, но постарался послаще улыбнуться.

— Что нужно могучим богатырям от старого, больного человека?

— Екарный бабай! — Муромец сгреб Жухрая за шиворот и притянул к себе. — Вот скажи, человече, почему ты, даже когда шибко умный, все равно дурной?

— А?..

— Моя твоя не понимай! — испугался Жухрай. — Не губи, отец родной!

— Я тебе отец?! — изумился Илья и даже выпустил разбойника из рук. — Да я тебя за одно это слово... Ух! — Илья поднял кулак, но Жухрай быстро залепетал:

— А откуда вы знаете, ваше богатырство, может, и отец? Вы вон по свету сколько мотаетесь, везде бываете, девки-то вас, небось, любят!

— Твоя правда, — осклабился Илья. — Сильно любят, ну а мы, стало быть, отвечаем взаимностью! Ну так что с того?

— А то! Вас вон Муромцем кличут, а в Муроме-то давно ли были?

— Ох, давно! — задумался Илья. — Лет пятнадцать назад!

— Небось, и девка была, — продолжал гнуть свое Жухрай.

Глаза у Ильи затуманились.

— Была. Зойка-каракатица! Хорошая баба, только страшная больно!

— Так вот, этой Зойки я и есть сын! — с чувством произнес Жухрай и тут же взвыл. — Здравствуй, папа! — с этими словами он бросился на богатыря и с размаха ткнулся лысеющей головой Илье в живот.

Муромец обалдел. Он погладил «сынка» по скалистому черепу.

— Здравствуй, сынок! — пробормотал он растроганно.

Теперь пришла пора обалдеть друзьям. На какое-то время они лишились дара речи. Наконец Добрыня густо откашлялся и попытался осторожно прервать гнусные «сыновьи» ласки.

— Илья, да ты только погляди на этого разбойника! Да он тебя в два раза старше!

— Не старше я, не старше! — захныкал Жухрай. — Жисть-то у меня какая тяжелая! Подыстрепался чуть-чуть!

— Тебе сколько лет? — рявкнул Яромир. — А ну отвечай, или я за себя не отвечаю! В щепки изрублю!

— А вот и не изрубишь, не изрубишь! — глумливо ответил Жухрай, поудобнее устраиваясь на широкой богатырской груди. — А лет мне... Аккурат пятнадцать и есть!

— У-ух! — разом выдохнули богатыри. Все, за исключением Муромца.

— Во дает! — с оттенком восхищения произнес Добрыня. — Ну хорошо. Ты скажи, разбойничья душа, куда Жужа делся? Нам от тебя больше ничего и не надо!

— Да уж, сынок, ты лучше скажи, — прогудел Илья, смахивая набежавшую слезу. — Мы при государственном деле! За пособничество я и сына родного не помилую! — Он решительно отодвинул от себя Жухрая, вгляделся в него и сплюнул с досады. — Так и есть! Весь в мать пошел. Такой же урод! Тьфу! Ну, говори, милый, а то ведь... Я тебя породил, я тебя и убью!

— Ах, батюшка! — промурлыкал Жухрай. — И не помню, и не ведаю! Он ведь, залеточка, разве говорит, куда идет? Появился — и смылся! Да вы не беспокойтесь, все узнаем-разведаем! Вы вот спать-то ложитесь, отдохните с дороги, а я схожу, кое-кого порасспрошу. Пойдем, папашечка, я тебе лучшую комнату отведу, постелька — просто загляденье! Сны на ней снятся сладкие, духовитые!

— Это небось та самая постель, которую ты мне подсудобил, змей проклятый! — не выдержал Яромир. — Да я тебя... — Он уже было поднял руку, чтобы отвесить старому мерзавцу подзатыльник, но Илья перехватил ее:

— Ты, Яромирка, сына моего не трогай! Я с ним сам разберусь! А ну, поворотись-ка, сынку!

Жухрай повернулся, глупо ухмыляясь.

— Я с твоей мамкой знаешь, как ладил?

— Как? — наивно поинтересовался Жухрай.

— А вот так! — ласково проговорил Илья и одним тычком выбил Жухраю все зубы до единого!

— О! У! — Жухрай схватился обеими руками за пасть и бросился в темноту дома приводить себя в порядок.

Друзья посмотрели друг на друга и весело рассмеялись.

— А я уж подумал, что ты и впрямь поверил, будто этот разбойник — твой сын! — сказал Добрыня. — Здорово ты все разыграл! Ну прямо как виртуоз! Всех одурачил!

— Так он сын и есть, — пожал плечами Илья. — Неужто кто такими вещами шутить станет?

— Да какой он сын! — застонал Алеша Попович. — Ему навскидку лет шестьдесят! А тебе?..

— Не шестьдесят ему, — заупрямился Илья. — Меньше! И это... Насчет Зойки-каракатицы откуда он знает?

— Так ты же сам ему только что сказал! — рассердился Добрыня. — Все, братцы! Не могу больше! Пошли отдыхать.

Они поднялись на второй ярус, и Яромир стал открывать одну за другой двери. Везде царили беспорядок и разгром. Только в той комнате, где ночевал Яромир, мебель оказалась не украдена. Правда, постельного белья и в помине не было.

— Здесь и заночуем, — сказал Илья, устраиваясь на полу. — А сынок тем временем все разузнает!

Жухрай не появлялся долго. Очевидно, отцовские ласки пришлись ему не по вкусу. Наконец он появился на пороге комнаты.

— Вот и чудненько, вот и устроились! — прошамкал он, стараясь не открывать рта. — Вы отдыхайте, а утром я все, как есть, скажу!

— Сынок, подойди сюда! — тихо сказал Илья.

— Что, папа? — затрясся разбойник.

— Подойди, подойди!

Жухрай, как на ходулях, подошел к Илье.

— В морду хочешь? — улыбнулся Илья.

— Спасибо, папашечка, я уже получил! — прошамкал Жухрай.

— Коли ты сын богатыря, так и воспитание у тебя должно быть богатырское! — философически изрек Илья Муромец и из положения лежа наладил хозяину такого пинка, что того вынесло в коридор едва ли не вместе с дверью. Дверь, правда, устояла.

Гнусно завывая, Жухрай скатился вниз и выскочил во двор. Улица немедленно огласилась жалобными воплями и стонами.

— Люблю слушать, когда вот так поют! — сказал Илья. — Честное слово, даже за душу берет!

А ты его почаще бей, — посоветовал Добрыня. — Глядишь, певцом сделаешь!

Между тем за окнами стемнело. В опустевшем доме Яромир не смог отыскать ни лампы, ни свечки. Пришлось ужинать в темноте. Впрочем, на аппетит это не повлияло. После ужина Яромир продемонстрировал друзьям кровать-ловушку.

Илья громко восхищался, цокал языком, наконец не выдержал.

— А долго ли падать-то?

— Не знаю, — сказал Яромир. — Там ведь подвал!

— Сейчас узнаем! — сказал Илья и, подхватив с пола скамью, швырнул ее в подвал. В следующее мгновение скамья глухо стукнулась обо что-то, кто-то взвыл дурным голосом, кто-то, наоборот, громко захохотал.

— Да-а... — протянул Добрыня, тщетно вглядываясь в черный провал на месте ложа. — Не скучно тебе здесь было ночевать!

— Думаю, что и нам скучать не придется, — предположил Алеша Попович. — Судя по морде хозяина, он уже придумал какую-то пакость!

На всякий случай друзья подперли дверь оставшейся скамьей, а на фальшивую кровать взгромоздили дубовый стол и улеглись прямо на пол.

Яромир слушал, как ровно и глубоко дышит Муромец, как посапывает Добрыня, и от нечего делать следил, как медленно ползет по потолку отсвет от полной луны. В следующее мгновение ему показалось, что мимо окна промелькнула чья-то тень. Яромир привстал на локте, и тут ставни на окне с тихим стуком сомкнулись.

«Что за чертовщина?!» Яромир вскочил и в темноте наступил на чью-то руку.

— Чего галавесишь? — пробормотал Илья. — Дай спать!

— Кто-то ставни закрыл! — прошептал Яромир. — Неспроста это!

— Пустяки! — Илья перевернулся со спины на бок. — Спать спокойней будет! Не суетись, утром разберемся!

Яромир нащупал рукой свободное место. Лег. Теперь, как назло, не спалось. Откуда-то снизу послышались голоса. Яромир снова поднялся и на цыпочках подошел к фальшивой кровати. Теперь уже проснулся Добрыня.

— Хватит бродить! Яромирка!

— Там, внизу, кто-то разговаривает!

— Так это ж постоялый двор, дурья твоя башка! Может, постояльцы?

Яромир сдвинул в сторону прикрывающий дыру стол и прижался ухом.

— Масла не жалей! — крикнул кто-то. — А дверь-то хорошо приперли?

— Бревном! — простонал кто-то голосом Жухрая.

— Смотри! Сам перед миледей отвечать будешь!

— Огня, братцы, и тикаем!

«При чем тут масло? — подумал Яромир. — Бревно какое-то? А миледю, видать, недаром боятся! Что же ни задумали?»

Он снова лег, но минут через пять ему показалось, что из-за двери потянуло дымком.

«Пожар!» — испугался Яромир. Вскочив на ноги, он бросился к двери, откинул в сторону лавку и попытался выйти в коридор. Однако не тут-то было!

— Приперли, что ли? — удивился он и тут же вспомнил, о чем говорили голоса внизу. Дверь и в самом деле была подперта бревном, а масло понадобилось для того, чтобы избу запалить!

— Горим, братцы! — завопил он, расталкивая друзей. Слава богу, богатырям не пришлось объяснять, что к чему.

— Тикать надо, ребята! — ахнул Илья. — Иначе — кранздец!

— Двери заперты, окна тоже, — мрачно напомнил Добрыня. — Плохо дело!

— В чем дело? — удивился Попович. — Выбить их, к чертовой матери, и всего делов! — Он подлетел к окну и ударил по ставням кулаком. Ставни даже не шелохнулись.

— Это же колдовство! — догадался Яромир.

— Ну конечно, колдовство! — спокойно согласился Илья и задумчиво огляделся. Неизвестно, что он мог увидеть в кромешной темноте, но через минуту Муромец доложил:

— Можно всю избу по бревнышку растаскать!

— А эти бревна нас и придавят, — не согласился Яромир. — Надо, братцы, спускаться через дыру!

— Точно! — обрадовался Добрыня. — Там же вместо кровати дыра до самого погреба!

— Верно, — согласился Илья. — Только это... как бы нам не убиться! Лететь-то долгонько!

— А зачем прыгать? — возразил Яромир. — Дыра-то довольно узкая. Если упереться в стену спиной и потихоньку спускаться, все будет нормально.

— Тогда я полез! — сказал Илья. Отшвырнув в сторону стол, которым прикрыли лаз, он спустил в дыру ноги, нащупал перекаты и стал спускаться. Через минуту он соскользнул ногой и с грохотом сорвался вниз.

— Ты как, цел? — крикнул в дыру Добрыня.

— Конечно, цел! Только пол проломил немного! Прыгайте по одному, а я вас ловить буду!

— Давай, Яромирка, теперь твоя очередь! — шепнул Добрыня.

Яромир перекинул ноги через край и стал спускаться. В какой-то момент он тоже потерял опору и рухнул прямо на руки Илье.

— Вот и лады! — довольным тоном прогудел Илья. — Следующий!

Через минуту таким же манером приземлились и Добрыня с Поповичем.

— Где мы?

— Темно, хоть глаз выколи!

— Братцы, дайте осмотреться!

— Да как же тут осмотришься, если темнотища такая? — удивился Илья.

— А я ощупью! — ответил Яромир.

— Только смотри, не нарвись на что-нибудь! — напутствовал его Муромец. — Это тебе не девок на сеновале щупать!

Яромир растопырил руки и молча пошел вперед. Вскоре он нащупал чьи-то усы, бородищу, здоровенные зубы...

— Братцы! Мне кто-то рукой в рот залез! — испуганно прошептал Добрыня. — Тьфу, гадость!

— Это я, — признался Яромир. — Извини, нечаянно!

— А я уж подумал, что нечисть какая, — сказал Добрыня. — Хотел кистенем промеж рог зарядить!

Наконец Яромир нащупал дверь. Она оказалась заперта. Просто заперта. Без всяких колдовских штучек. Когда Яромир пнул ее ногой, дверь вынесло из стены. Где-то вдалеке слышались голоса, кто-то звонил в колокол, кто-то пробежал по двору и стукнул калиткой.

Друзья выбрались из горящего дома и осмотрелись. Во дворе было полно народу. Никто на них не обратил внимания. Жухрай, пригорюнившись, сидел на камне и лил крокодиловы слезы:

— Подпалили, злодеи! Все, как есть, сожгли! И куды ж я, граждане, теперь подамся? Это все вороги приезжие чертово зелье курили, сами сгорели и хату спалили! Ох, не могу! Ох, держите!

Доверчивые горожане прониклись сочувствием, но тушить пожар не торопились. Кто-то прошел мимо, постучал по пустым бочкам и лениво осведомился:

— А что же ты, любезный, водой не запасся?

— Была вода! — Жухрай ударил себя кулаком в грудь. — Была, да кто-то всю вылил! Видать, заранее готовился!

Муромец не спеша подошел к Жухраю. Яромир невольно остановился, чтобы посмотреть, что будет дальше. Попович и Добрыня бросились выручать коней, но их кто-то уже вывел из конюшни, и теперь они носились по кругу, увеличивая общую сумятицу.

— Сыно-ок! — позвал Муромец, остановившись в шаге от Жухрая.

— Что? Чего? — Жухрай вздрогнул, как от удара плетью, попытался было вскочить на ноги, но Илья прижал его рукой.

— Не спеши. Надо поговорить!

— Граждане! — пронзительно заверещал Жухрай. — Меня душат! Разбойники, тать ночная!

Аккурат при слове «тать» во дворе появились стрельцы. Они вкатили во двор пожарную телегу. Кривоногий, похожий на карапуза начальник стражи подбежал к Жухраю.

— Ты, что ль, хозяин?

— Я! — крикнул Жухрай, пытаясь освободиться.

— Тушить будем али как?

— Како тушить? Не видишь, меня тать совсем заел! — зарыдал Жухрай. — Спасите, помогите!

Начальник стражи мельком взглянул на Муромца и сделал вид, что никого не увидел.

— Значит, тушить не будем! — обрадовался он. — Братцы, разворачиваемся! Хозяин говорит — пусть горит!

— Зачем только перлись? — послышались недовольные голоса, но их перебил другой, более жизнерадостный:

— Ребята, тащи картошку! Картошку пожарим!

— Нужна твоя картошка, — тут же откликнулся другой. — Васько, сбегай за шампурами! И мясо не забудь! Тащи скорей. Эх, сейчас шашлычки сварганим!

Муромец поднял Жухрая за шкирку и поднес к глазам.

— Молись, змей, сейчас в костер брошу! — сказал он и весьма убедительно размахнулся. Жухрай взвыл еще пуще, но никто на него внимания не обратил.

— Все скажу, все! Только не убивай! Отпусти грешную душу на покаяние!

Илья задумался.

— Ты почто моим сыном назвался, злыдень?

— По глупости, ваше величество! — завыл Жухрай.

— Ясно. По глупости, значит. Ну, а где твои сообщнички? Жужа где?

— Убег! В Муромские леса убег! — пролаял Жухрай.

— Уже лучше. Иван-царевича с собой взял?

— Не знаю ни про какого царевича! Не слышал... Уя!

— Я тебе дам — уя! Мозоль застарелая! — насупился Илья. — Ну, что мне с тобой делать?

— Башку ему с плеч, и вся недолга! — подал голос Добрыня. — Ведь едва не спалил, сволочь!

— Нельзя позорить оружие такой дрянью, — возразил Попович. — За ноги его, и об камень!

— Ну а ты что посоветуешь, Яромирка? — спросил Илья.

Яромир огляделся.

— Сможешь его до звезды докинуть?

— Не смогу! — признался богатырь. — Звезда, она же маленькая! Промахнусь!

— А до луны?

— До луны, пожалуй, смогу, — сказал Муромец и, размахнувшись, швырнул скулящего Жухрая в кромешную темноту ночного неба, туда, где белел тоненький серпик луны.

— По коням, братцы! — скомандовал Муромец, отряхнувшись и вытерев руки о траву. — До Муромских лесов не близко, но зато там мне все дорожки ведомы!

Яромир еще раз посмотрел на суетящихся возле пожара стрельцов, на длинные шампуры, унизанные кусками баранины, вздохнул и запрыгнул на Савраску.

У Жухрая на пожаре
Веселится праздный люд.
Удивительные хари
Жрут шашлык и пиво пьют! —

с чувством продекламировал он под смех друзей.

Выехав в чистое поле, Илья Муромец осторожно принюхался.

— Нравится, как шашлык пахнет? — осклабился Добрыня.

— Не! — Муромец покачал головой. — Принюхиваюсь к родному запаху! Муром-то хоть и далече, но все равно крепко пахнет! Вот на запах и поедем!

Минут пять он шевелил ноздрями, пытаясь уловить нечто недоступное для других, и, наконец удовлетворенно крякнув, сообщил:

— Все в порядке. Двигайте за мной!

Вскоре друзья уже скакали туда, где темными вершинами поднимались вековые леса.

— А может, все-таки заночуем? — подал голос Яромир, которому до страсти хотелось спать.

— Можно и заночевать, — откликнулся Илья Муромец. — Почему бы не заночевать? Только ведь упыри обгложут. Обидно!

Словно в подтверждение его слов, справа и слева от богатырей, как по команде, вспыхнули слабые огоньки. Они двигались параллельно и с той же скоростью.

— Ну вот, принесла нелегкая! — проворчал Илья. — Уж и пошутить нельзя! И что это у нас на Руси столько нечисти развелось? То упыри, то разбойники! В кого пальцем ни ткни — или вор, или пьяница!

— Это потому, что мы лучше всех, — сказал Яромир. — Вот враги от зависти и напустили!

— Враги, они, конечно, есть, — согласился Илья. — Но и мы, если уж по совести, те еще ухарцы! Смотри-ка, как им неймется! — Он ткнул рукой в сторону огоньков. Те постепенно приближались, стараясь взять богатырей в кольцо.

— Может, разгоним? — сказал Добрыня. — Надоело уже, честное слово!

— Разогнать недолго, — сказал Илья. — А может, они просто играются? Тогда чего же зря шум поднимать? Эй, ребята! — Он остановил коня и повернулся к огонькам. — В чем проблема?

— В чем проблема, в чем проблема! — послышался из темноты недовольный голос — Жрать хотим, вот в чем проблема! Подзакусим вами, и все будет хорошо!

— На Руси со жратвой всегда было туго, — рассудительно ответил Илья. — А вы, часом, кто будете?

— Мертвецы мы! — послышалось в ответ.

— Врете, небось, — усмехнулся Илья. — А ну-ка, постучите зубами!

В ответ раздался такой дробный стук, что у друзей заложило уши, а по спине помимо воли поползли мурашки. То ли мертвецов было очень много, то ли зубами они клацали на полную катушку, старались. Богатыри невольно переглянулись. Смутились, пожалуй, все, кроме Муромца. Он снова усмехнулся и густо откашлялся.

— Постойте, постойте! Эдак нельзя! Так и оглохнуть недолго! Уж больно некрасиво у вас получается!

— Неправда! — послышались голоса. Из ближайших кустов в сторону богатырей зеленым светом полыхнуло несколько огоньков. — Хорошо у нас получается, — проклацали мертвецы, — громко!

— Громко, да не в лад! — возразил Илья, поворачиваясь к кустам. — Вот ты, например, стукни! — Он ткнул мечом в сторону пары зеленых огоньков.

Прятавшийся за кустами мертвец напряженно замер, затем неуверенно клацнул зубами.

— Это басы! — сказал Илья Муромец. — Будешь ударником. А ты, к примеру! — Он кивнул следующему, который выглядывал из-за дерева, сидя на карачках, вцепившись в широкий ствол костлявой рукой. Мертвец со стуком сомкнул зубы. — А у тебя, наоборот, тон высокий! Слушайте, ребята, сейчас все устроим, как надо! Разберитесь по тональности: у кого звук выше — в одну сторону, у кого ниже — в другую! Все понятно?

Друзья со смешанным чувством следили за происходящим. И Яромиру, и Добрыне, и Алеше Поповичу казалось, что все они вдруг попали в сказку. Ведь то, что происходило у них на глазах, иначе не назовешь. Упыри, заинтригованные неординарным подходом, вдруг быстро разбились по парам и дружно уставились на Илью.

— Сейчас будем действовать так: на кого покажу рукой, тот зубами и стукнет! Поняли? Ну, начали!

Он ткнул пальцем в одну сторону, затем в другую, в третью... Упыри послушно щелкали зубами.

— Вот теперь уже кое-что! — делано обрадовался Илья. — Сейчас я буду напевать, а вы подыгрывайте! Ка-алин-ка, ка-алин-ка, ка-алин-ка моя! — затянул он нараспев.

Мертвецы дружно и с видимым удовольствием отщелкали «Калинку».

— А теперь «Во поле березонька стояла»! — сказал Илья и опять затянул песню. Упыри отщелкали и ее.

— Все, хлопцы, — сказал Илья, вытирая пот, — дальше сами. Песен вы знаете много, принцип работы усвоили, действуйте! И значит, так! Чтобы никакой халтуры! На обратном пути проверю!

Друзья поспешно покинули лесную поляну, но долго еще до них доносилось музыкальное клацанье зубов упырей.

— Фууу! — выдохнул Алеша. — Хорошо, что так обошлось, а то я уж думал, придется биться со всей этой сворой! Как же ты, Илья, до такого дела дотумкал?

Муромец пожал плечами.

— А я и сам не знаю. Наверное, когда испугаешься, еще и не такое придумаешь. Но ведь, черт подери, сработало!

— Сработало, — недовольно буркнул Добрыня.

— Зря сердишься, Никитушка, — сказал Илья. — Ведь все обошлось. Правильно в народе говорится: голь на выдумки хитра! А упырям теперь не до нас! Да и ни до кого! Вместо того чтобы купеческие караваны распугивать, они будут песни разучивать. Искусство, оно ведь чудеса творит!

Вскоре они доскакали до опушки леса и в изумлении остановились. Перед ними красовалась небольшая, домов на сорок, деревушка. Ни дворовых пристроек, ни загонов для скота, ни огородов — ничего. Одни только избы, да странные какие! На высоких тонких сваях, словно для того, чтобы их не заливала вода. В одном из домов горел свет.

— Кто же здесь живет? — задумался Яромир. — Может, колдуны лесные?

— А это мы сейчас узнаем, — сказал Илья и громко постучал в дверь. Послышались шаги, дверь скрипнула и отворилась. В проеме показалась чья-то лохматая голова.

— Кто стучится в дверь ко мне? — пробормотал незнакомец и, увидев широкий богатырский пояс, добавил: — С толстой пряжкой на ремне?

Яромир тотчас уловил нечто родное и знакомое и радостно завершил:

— Это он, это он, тот, кто ловок и силен!

— Стало быть, богатыри, — догадался обитатель странного дома. — Ну что ж, гость на гость — в дом радость! Заходите, гости дорогие! Только коней вон к тому кольцу привяжите, а то как бы чего не вышло!

Друзья привязали коней и вошли в дом. Хозяин провел их в светелку, где горела свеча, освещая раскрытую книгу.

— Грешен, — пробормотал хозяин. — Люблю на ночь что-нибудь интересное почитать. Да вы устраивайтесь, не стесняйтесь! А я вам горячих щец предложу!

От горячих щей никто не отказался. Яромир, стесняясь, спросил:

— А что за книжка у тебя на столе? Не стихи ли, часом?

— Бери выше! — прошептал хозяин заговорщицким тоном. — Иноземный роман! Про трех франкмасонских витязей, как они с нечистью сражались. «Три мушкетера» называется!

— А за границей тоже нечисть есть? — удивился Яромир. — Мне сказывали, что там все чисто, под метелочку! И газоны кругом! Где же там нечисти водиться?

Мужик пожал плечами.

— Ну не везде же там газоны; есть, наверное, и дикие места! А то, что у нас нечисти побольше, так это верно. Только я слышал, что наша-то нечисть больно древняя, вся перепрелая, и оттого огня боится. А у них помоложе, злее, соку побольше и цопкости! У нас, если нападают, то количеством берут. Навалятся скопом и схарчат. Если, конечно, огнива с собой нет. А коли подожжешь кого, то и домой спокойно иди, им уж не до тебя.

Муромец исподволь расспросил хозяина о разбойниках.

— Ничего не слышал, — признался мужик. — Иногда попадаются подозрительные рожи, на вид — чистые висельники. А уж разбойники или нет — неведомо. К нам-то они подходить боятся! А вы, гости дорогие, куда спешите, если не секрет?

— По государеву делу, — коротко ответил Илья. — Так что велено оказывать всяческое содействие!

— Вот и окажем! — обрадовался хозяин. — Накормил вас, напоил, сейчас спать уложу! Вот оно и есть — содействие!

Он, действительно, в мгновение ока постелил друзьям на полу, а сам завалился на печь. В избе было тихо, спокойно и тепло. Пахло щами, пирогами и сушеными травами. Яромир и не заметил, как заснул крепким сном.

Проснулись они оттого, что вся изба ходила ходуном. Яромиру спросонья померещилось, что он в лодке и встречная волна качает его вверх-вниз. На стенах позвякивала посуда, в печи танцевал горшок, норовя вырваться из-за заслонки, стол приплясывал на месте, словно после доброй чарки вина. Хозяин сидел у окна, ухватившись за подоконник, чтобы не упасть.

— Проснулись? — весело крикнул он, поворачивая к ним восторженное лицо. — Эх, жаль, не видели, как мы сейчас речку перемахнули! В один прыжок!

— Что за чудеса? — ахнул Яромир. На четвереньках, чтобы не упасть, он подполз к хозяину и выглянул в окно.

— Караул, братцы! Это что же творится-то?! Стой, куда! Ведь там же овраг! Овраг там... Сейчас гикнемся! О-ох!

Овраг остался позади, а мимо окна на сумасшедшей скорости проносились леса, поля, рощицы, речки и овраги. Но не это больше всего поразило Яромира. Рядом с ними, то обгоняя, то чуть-чуть отставая, неслась вся деревня! Длинные куриные ноги так и мелькали под каждым домом. Яромир беспомощно оглянулся назад, ища поддержки у друзей. Друзья же только что пришли в себя и ошалело таращились по сторонам.

Наконец Муромец встал и, с трудом сохраняя равновесие, подошел к окну. Минуту он всматривался в это мельтешение, потом запустил в волосы пятерню и неловко рассмеялся.

— А я-то ночью еще подумал: что за избы странные, будто на сваях стоят? А это избы на курьих ногах!

— Истинно так! — радостно улыбнулся хозяин. — У нас вся деревня такая! Нас так и называют — избачи!

— А кони? — вспомнил Добрыня и ужаснулся. — Они ж удавятся на привязи! Они ж за нами не угонятся!

— Знамо, что не угонятся, — с гордостью сказал хозяин. — Куда им! Но я это... в клеть их перевел, чтобы чего не вышло!

Услышав, что с конями все в порядке, друзья повеселели и придвинулись к окну. Всем было интересно смотреть, как лихо мчатся избы на куриных ногах. Первым о деле вспомнил Яромир. Он подсел к хозяину поближе.

— Это... Как тебя звать-то?

— Емеля! — весело ответил мужик.

— Куда скачем, Емеля?

— А куда глаза глядят! Избам-то, вишь, промяться надо! Попастись, травки пощипать... Да вы не бойтесь, скоро остановимся!

— Значит, тебе все равно куда скакать? — продолжать гнуть свое Яромир.

— Конечно, все равно. Мир-то везде одинаков!

— А до Муромских лесов нас не подкинешь?

— Так это ж совсем в другую сторону, — поскучнел Емеля.

— Так тебе же все равно! — напомнил Яромир.

— Так-то оно так, да...

— Десять рублев заплачу! — подключился к разговору Илья.

— Десять?! — ахнул Емеля. — Это ж сколько книжек можно накупить!

— Много, Емелюшка, — проворковал Муромец, позвякивая серебром. — Только ты уж поспеши! Время к полудню, а мы люди государевы!

— Верно, верно, — засуетился Емеля, — только я сейчас своих предупрежу! И поедем. — Он сжал рукой выступающий из стены пузырь. Изба тотчас громко крякнула. Остальные избы дружно закрякали в ответ.

У богатырей разом вытянулись лица.

— Это что за чудо такое? — сглотнув, произнес Добрыня.

— Это клаксон, — пояснил Емеля. — А иначе — никак. Хоть криком изойди, никто не услышит! А тут раз — и квас! Теперь все знают, что я вас до Муромских лесов подброшу и вернусь! — Он потянул на себя какой-то железный рычаг, похожий на кочергу. Изба на ходу развернулась и резво припустила в другую сторону.

— У меня избенка молодая, резвая, — пояснил Емеля. — Вмиг домчит, не успеете соскучиться! А пока давайте-ка завтракать, у меня гречневой каши полный горшок, да щи вчерашние остались!

Обедать за столом, когда и сам стол, и горшок, и миски все время норовили спрыгнуть на пол, было нелегким делом. Первую порцию каши, например, Добрыня успешно размазал по щекам и бороде. Зато вторую порцию, наученный горьким опытом, проглотил сразу, в один присест!

Хитрый Илья устроился в центре, и его качало меньше других. Зато Попович, не совладав с миской и ложкой и отправив кашу себе за воротник, совсем потерял интерес к еде и сидел смирно в уголке, потихоньку отчищаясь. Яромир решил не рисковать и жевал хлеб с ветчиной всухомятку.

От беспрестанного мельтешения за окном друзей сморило, и они задремали, а проснулись оттого, что стало как-то очень тихо и спокойно. Правда, не совсем. Изба время от времени переминалась с лапы на лапу и ублаготворенно подкурлыкивала.

— Прибыли! — радостно доложил Емеля. — Аккурат Муромские леса!

Илья посмотрел в окно и удовлетворенно кивнул.

— Держи, хозяин! — Он вытащил из кошелька царский червонец. — У меня все по уговору! И вот тебе пять рублев сверх уговора! Это чтобы нас подождал немного. Мы, глядишь, и не задержимся. А обратно доставишь — еще червонец!

От такого богатства, свалившегося ему на голову, Емеля едва не потерял дар речи.

— Благодетель! Так это ж... Это ж я теперь жениться могу!

— Ну, а мы у тебя на свадьбе погуляем, — улыбнулся Илья. — Все, братцы! Кончай ночевать, пора за дело!

Друзья оседлали коней, махнули Емеле на прощанье и углубились в лес. Это был очень неприятный лес. Здоровенные деревья росли вкривь и вкось, словно их мяла и скручивала неведомая сила. Иные дубы были чуть ли не узлом завязаны! Яромиром овладело беспокойное чувство. Такого он и в самом урочище не видел. Стало сумрачно, будто после захода солнца. Друзья двигались по еле заметной тропке, а вскоре им и вовсе пришлось спешиться: толстенные ветки преграждали путь.

— Ты прямо Сусанин! — ворчал Добрыня. — Завел нас на кулички, как выбираться будем?

— Без проблем! — коротко ответил Илья. — Мне тут одного кореша повидать надо. Он-то уж точно все про всех знает!

— Ты насчет Жужи, что ли?

— И насчет Жужи. А кореш этот... Да вот и он! Легок на помине!

Яромир не увидел ничего особенного, но зато почувствовал, как что-то сдавило грудь, заложило уши... Воздух вокруг пришел в движение, наполнился мелкой пылью, задрожал, а с ближайших деревьев посыпались листья и мелкие сучки.

— Вот баловник! — восхитился Илья. — Любит приколоться! Ну ничего, сейчас разберемся!

В следующее мгновение Илья пошел вперед, а Яромир, ничего не видя и не понимая, спрятался у него за спиной.

— Стойте, братцы! — Муромец наклонился вперед, словно навстречу ураганному ветру, поднял с земли здоровенный сучок и швырнул его куда-то вверх, почти не целясь. Что-то с шумом упало вниз. В ту же минуту все стихло. Кошмар кончился. Илья пошарил в высокой траве и поднял за шиворот кургузое нелепое существо, похожее на мужичка-недомерка.

— Вот он, красавец!

— Кто это? — отплевываясь от пыли, прокашлял Яромир.

— Нешто не узнал? — удивился Муромец. — Соловей-разбойник! А ну, волчья сыть, хватит притворяться! — Он встряхнул мужичка и пару раз приложил его об дерево, словно выбивая пыль. Мужичок крякнул и открыл мутные желтые глаза.

— Ах это ты, Илюша, — словно бы обрадовался он. — А что заранее не предупредил? Я уж думал, ворог какой лезет! Ну и решил попугать немного!

— Попугать! — передразнил его Илья. — Тебе бы все шутки шутить, а у меня государственное дело!

— Царевича, что ль, пропащего ищешь? — оскалился Соловей-разбойник.

— Все-то ты знаешь! — проворчал Илья. — Ну, ищу!

— Так ты это, отпусти меня, поговорим как люди! Что подумают твои спутники? Они ж не в курсе. А то встретились два друга в кои-то веки! Не дело так разговаривать!

Илья усадил Соловья на пенек и устроился рядом.

— Давай не тяни, рассказывай, что знаешь!

— Да знаю-то я немного, — сказал Соловей и, сломив соломинку, принялся ковырять в зубах. — А что и знаю, так тебе не на пользу.

— Это уж я сам как-нибудь разберусь, — проворчал Илья. — Ты давай базарь, не тяни резину!

— Ну хорошо. — Соловей-разбойник вздохнул, закатил желтые плутовские глаза и огляделся. — Жужа и в самом деле подцепил на базаре какого-то юнца ну и продал кумарцам по сходной цене...

— Надо думать, что цена была хороша, — вставил Яромир.

— Хороша, — кивнул Соловей. — Да и кумарцы эти — люди не простые. У них, видать, свой интерес. Но вам этих кумарцев не догнать. Они, слышь, на летучем корабле. Так что ищи своего царевича в Кумарин. А Жужа тебе сейчас без надобности, только время потеряешь. Тем более что и он куда-то слинял.

— А у тебя, случаем, нет летучего корабля? — призадумался Муромец. — Глядишь, и догнали бы!

— Откуда, — замахал руками Соловей-разбойник. — Я ведь, сам знаешь, из леса редко когда выхожу. Ну, может, раз в сто лет, не чаще. Сапоги-скороходы, правда, есть, но только одна пара. Да по нашим-то буеракам в них не особенно и разгонишься! Сдуру-то можно и шею сломать!

— Вот незадача! — Илья стукнул себя кулаком по колену. — Что делать будем? Как Кощею... Тьфу, Святогору в глаза глянем, если вернемся ни с чем?

Богатыри приуныли, но ненадолго.

— Нужна лодка, — сказал Яромир, очнувшись от размышлений. — Лодка с парусом!

— И что это тебе даст? — лениво осведомился Добрыня. — Недели две будешь на этой лодочке до Кумарин чирикать. Не годится.

— Нет, лодка отпадает, — подхватил Попович. — Только если с душой-девицей покататься!

— У тебя одни девки на уме! — рассердился Илья Муромец. — А ежели на веслах, да поднажать? Я, знаешь, как грести могу? До моря Хвалынского без отдыха!

— Все одно не догоним, — возразил Добрыня. — У них же корабль, к тому же не простой, а летучий! Наверняка он работает на нутряном тепле! Разве за таким угонишься? У него одних скоростей штук пять...

— Верно, — закивал Соловей. — Жужа сказывал, что хорош корабль: труба большая, золоченая, и дым черный, как из избы! Только они не дровами, а, слышь, каменной смолой топят, ну и жар от нее немалый!

— Вы меня не поняли! — воскликнул Яромир. — Зачем нам грести? Мы сядем в лодку, поставим парус, а Соловей-разбойник дунет! Ты дунуть-то сможешь как следует? — повернулся он к Соловью.

— Я-то? — опешил Соловей. — Дунуть? Да запросто! Так дуну, что под облака!

— Вот об этом я и говорю, — закончил Яромир.

— Гений! — хором выдохнули богатыри. — Вот это идея!

— Натуральный Петрович! — обрадовался Добрыня. — Самородок! Тебе медаль надо! Слушай, а может, тебе и впрямь в Коксфорд податься?

Илья приобнял Яромира за плечи.

— Ну что, братцы? Обгоним и перегоним кумарских купцов?

— Обгоним! — завопили друзья.

— Так нам еще лодка нужна, — возразил Яромир. — Где ее достанем?

— А это не твоя нужда, — мягко улыбнулся Илья Муромец, и от этой улыбки у Яромира невольно заныли зубы. — Сейчас на реку выйдем, будет тебе и лодка, даже две, если надо! По коням, братцы! А ты уж, Соловей, не серчай, придется тебе с нами прокатиться! Сослужить службу царю-батюшке!

— Не привык я царю-то служить, — нахмурился Соловей. — У меня ведь свой кодекс, сам знаешь!

— Ничего, тогда Кощею послужишь! Нас ведь он послал, а не кто-нибудь по мелочи!

Соловей ненадолго призадумался.

— Ну, раз Кощею послужить, тогда можно. Тогда я не против. Даже — за! Нам ведь Бессмертный как отец родной!

— Тогда полезай в сумку, — приказал Муромец, — и давай дорогу показывай!

К реке они выехали быстро.

— Вот что, — сказал Илья, — коней на реку не попрешь. Ты, Соловей, не сочти за труд, отведи их к избачу!

— Это который на курьих ножках? — догадался Соловей.

— Вот именно. Он нас на опушке ждет, на старой дороге. Вот тебе десять рублей, передашь ему и скажи, чтобы коней в столицу доставил. Только пусть не пугается. Кони-то не простые, а богатырские, могут и возражать, ругаться даже... Пусть внимания не обращает! Так вот. Как доставит коней в столицу, пусть далеко не уходит. Мы, глядишь, быстро обернемся, ну и подкинем за труды! Сделаешь?

— Ты ж, Илюша, меня знаешь, — смиренно закивал Соловей. — Разве я против твоего слова когда пойду? Надо так надо. Сделаем!

— Ну и хорошо. Глядишь, и я тебя лишний раз выручу!

Придя таким образом к согласию, Илья принялся разглядывать плывущие по реке суда.

— Это слишком мало, — бормотал Илья, словно прицениваясь, — на такое суденышко зайдешь, так оно и перевернется от натуги! А это велико, ой велико, и вообще похоже на корыто! А вот это — в самый раз! И парус крепкий, и места много, и плывет, куда надоть!

— Эй, на челне! Греби к берегу! К берегу греби, кому сказал!

Завидев всадников, купцы на челне забегали, подняли еще один парус, налегли на весла и попытались удрать.

— Именем царя-батюшки! — завопил Илья. — А ну к берегу, или я за себя не отвечаю!

Кто-то из гребцов в испуге уронил в воду весло, кто-то натянул лук и выстрелил в сторону богатырей, но свежий ветер отнес стрелу далеко в сторону.

Илья Муромец развел руками.

— Придется в воду лезть! — Он скинул кольчугу и сапоги, зябко поеживаясь, вошел в реку и вдруг бухнулся, подняв тучу брызг.

Яромир уставился на него из-под руки и невольно ахнул: богатырь плыл к челну наперехват с такой скоростью, что следом за ним бурунами кипела белая водяная дорожка.

Гребцы и купцы, увидев приближающееся с невероятной скоростью нечто, дружно взвыли от страха и, как один, попрыгали в воду, а уже через мгновение Илья перемахнул через высокий борт. Погрозив купцам кулаком, он сел на корме и повернул руль к берегу. Вскоре изящное судно оскаленной пастью чудища ткнулось в прибрежный песок.

Богатыри дружно ввалились в лодку.

— Сделаешь так, — поучал Соловья-разбойника Илья, — пока мы на середину выгребаем — приготовься. Набери побольше воздуху. Чтобы до самой Кумарии хватило...

— Ты, Илья, в мое ремесло не суйся, — обиделся Соловей. — Не мешай! Дай водоизмещение прикинуть! — Он принялся что-то вычислять на пальцах. Затем замер и вдруг стал быстро раздуваться, превращаясь в огромный, безразмерный радужный пузырь.

— Сейчас рванет, братцы! — испугался не на шутку Добрыня. — Скорей на середину выгребай!

Илья схватил весло и в два гребка вывел ладью на место старта.

Хорошо кататься в лодке,
Где на брата по молодке,
А пока молодок нет,
Мы объедем целый свет! —

продекламировал Яромир, подняв руку.

— Класс! — уже привычно восхитились богатыри. — Ты бы хоть записывал!

— А я и запи... — договорить Яромир не успел. Что-то ухнуло невдалеке, богатыри упали на дно лодки, парус оглушительно щелкнул, и наступила тишина, нарушаемая только резким свистом воздуха.

— Что это было, братцы? — простонал Яромир, мотая враз отяжелевшей головой.

— Что, что, — проворчал Муромец, осторожно выглядывая из-за борта. — Летим, вот что!

— Как летим? — испугались богатыри, постепенно приходя в себя и принимая сидячее положение. — А и вправду летим!

— Ёшь твою медь! — восхитился Добрыня. — Это ж какая красота!

## 18

Соловей-разбойник поработал на славу. Невероятный порыв ветра поднял лодку с богатырями буквально под облака и продолжал дуть с неослабевающей силой, унося друзей в сторону Кумарии. Два или три суденышка, оказавшихся поблизости, летели параллельным курсом. Ничего не ведающие купцы решили, что наступил конец света, и выли от ужаса. Далеко внизу проносились леса и поля, мелькали речки, похожие на тонкие голубые ленточки. Кое-где виднелись деревни. Местные жители стояли разинув рты, тыча пальцами в небо. Какая-то обнаглевшая ворона попыталась угнаться за ними, но Илья цыкнул на нее, и глупая птица от испуга кувыркнулась через голову и отстала.

— Хорошо летим! — прокричал Илья, с трудом перекрывая рев ветра.

— А как садиться будем? — внезапно озадачился Добрыня.

— А руль-то на что? — отмахнулся Муромец, — Авось как-нибудь выправим!

Между тем скорость все нарастала и нарастала. Скоро совсем стало невозможно сидеть. Ветер с такой силой бил в лицо, что не давал дышать. Друзья снова улеглись на дно. Один Илья попытался восхищаться стремительным полетом, но едва он открыл рот, как невесть откуда взявшаяся ворона влетела в него, спасаясь от катаклизма. Скорее всего, это была все та же нахальная птица. Илья заткнулся, с трудом выплюнул ворону за борт и устроился рядышком.

— Сущее наказание! — прокричал он. — Ни тебе перекусить, ни тебе поспать! Ох, Яромирка, втравил ты нас в приключение!

— А тебе бы все пожрать! — проворчал Добрыня. — Вороны, что ли, мало, ха-ха-ха!

— Я ее не ел! — обиделся Илья. — Она же в перьях!

— Не было у ней перьев, — возразил Добрыня. — Ветер все повыщипал! Натурально голая ворона, хаха! — Он снова попытался рассмеяться, но встречный ветер каким-то непостижимым образом скомкал ему усы и бороду в один комок и этот комок с удивительной точностью вбил Добрыне в рот, на манер кляпа.

— Спасибо, Соловей! — крикнул Муромец. — Вступился за друга!

— А-ад... ста... аться... — донеслось до них из невообразимой дали.

— Ну Соловей! — разозлился Добрыня, с трудом освобождаясь от бороды и отплевываясь. — Ну, погоди!

Вскоре стало холодно. Ледяной пронизывающий ветер отнимал последние крохи тепла. Даже у Муромца покраснел кончик носа. Друзья придвинулись друг к другу потесней, и Яромир оказался в самой середке. Первым не выдержал Попович.

— Интересно, далеко ли до Кумарии? — спросил он, стуча зубами.

— Вопрос, конечно, злободневный! — отстукал зубами Добрыня.

— А что так скоро-то? — удивился Илья. — Али надоело? Ну, сейчас глянем! — Он перегнулся через борт и стал всматриваться в проносящийся под ними пейзаж.

— Скоро, братцы, уже степь пошла!

— А чего ж так холодно-то?

— Это от страху, — авторитетно заявил Муромец. — Мне вот не страшно, так и не холодно!

— Ха-ха! Ему не холодно! — развеселился Добрыня пуще прежнего. — Сосулька на носу в два аршина наросла, а ему не холодно!

— Где сосулька, где? — Илья неуловимым движением смахнул мутную сосульку за борт. — Нету ничего!

— Было, было!

— Нет, не было!

— Яромирка, скажи, была сосулька или нет? Яромир поднял голову. Ветер начал стихать, лодка уже летела тише, и в этот момент против солнца вдруг что-то блеснуло. Витязь невольно вгляделся и ахнул. Прямо по курсу медленно плыл летучий корабль и из его золоченой трубы, которая так и сверкала на солнце, валил густой, черный дым.

— Братцы! — завопил он не своим голосом. — Братцы! Догна-али!!!

Богатыри как по команде уставились на летучий корабль.

— Вот они, демоны! Братцы! — крикнул Илья. — Еще немного — и мы с ними поравняемся! Короче, действуем так: я правлю прямо на корабль, а Добрыня берет багор — и на абордаж! Возьмем извергов!

На корабле тоже заметили погоню. Стало видно, как засуетились и забегали матросы, через минуту корабль содрогнулся, изверг из золоченой трубы какой-то особенно черный, едкий дым и загудел низким, закладывающим уши ревом. Однако все эти манипуляции не слишком-то увеличили скорость летучего судна. Лодка богатырей их явно нагоняла.

Очевидно, капитан понял, что дело швах, и на палубу высыпали лучники. Как последний и самый весомый аргумент. Однако Илья Муромец оказался быстрее. С криком: «Я вам покажу, как с оружием баловаться!» — он схватил весло и, размахнувшись, швырнул в сторону врагов.

Вращаясь, как вертолетная лопасть, весло со страшным шуршанием пронеслось над палубой, сметая лучников и заодно часть надстроек.

В следующую минуту на палубу выскочила высокая черная фигура. Уставив в сторону богатырей горящий взгляд, фигура показала им такой недвусмысленный жест, что друзья буквально взвыли от злости.

— Колдун! — завопил Яромир. — Ну все, попался!

Однако сам колдун так не считал. В следующую секунду он вытащил за руку маленькую упирающуюся фигурку и, погрозив богатырям кулаком, принялся махать руками, очевидно, с намерением учинить какую-нибудь пакость.

Илья порыскал глазами по дну лодки, чем бы запустить в злодея, но ничего подходящего не нашел. Между тем откуда ни возьмись на палубе летучего корабля закружился черный вихрь. В одно мгновение он вырос до небес, как корова языком слизнул колдуна вместе с маленькой фигуркой и, бешено вращаясь, умчался прочь.

— Куда, сволочь?! — запоздало крикнул Яромир. — А ну, вернись!

Но кричать было уже поздно. В следующее мгновение ладья с богатырями стукнулась о борт летучего корабля. Илья Муромец первым перескочил на палубу, за ним поспешили остальные. И вовремя! Добрыня прыгал последним. Едва он оттолкнулся от ладьи, как та, закувыркавшись, полетела вниз. Друзья вовремя подхватили Добрыню, не дали упасть со страшной высоты.

— Ну вот и хорошо, вот и славненько! — пробасил Муромец, потирая руки и глядя на подступающую к друзьям стражу. Кумарских ратников было немного, но все они были хорошо вооружены, одеты в кольчуги и вид имели презлющий. Особенно выделялся здоровенный бугай саженного роста. Яростно вращая глазами, он уставился на богатырей.

— Ну, что зенки-то вылупил? — не выдержал Добрыня. — Ты своим пылесосам прикажи: пусть оружие-то бросят, а то, часом, порежутся!

— Кишмиш бешбармак! — заверещал бугай. — Кызылкум курага!

Услышав команду, кумарские ратники ринулись с копьями наперевес, но в этот момент Яромир двинул кому-то по морде, и толпа тут же отхлынула, озадаченно поглядывая на упавшего товарища. Товарищ лежал тихо, только иногда подрыгивал ногой.

— Убил, шайтан! — ахнул кумарин. — Савсэм карачун! — Упавший ратник снова дрыгнул ногой, словно подтверждая сказанное. Потом медленно приподнял голову и, не открывая глаз, слабо шевельнул пальцем. Указывающий перст уткнулся в Яромира.

— Убийца! — простонал ратник. — Он убил меня. Братья, отомстите за меня!..

— Ну, теперь все! — оскалился кумарский бугай. — Мы вас будим резить! На кусочка пилить!

— Да неужто? — насмешливо удивился Илья. — Ну, давайте, а мы посмотрим!

Однако кумарцы не спешили. Напрасно их начальник кричал и брызгал слюной, закатывая глаза, и грозился всеми карами. Ратники трусливо переминались с ноги на ногу и отводили в сторону плутоватые глаза. Наконец Илье это надоело.

— Ты долго тут плясать будешь, хамово отродье? — нахмурился он. — Чего людей травишь? Давай один на один сразимся!

— Мине нельзя: я — начальник! — заволновался кумарин. — Тебе шиш, а мине бакшиш!

— Чего это он глаголет? — удивился Илья. — Умом, что ли, тронулся? Ты, вражина, или по-своему лопочи, или по-русски говори, а то тебя понять невозможно!

Кумарин испуганно позыркал глазами, затем надулся и вышел на середину.

— Вы вторглись на территорию суверенного кумарского эмирата! — на чистом русском отрапортовал он.

— То, что ты хам кумарский, это я и так вижу, — сказал Илья. — А вот почто вы царских детей воруете да колдунам способствуете?

— Да что на них смотреть, бей их, братцы! — крикнул Яромир.

— Не бей, а мочи! — сурово поправил его Добрыня и с размаху влепил кулаком важному кумарину в лоб. Кумарин непременно бы улетел за борт, если бы его не придержал рядом стоящий Муромец. Он развернул его к себе лицом.

— Хорошо ли тебе, сокол ясный?

«Ясный сокол» как-то похабно хрюкнул, затрясся, неожиданно присел, с невыразимым упреком посмотрел на Добрыню и как бы на карачках, гусиным шагом, побежал в трюм.

— Что это с ним? — удивился Илья.

— А он это... — Добрыня с трудом подавил рвущийся наружу хохот. — Он... — Тут богатырь оглянулся на кумарцев, что-то шепнул Илье на ухо и повалился от смеха на палубу. Илья тоже не выдержал и рассмеялся:

— А я-то чую, вонь прет! Откуда, думаю? А оно вон что! Хе-хе! Эй вы, Аники-воины, идите уж сдаваться, пока весь корабль не изгадили!

— Оружие на пол! — приказал Яромир. — Руки за голову! Всем в трюм!

Через минуту палуба очистилась. Дышать стало легче.

— Ты, Яромирка, пробегись по кораблю, — приказал Илья Муромец. — У них тут народу много было. Вытаскивай всех, и сюда! А я суд вершить буду!

Яромир бросился исполнять приказание. Может быть, с излишним рвением, но зато от всей души. Первым на палубу вылетел капитан корабля и растянулся у ног Ильи Муромца. Илья пошевелил его носком сапога.

— Убился али нет? Коли убился, так за борт!

— Не убился, не убился! — тут же вскочил на ноги капитан. — Это я с непривычки! Больно палуба жесткая!

Яромир тем временем выгонял из кают притаившихся купцов и матросов. Последним он выгнал кочегара. Сначала Яромир немного испугался, приняв его за дьявола, и легонько стукнул. Так, на всякий случай, чтобы не укусил часом. Пришлось кочегара срочно откачивать и снова ставить к котлам. Правда, в этом был и положительный момент. С перепугу кочегар принялся так рьяно закидывать уголь в топку, что летучий корабль и впрямь полетел как птица!

С собравшимися на палубе Илья Муромец проводил беседу. Впереди стоял капитан, справа от него — матросы, слева — купцы.

— Ну что? — грозно спросил Илья. — Довоевались? Что же вы, злодеи, учудили? Кого украли? Что за чародея пригрели на своей кумарской груди? А? Не слышу! Ты капитан?

— Я, — скромно потупился капитан.

— А где хозяин?

— Нету хозяина! — развел руками капитан. — Улетел вместе со своим пленником!

— Ну так и вы у меня полетаете, аки птички небесные! — сказал Илья, опасливо поглядывая за борт. — Ну что, Добрынюшка, с кого начнем?

— С капитана! — сказал Добрыня.

— Ну, что скажешь? — прищурился Илья.

Капитан побледнел, однако отрицательно замотал головой.

— Знать ничего не знаю, ведать не ведаю!

— Яромир, веревку! — коротко приказал Илья.

Веревка была найдена моментально. Муромец самолично проверил ее на крепость и остался доволен. На помертвевшего от ужаса капитана надели петлю, захватив поперек туловища, закрепили двойным узлом. Муромец взял свободный конец веревки в руки, а Добрыня, размахнувшись, швырнул бедолагу вниз.

Издалека донесся дикий кумарский вой. Илья самодовольно усмехнулся.

— Ловись рыбка, большая и маленькая! — проговорил он, искоса поглядывая на окаменевшую толпу купцов и матросов. Капитан и в самом деле извивался на веревке, как червяк. Правда, минут через пять он почему-то затих, и Илья забеспокоился.

— Как бы умом не тронулся! Куда мы с глупым капитаном?

— Раньше об этом надо было думать, — возразил Попович. — Не по-нашему это. Такие забавы...

— Ну так и он не из наших! — буркнул Илья. — Нашему я бы в зубы выписал, и вся недолга! Ну да ладно. Лови его, братцы! — И он дернул за конец веревки. Капитан взвился над кораблем и шлепнулся на руки Яромиру.

— Ну что, накатался, сынок? — спросил Муромец, когда кумарина поставили на ноги.

— На-ка-ка-ка...

— Ясно, — отмахнулся Илья, — и ты туда же! Все еще не поумнел?

— Поумнел, поумнел! — зачастил капитан, нервно облизываясь. — Все вспомнил! Мне колдун бамажку дал, по этой бамажке его можно найти!

С трудом вправляя на место вылезшие на лоб глаза, капитан принялся рыться в карманах.

— Вот! — он протянул Илье твердый белый прямоугольник.

Илья повертел бумажку в руках и протянул Поповичу.

— Не по-нашему накалякано. Лексей, прочитай! А я послушаю...

Попович изящным движением взял бумажку и прочел:

— «Визитная карточка. Аравийский самодержец, Великий чародей магрибский, Целитель и экстрасенс, могучий Повелитель джиннов, Его величество Охмурид-заде».

— Кто-кто? — не поверил Илья. — Заде? Это в каком смысле?

— Ясно, в каком, — ухмыльнулся Добрыня. — Задница, и все тут!

— Задница? — рассердился Илья. — Ну, братцы, я так больше не могу! С кем воюем?

— А мы и не воюем, — возразил Добрыня. — Нам что? Найти эту, простите... заде! Распинать как следует, царевича забрать, и домой!

— Этого колдуна еще найти надо, — задумался Илья.

— Будем искать, что делать, — сказал Яромир.

— Что делать? — быстро переспросил Попович. — Постойте! Я помню, книжку такую где-то видел! Прямо так и называется — «Что делать?». Вот бы ее сюда!

— Ты поприкалывайся, — нахмурился Илья Муромец, — нашел время! Нам шутить некогда! Ты, капитан, давай, гони корабль на Магриб! Если колдун тамошний, так мы его враз отыщем! А все остальные, кто на палубе, решайте: или в трюм, или за борт!

— В трюм, в трюм! — дружно обрадовались купцы и с такой скоростью бросились вниз, что только пятки засверкали.

— А мне куда? — спросил капитан, выпучив на Илью выразительные кумарские очи.

— Куда, куда! — буркнул Илья Муромец. — Иди рули, чтобы нам не залететь к черту на рога!

— Понял! — сказал капитан и засеменил на капитанский мостик.

— Стой! — гаркнул Муромец. — Где каюта колдуна?

— Золота-та-та-та-та-я! — насилу выговорил капитан и грустно добавил: — Дверь!

— Вот теперь все ясно, — сказал Илья. — Вперед!

Золотую дверь долго искать не пришлось. Она находилась на верхней палубе и сверкала так, что глазам было больно. Муромец колупнул ее ногтем, понюхал, осторожно лизнул палец и презрительно сплюнул.

— Золото-то самоварное! Чистая медяшка!

— Фальсификат! — вставил Алеша Попович.

Муромец тут же с упреком посмотрел на него.

— Ты, Алешка, так больше не ругайся! На первый раз прощаю, но ежели еще услышу — по ушам!

— Во темнота! — изумился Попович. — Это же иноземное слово! Кстати, очень красивое. Вот Яромиру например, понравилось! Тебе понравилось?

— Что? — спросил Яромир, уставившись на Поповича честными глазами.

— Слово, — осторожно напомнил Попович.

— Какое?

— Фальсификат! — рявкнул Алеша.

Хлоп! Это Илья отвесил Поповичу подзатыльник.

— Говорил же, не ругайся!

— Ну деревня! Тьмутаракань! — покачал головой Алеша и толкнул дверь. Друзья замерли на пороге. В каюте удравшего колдуна царили нега и роскошь. Шелка, подушки, балдахины, ковры, кувшины, пиалы и прочая восточная экзотика дразнили воображение и услаждали взор.

После долгой дороги, после всех лишений и неудобств друзья блаженно развалились на подушках. Яромир потянулся было к кувшину, но Муромец опередил его и выбил золотой сосуд из рук.

— Колдовство — ни есть, ни пить нельзя, — строго сказал он. — Вот превратишься в таракана, что делать будем? Отдыхать — отдыхай, а руками не цапь!

Однако отдохнуть друзьям не удалось. Едва они с удобством расположились на шелковых подушках, как в каюту вбежал капитан. Чалма у него сбилась на затылок, а полы халата были заткнуты за пояс, чтобы быстрее бежать.

— Полундра! Ка-ка-ка-капут! Нас атаку-куют!

Богатыри переглянулись.

— Кто атакует? Что за враг?

— Неприятельские истребители! — взвизгнул капитан.

Богатыри высыпали на палубу.

— Где истребители? — Илья грозно сдвинул брови.

— Во-во-вон там! На западе!

— Эти черные крохотулечки? — фыркнул Муромец. — Нашел о чем беспокоиться! Это, наверное, вороны.

Яромир, у которого зрение оказалось острее всех, вгляделся и кивнул головой.

— Точно. Летающие лодки! Кстати, они нас догоняют!

— Ну и пусть догоняют. — Илья Муромец пожал плечами. — Может, это китайские купцы? Чего продать, чего купить... А может, им познакомиться захотелось, поговорить по душам?

— А это мы сейчас узнаем, — сказал Яромир и кинулся на корму. — Эй! — закричал он, обращаясь к юрким крылатым суденышкам, которые подлетали все ближе и ближе. — Мы ничего не покупаем и не продаем!

В ответ с крылатого суденышка сверкнул огонь, над самым ухом у Яромира что-то тяжело ухнуло и пронеслось мимо. Гром выстрела слился с грохотом падающего тела. Яромир оглянулся. Илья Муромец поднимался с палубы, держа в руках изуродованный шлем.

— Елки-моталки! — ошалело пробормотал он. — Как по башке-то звездануло! Так ведь и шишку набить недолго! Из пушек палят! Ну, погодите, ироды! — Он подхватил лежащее возле его ног ядро и, размахнувшись, швырнул его в первый попавшийся корабль. Ядро угодило в середину борта, вражеское судно вздрогнуло и, отвратительно скрипя, развалилось на части. Послышался дикий, тоскливый вой, черные обломки полетели к земле. Однако других это не испугало. Словно стая ворон, они ринулись на крылатый корабль.

Снова засверкали вспышки. Друзья едва успели присесть, как над их головами засвистели ядра! Что же касается капитана, то он, в отличие от богатырей, не присел, а прилег.

— Этак они весь корабль в щепки разнесут! — сказал Яромир и посмотрел на друзей. — Братцы, чем отбиваться будем? Нам ядра нужны!

— Откуда у меня ядра? Мы мирные путешественники! — крикнул капитан, вжимаясь в палубу.

— Трус! — рассердился Яромир. — Братцы, тут бочки на корме!

На корме, действительно, стояли бочки, судя по запаху, с паюсной старуханской икрой. Илья на карачках приблизился к бочкам, тяжело вздохнул и облизнулся.

— Экую сладость на ворога тратить! Рука не поднимается... — В запальчивости он разогнулся, и пронесшееся мимо ядро едва не угомонило могучего богатыря.

— Пусть обожрутся! — сурово заметил Яромир и, подхватив бочку, швырнул ее в первую попавшуюся ладью. С тяжелым шорохом бочка пронеслась по воздуху, врезалась в пушку и похоронила под грудой пахучей икры и пушку, и канониров. Оставшиеся на лодке бойцы дружно бросились обжираться икрой.

То же самое Яромир проделал и с другой лодкой, а через мгновение к нему присоединились остальные. На какое-то время атака захлебнулась. Причем в буквальном смысле этого слова. Было видно, как неприятель, забыв про ратное дело, наворачивает икру столовыми ложками.

— Сейчас сожрут и снова примутся, — мрачно заметил Илья. — Неужели на всем корабле нет чего-нибудь потяжелее?

— У колдуна я видел золотой шар, — вспомнил Яромир. — Он должен быть тяжелым!

— Ну так тащи! — проворчал Муромец. — Видишь, эти архаровцы уже остатки подскребывают!

Яромир бросился в каюту чародея и вскоре вернулся с блестящим шаром. Шар оказался не таким уж и тяжелым, но если бросить его умелой рукой и вдобавок удачно попасть... Яромир протянул шар Илье Муромцу.

— Игрушка! — хмыкнул богатырь, подбрасывая шар на ладони. — Ладно, попробуем! А ты сбегай еще чего-нибудь поищи.

Однако далеко уйти Яромир не успел. Илья прицелился, швырнул шар в ближайшую крылатую лодку и...

На мгновение все заволокло дымом. А потом из этого дыма показался гигантский хвост.

— Что за чертовщина? — удивился Илья. — Впервые такое вижу!

— Да это же колдовство! — крикнул Добрыня. — Яромирка, ты чего учудил?!

— А я-то тут при чем? — пробормотал Яромир, с ужасом наблюдая, как вслед за хвостом из черного облака вынырнула громадная оскаленная морда и блестящие перепончатые крылья!

— Дракон! — прошептал Муромец. — Как есть — змей!

Между тем облако рассеялось, и глазам обороняющихся и нападающих предстал здоровенный дракон, черный и блестящий, как резиновая калоша. Дракон ревниво огляделся и громовым голосом осведомился:

— Енто хто на моего хозяина нападаить? Енто летуны нападають? А что я исделаю с летунами? А я их огнем пожгу!

Недолго думая дракон развернулся, трижды взмахнул прозрачными перепончатыми крыльями и выдохнул струю длинного белесого пламени. Три лодки вспыхнули сразу, остальные бросились врассыпную.

— Яволь, майн фюрер, разрешите доложить... — пророкотал дракон и уставился удивленным взглядом на Муромца. — А хде мой хозяин? А вы хто еся?

— Убег твой хозяин, — сказал Илья. — И тебе велел убираться! Сделал свое дело, и топай отсель! В смысле — лети!

— Так хозяина нету? — огорчился дракон. — Ну тогда я буду рвать и метать! Или нет. Сожгу я вас на фиг!

— Только попробуй, гад! — закричали хором богатыри, но дракон уже выпустил здоровенную огненную струю. Друзья едва успели пригнуться.

— Горим! — заверещал капитан и ринулся в капитанскую рубку. Летучий корабль заложил крутой вираж и быстро пошел на снижение. Дракон посмотрел, похабно ухмыльнулся и полетел прочь.

— Что будем делать? — Илья почесал в затылке. — Сейчас, братцы, как грохнемся!

— Мокрое место останется, — согласился Добрыня. Попович тоже приуныл. Между тем корабль полыхал уже от кормы до носа.

— Братцы! — Яромир подбежал к борту, еще не охваченному огнем. — А под нами вода!

— А впереди скалы! — мрачно отозвался Добрыня.

— Дилемма! — воскликнул образованный Попович, воодушевляясь. — Что предпочтем? Сгореть, намокнуть или в лепешку расшибиться?

— Ишь, какой хитрый! — сказал Илья. — На что намекает! Не говорит, что утонуть, а, мол, намокнуть, и все тут! А я, например, плавать не умею!

— Умеешь, умеешь! — запротестовал Добрыня.

— Не умею! — заупрямился Илья.

— Ой, жжется! — закричал Яромир, сбивая с себя пламя.

— Ну коли так, ладно! — Илья вздохнул, примерился и сиганул за борт.

— Что? Куда? — Добрыня схватился за голову. — Вот человек! И пошутить уж нельзя! Эх, была не была! — воскликнул он и выпрыгнул следом за Ильей, придерживая шлем левой рукой, а меч на поясе правой. То же самое проделал и Попович. Яромир подбежал к борту и посмотрел вниз. Теперь от дыма, расплывшегося вокруг, ничего не было видно. Собравшись с духом, Яромир зажмурился и прыгнул следом за товарищами.

Приземление было неожиданным во всех отношениях. Пролетев несколько сажен, Яромир шмякнулся на что-то твердое и на некоторое время обалдел. Очнулся он оттого, что услышал голоса. Голоса были знакомые, но уж больно мрачные.

— А голова-то у него где? — произнес Муромец. — В грудь, что ли, вбило?

— А это что, не голова? — возразил Добрыня и легонько пнул по Яромирову шлему.

«Эй, ты чего дерешься?!» — хотел сказать Яромир, но не смог произнести ни слова. Шлем наделся аж до подбородка. Спасибо Поповичу: он все быстро понял и помог стащить изуродованный доспех.

— Так... — Илья строго посмотрел на Яромира, потом на Поповича. — А где обещанная вода? Кто говорил, что под нами море?

— Так было ж море! — растерянно произнес Яромир.

— Это об море я так звезданулся, что едва дух не вышибло? — проворчал Муромец. — Ты в следующий раз так не шути! Хорошо, хоть на песок упал, а если бы камни?

— Так я ж думал, что на самом деле вода! — расстроился Яромир. — Я ж волны увидел!

— Эх ты, дурья голова! — вздохнул Муромец. — Это ж пустыня! Она тоже вроде как волнами покрыта!

— Барханы называется! — подсказал Попович.

— А ты откуда знаешь? — подозрительно осведомился Добрыня. — Ты ж вроде в этих местах не бывал? Ась? Это, знаешь ли, наводит на мысли...

— Какие еще мысли? — разозлился Попович. — Сколько раз с кумарцами встречались, они про барханы много рассказывали, говорили, например, что они поют...

— Кто поет? Кумарцы? — сморщился Илья. — Ох, не люблю! Как кота за хвост тянут!

— Да не кумарцы, а барханы!

— Что ты со своими барханами пристал! — не выдержал Илья. — Всю плешь проел! Поют, не поют... А ты, Добрыня, чего воду мутишь?

— Я это... — Добрыня смутился, — подумал, может, Алешку-то подменили. Может, обкумарили и шпионом подсунули? Что-то умный больно!

— Кто умный? Кто умный? — возмутился Попович. — Это я-то умный?

— Да какой же ты умный, когда дурак дураком! — сказал Илья. — Да и ты, Добрынюшка, не умней! И я тоже хорош! Видел же, что внизу земля, а все одно — сиганул!

Яромир с нарастающим удивлением слушал этот странный разговор, пока до него не дошло.

— Братцы! Видать, мы точно в колдовские места попали, если стали спорить не из-за чего! Лучше перекусим, а?

— А вот это дело! — оживился Илья. — Что будем есть?

— Не знаю, — пожал плечами Яромир. — Найти надо...

— Тогда пошли искать!

Друзья поднялись на гребень высокого бархана и огляделись. Пейзаж не радовал. Кругом виднелась пустыня, покрытая однообразными волнами. Только далеко на востоке курился легкий дымок.

— Вот туда и пойдем! — решил Илья.

— Думаешь, там жилище? — засомневался Добрыня.

— Не-а! Там летучий корабль догорает. А на нем жратвы завались!

— Мясцо-то, небось, хорошо пропеклось! — мечтательно произнес Попович, сглатывая слюнку. — И не только мясцо! Там еще бочка икры осталась... я ее в угол загнал. Не всю же на ворога тратить!

— Тогда, отряд, слушай мою команду! — Илья сглотнул слюну и оскалился. — Становись! Смирно! Животы убрать! Кому сказал животы убрать? — гаркнул он и легонько хлопнул Добрыню по поясу.

— Это не живот, — устыдился Добрыня, — это брюшной пресс!

— Разговорчики в строю! Строй — священное место для сол... богатыря! Напра-во! Бегом марш! Яромирка, а ты куда повернул? Ну, богатырь! Не знаешь, где право, где лево? Догоняй!

Друзья резво потрусили туда, где тонкой струйкой завивался дымок. Солнце пекло неимоверно. Вскоре доспехи раскалились и стали прижигать кожу.

— Ветерка бы... — сквозь зубы проворчал Добрыня.

— Будет тебе ветерок! — мрачно пообещал Муромец. — А ну, наддай! С ветерком! Ускорились!

Четыре богатыря, поднимая тучи пыли, ломились через пустыню. Редкое пустынное зверье при виде несущегося локомотива разбегалось в стороны. А между тем дымок постепенно превращался в дымный столб, затем стало видно, что этот столб, как сумасшедший, крутится на месте, и что он вовсе не дымный, а песчаный и пылевой. Одним словом — вихрь.

— Так. Непонятка! — Муромец остановился и уставился на крутящийся столб. — Братцы, новое чудо природы! Ветра нет, а он вон как захреначивает!

— Тоже мне, нашел чудо природы! — не согласился Добрыня. — Это ж нечистая сила хоровод водит! Верно я говорю?

Попович отрицательно покачал головой.

— По последним данным науки...

Договорить ему не дали.

— Пошел на фиг со своей наукой! — беззлобно посоветовал Илья. — Теперь я вижу, что это — черти!

Яромир согласился.

— У нас в деревне такое было, когда два колдуна дрались, — сказал он. — Как закрутило, как понесло! Соседскую бабу подняло и в чужую кровать закинуло. А там как раз молодожены спали. Вот потеха была!

— Сейчас мы проверим, что это такое, — сказал Алеша Попович. Он снял с плеча лук, положил на тетиву стрелу и, хорошенько прицелившись, выстрелил. Стрела, словно маленькая черная молния, влетела в крутящийся столб песка и пыли и в следующую секунду раздался такой пронзительный, душераздирающий вой, что у друзей заложило уши. Столб мгновенно рассыпался и из него выпали два старика в грязных лохмотьях. Из спины одного торчала выпущенная Алешей Поповичем стрела.

— Я победил! Я победил! — завопил оставшийся в живых старик и принялся отплясывать какой-то похабный танец, а потом и вовсе сделал в воздухе сальто. — А тебе, проклятый, вот! Вот! — Он несколько раз пнул поверженного старика, и тот, шумно испустив дух, вспыхнул синим пламенем и мгновенно сгорел дотла.

Старик медленно повернулся к богатырям и смерил их презрительным взглядом.

— А вы кто такие? Почему не падаете ниц при виде меня, грозного и ужасного? А ну на колени, кому сказал, пока я добренький!

— Слышь, дядя, — удивился Попович, — ты что, на солнце перегрелся?

— В натуре! — нахмурился Илья Муромец. — Это что же получается? Мы твоего соперника заколбасили, можно сказать, твою шкуру спасли, а ты нам — на колени?! А тебе не кажется, дядя...

— Что твое место возле параши! — ловко ввернул Добрыня невесть где подслушанную фразу.

— Вот именно! — сурово кивнул Илья.

— Что-о?! — взревел старик, потрясая в воздухе кулаками. — Да как вы смеете? Да вы знаете, кто я? Да я вас сейчас... Сейчас!

Старик поднял вверх иссохшие как плети руки, открыл рот, чтобы прочесть заклинание, но Попович уже поднял лук.

Колдун тотчас опустил руки, с беспокойством глянул на лук и осторожно осведомился:

— А это еще зачем?

— А это затем, чтобы ты вел себя примерно, колдовское отродье! — сказал Муромец. — Не хочешь стрелу между глаз?

— Нет, нет, ну что вы?! Зачем такие крайности? Наверное, вы меня неправильно поняли. Я же пошутил! У меня шутки такие...

— Значит — шутка? — грозно осведомился Яромир, у которого руки чесались набить старику морду.

— Ага! — разулыбался колдун. — Я вас повеселить хотел! Мол, уничтожу, сотру в пыль, в порошок, превращу вас в лягушек... А мне это и не надо вовсе!

Попович продолжал держать его под прицелом. — Братцы, не нравится мне этот тип! Уж больно рожа мерзкая! Может все-таки пришить его?

— Пришить меня? — старик на мгновение оцепенел и тут же затрясся, как осиновый лист. — Славные герои, витязи! Вы совершаете подвиги, ну зачем вам какой-то гадкий, злой, мерзкий старикашка? Ни чести, ни доблести вам это не прибавит! Ну увидели, плюнули и прошли мимо! А?

— Значит так, — сказал Яромир. — Мы так и сделаем! Но сначала скажи, где нам найти...

— Пожрать! — утробно закончил Муромец и плотоядно сверкнул белками глаз.

— Найти Охмурид-заде! — весомо добавил Яромир.

— Охмурид-заде? — повторил колдун с придыханием, непроизвольно дернувшись и оглянувшись. — Н-не знаю!

— Пацаны! — подал голос Попович. — Да он же его боится! Смотрите, как его скрутило! Аж винтом завернулся!

— Эх ты, дядя, — насмешливо сказал Илья. — Ты не его бойся, ты нас бойся! А твоего Охмурида мы найдем и свернем голову, как цыпленку!

— Точно, — подтвердил Добрыня. — Кишки наружу выпустим! И на руку намотаем!

— Нет, — вздохнул старик, что-то прикидывая про себя, — этого он не боится! А вот если его в котле сварить, с приправами да с лучком, с чесночком... — тут старик не выдержал и сладострастно хлюпнул. — Вот это ему точно не понравится!

— Слушай, а может нам и тебя в котле сварить, а? — поинтересовался Яромир. Колдун помертвел от ужаса и упал на колени.

— Простите, пощадите, я больше не буду!

— Чего не будешь? — нахмурился Илья.

— Ничего не буду. Я на пенсию уйду, буду жить на пособие, честное слово!

— Ладно, варить мы тебя не станем, если скажешь, где искать Охмурида!

— И закусить! — напомнил Илья.

— Горло промочить тоже бы не помешало, — присоединился Добрыня.

Старик быстро прикинул, что к чему.

— Абы что выпить и пожрать мы найдем. Это не проблема. А там и дорожку подскажем. Что с вами сделаешь, если вы такие настырные! Только уж сами смотрите, я ведь гадкий, вредный и злопамятный! Ничего не могу с собой поделать. Обязательно постараюсь вас обмануть!

— А я тебя немножко поучу, — сказал Яромир, — глядишь, и подобреешь. Можно я его поучу?

— Валяй! — отмахнулся Муромец, — только смотри, не до смерти. А то без жратвы останемся...

— Да я и не сильно! Пару раз двину об бархан, и хорош! — подскочив к старику, Яромир схватил его за шиворот. — Сейчас, дедушка, мы из тебя хорошего будем делать!

— Вай! — испугался колдун. — Мундук шикалды! Рахат-лукум, башляй дундук!

— Будет тебе и дундук, и мундук! — мрачно пообещал Яромир, — и рахат-лукум с ядом, все будет! — подняв старика, как потрепанный половичок, он с необыкновенной легкостью принялся выколачивать им пыль из бархана. От частых ударов у Ильи заложило уши. При каждом ударе колдун издавал нечто среднее между кваканьем и кряканьем. Наконец, когда от бархана остался лишь небольшой пригорочек, Яромир отпустил старика.

— Ну как, подобрел?

Колдун минут пять отплевывался от песка и пыли, злобно посверкивая глазами, наконец громко чихнул и, сладко осклабившись, произнес нараспев:

— Ой, как подобрел, просто спасу нет! Идемте скорей, дорогие друзья! Мне не терпится угостить вас как следует! От всей души!

— Давай веди, — коротко сказал Илья, подталкивая колдуна вперед.

Битый час они шли по пустыне, поднимаясь с одного бархана на другой. За этот час старик трижды пытался бежать, и трижды его награждали тумаками. В конце концов, впереди посреди бескрайних песков показалась зеленая рощица и белый домик, окруженный фруктовыми деревьями.

— Ну вот мы и дома! — сказал старик, проводя рукой по бритой голове, украшенной свеженабитыми шишками.

— Лепота! Не хило устроился, дядя! — пробормотал Илья, к чему-то принюхиваясь. — Только больно колдовства много!

Яромир, недолго думая, направился к ручью, чтобы напиться, но Муромец вовремя схватил его за рукав.

— Не пей, братец, козлом станешь! А ты старик, что молчишь?! Мог бы и предупредить!

— А? Что? — Колдун сделал невинное лицо и вытянул губы вампирской дудочкой. — А я и забыл! Запамятовал совсем! Крепко вы меня головой-то об бархан! А водичка-то, действительно, не очень... Декоративная, одним словом!

— А сам-то ты что пьешь? — спросил Добрыня. — Кровь, что ли?

— Да когда как, — кашлянул старик. — Раз на раз не приходится. Оно бы, конечно, было не дурно, но я так разумею: можно всяко и разно, лишь бы не заразно! Бывает, и винца пригублю. Иногда пивком балуюсь. Мне его присылают с волшебной почтой.

— Почтой? — удивился Попович. — Неужели прогресс дошел и до этих богом забытых мест?

— А то! — гордо приосанился колдун. — Факсы там, шмаксы, хочешь — заказным, хочешь — с уведомлением, а мне больше нравится наложенным платежом. На этот раз винцо хорошее, из солнечной Цинандалии. «Ркацители» называется...

— Ну так давай тащи, екарный бабай! — прикрикнул на него Муромец. — Мы все погибаем от ползучей жажды!

— А может, в дом пройдем? Там и пообедаем? — вкрадчиво предложил колдун. — Там уж больно хорошо, прохладно!

— Пошли! — кивнул Добрыня, который в своих железных доспехах едва не сварился вкрутую, как яйцо!

В доме колдуна было грязно. На стенах висели разнообразные мечи, боевые топоры, секиры и даже нунчаки, а по углам стояли деревянные идолы со зверскими физиономиями. В сторонке стоял скатанный в рулон ковер, а прямо на полу валялись два увесистых тома: «Большая магическая энциклопедия» и «Кулинарная книга». Столик был низенький, сидеть за ним можно было только поджав ноги, по-турецки.

Старик тотчас подлетел к какому-то ящику и извлек из него на свет четыре запыленных бутылки.

— А может, вам анжуйского или амонтильядо? — с надеждой осведомился он.

— Ядо можешь оставить себе! — сурово сказал Муромец. — Нам чего попроще и закусон. Это главное!

— Жареного мясца?

— Да, неплохо бы. И это... чем больше, тем лучше!

— Есть копченые ножки, ручки, пальчики...

— Тьфу ты, зараза! — возмутился Илья. — А человеческой пищи нет?

— Так ведь это и есть... — Колдун закашлялся. — Чем не еда?

— Нет! — покачал головой Яромир. — Это ты сам жри! А нам найди что-нибудь другое!

— Гм... — задумался колдун. — Так сразу и не сообразишь.

— Думай быстрее, пока я тебя не пришиб! — рявкнул Муромец. — Сил нет, как жрать охота!

— А! О! — Колдун даже подскочил на месте. — А сыра не хотите?

— Сыра? — задумались друзья. — Тащи, только с хлебом!

— Хлеб из костной муки, — с садистской радостью доложил старикашка. — Мука хорошая, качественная! Высший сорт. Сам косточки собирал, сортировал, молол тоже сам... На некоторых еще мясцо осталось!

У Поповича комок застрял в горле. Он с трудом прокашлялся, выдавив низкий горловой звук.

— Да... — протянул он. — Похоже, и хлеб отпадает. Слушай, людоед, а хоть сыр-то у тебя нормальный?

— Как есть нормальный, — закивал колдун. — От франкского рыцаря остался. Он тут по окрестностям путешествовал, а сыр в котомке держал... Ну я и взял на всякий случай. Про запас. Так что, нести?

— Погоди, — остановил его Муромец. — А рыцаря-то ты куда дел?

— Как куда? — пожал плечами колдун. — Само собой, съе... Тьфу! Заговорили вы меня совсем! Отпустил, конечно. Нешто я зверь какой? Домой отправил, вдобавок пожелал всяческих благ. На том и расстались — добрыми, хорошими друзьями, — добавил он и провел ладонью по животу. — Хороший был рыцарь...

— Ладно, колдун, тащи сыр! — сказал Попович, — и не забывай, что ты у нас на прицеле! Шаг вправо, шаг влево — и стрела во лбу!

— Да, да, конечно! Я все помню! — пролепетал старик и ринулся за сыром.

Все из того же ящика он вытащил целый круг отличного сыра.

Илья принюхался, прищурился и доложил:

— Пошехонский!

Прошло не меньше минуты, а сыр был съеден, и вино выпито.

— Постойте, постойте! — неожиданно испугался колдун. — Что ж вы так быстро-то? Вы даже не слышали несравненного пения Зухры!

— Кого-кого? — удивленно переспросил Яромир, поднимая брови.

— Зухры! — торжественно произнес старик. — Зухра — лауреат фестиваля «Кумарский базар»! Поди сюда, голубка!

Из соседнего помещения в комнату ввалилась, кривляясь и корча рожи, здоровенная, рыжая с проплешинами обезьяна. В правой лапе, заросшей густой шерстью, она сжимала гусли.

— Дорогая, спой гостям! — попросил старик.

Зухра артистично закатила глаза, сморщилась, развалила в добродушной ухмылке красную слюнявую пасть и, ударив лапой по гуслям, затянула песню.

Богатыри на какое-то время впали в ступор.

Добрыня пришел в себя первым.

— Ну и уродина! — выдохнул он, сглотнув подступивший к горлу ком, и вылил себе на голову остатки вина. — Какая гадость!

— Н-да! — философски отозвался Попович. — Она, и накрашенная, страшная, и ненакрашенная...

— Да полно, — не согласился Яромир. — У нас в деревне и похлеще есть! Нюрка, например. У нее вообще две головы. Смотришь, и кажется, что в глазах двоится!

— Верно, — кивнул Муромец, — ничего баба. На Зойку-каракатицу похожа. Только похудей. И волосу больше, а так — она!

— Да что вы, братцы! — не выдержал Попович. — В своем ли вы уме? Присмотритесь получше, это же обезьяна!

— А что, обезьяна не человек? — нахмурился Илья. — Я вот по свету много хаживал... Любую нацию уважаю!

— Обезьяна — не нация! — продолжал гнуть свое Попович. — Это зверь, дикий и злобный!

Между тем «дикий и злобный зверь» еще раз ударил по струнам и хриплым пропитым голосом объявил:

— Русская народная!

Друзья замерли, боясь пошевелиться.

Заскрипели ворота,
Затряслися петли!
Мы с тобою тра-та-та,
Только ты не медли!

— Чей-то я таких песен не слышал! — засопел Илья Муромец. — А потом, что такое «тра-та-та»? Алеша, объясни!

Попович покраснел и отвел глаза.

— Вот видишь, и ты не знаешь! — сказал Илья. — Плохая песня! У нас, вон, Яромирка лучше сочиняет! Давай что-нибудь наше, задушевное!

Обезьяна поквохтала что-то на своем непонятном наречии и довольно сносно исполнила камаринскую, затем «Рябинушку» и очень торжественную, но грустную песню под названием «Интернационал». Никто ее не понял, но прочувствовали все. Илья даже прослезился.

— Давай еще! — скомандовал он.

Обезьяна спела еще. Потом еще и еще. Понемногу богатырей стало клонить в сон, и, когда Зухра спела колыбельную, друзья уже храпели самым беззастенчивым образом.

## 19

Яромир проснулся первым. Он продолжал бы спать и дальше, но уж больно руки затекли. От этого и проснулся. Попробовал повернуться поудобнее — и не смог.

«Связали! — понял Яромир. — Вот проклятый старикашка, чего отчебучил! По рукам, по ногам спеленал, как младенца! Стоп! А где остальные?..»

Остальные оказались тут же и были связаны с не меньшим искусством. Входная дверь тихонько скрипнула, и в дом вошел старикашка. Довольно потирая руки, он склонился над Яромиром.

— Ну что, соколик, проснулся? Это хорошо! Значит, ты у меня в суп и пойдешь! Вот вода в котле закипит — и в суп! А остальных засолю, замариную и завялю! Вот привалило так привалило! А ты, соколик, пока сидишь, можешь звать на помощь, плакать и жаловаться. От этого только мясцо слаще! — Он подхватил с пола кулинарную книгу и вышел во двор.

— Батюшки-светы! — испугался Яромир. — Ведь и в самом деле съест! А друзья-то спят и ни о чем не ведают! — Он попытался разорвать кожаные ремни, стягивающие запястья, но ремни, очевидно, были заколдованные и рваться не хотели. Было слышно, как во дворе колдун колет дрова и наливает воду в котел. Вдобавок откуда-то из угла вылез целый полк мышей и принялся бегать по Яромиру, обнюхивая его и подбирая крошки сыра с усов.

И тут Яромиру пришла в голову спасительная мысль. Кое-как он поднялся, подполз к столу, повернулся спиной и, нащупав остатки сыра, принялся натирать им ремни. Наконец решив, что путы пропахли достаточно, он снова уселся в угол и затих.

Учуяв запах сыра в непосредственной близости, мыши пришли в неописуемый восторг. Сразу десятка два грызунов впились в ремни, и через минуту от них остались лишь жалкие лохмотья.

Яромир отогнал мышей, распутал веревки и встал. Первым делом он освободил друзей. Илья еще минут пять хлопал глазами, никак не мог взять в толк, что к чему. А когда понял, то хотел сразу идти к колдуну и чинить над ним расправу.

— Погоди, Илья, успеется, — остановил его Яромир. — Прикончим старика, а как выбираться будем?

— Запытаем колдуна — он нам расскажет!

— А если не расскажет? Если соврет? Тут надо действовать хитростью! Давай-ка снова ляжем так, как будто и не развязывались!

Минут через десять колдун снова влетел в дом. В руках у него был косарь для разделки туш.

— Ну что, соколики, в суп пора?

— Погоди, старик. — Яромир изобразил на лице грустную покорность. — Меня вот любопытство разбирает: неужели ты всю жизнь вот тут и сидишь?

— Вот еще! — фыркнул колдун. — Тут у меня дача для отдыха. А в Магрибе квартира!

— Так ты туда пешком, что ли, бегаешь?

— Я тебе не лапотник какой, не феллах вонючий! Да у меня, если хочешь знать, ковер-самолет самой престижной марки! Все четыре угла управляемые! — И он кивнул на свернутый в углу ковер.

— Небось, все заклинания...

— Тьфу ты, неуч! — возмутился старик. — Моя модель самая совершенная! Ковер-внедорожник, с автоматической коробкой скоростей, с приводом на все четыре угла! Любого слова слушается!

— Ну, спасибо! — сказал Яромир и встал на ноги. Остальные богатыри тоже поднялись.

В животе у колдуна что-то булькнуло, он выронил тесак и, с трудом переставляя ноги, двинулся к двери.

— Куда, сукин сын?! — оглушительно рявкнул Илья. — А ну стоять!

Но колдуна словно ветром сдуло. Друзья выскочили следом. Колдун бежал по поляне, будто молодой заяц. В какой-то момент он оттолкнулся от земли и тяжело взмыл в воздух. Сделав небольшой вираж, он начал набирать высоту.

— Врешь, не уйдешь! — улыбнулся Попович, выхватывая стрелу и мгновенно натягивая лук. В это время колдун кружил уже высоко над головой.

— Что, съели? — донеслось до них. — Фиг вам! А обезьяну можете оставить себе, чтобы не скучно было, мне она уже надоела!

В этот самый момент Попович отпустил стрелу. Чпок! Колдун замер на месте, наколотый на стрелу, как жук на булавку.

— Бахыт компот! — сказал он трагическим голосом и, подняв тучу брызг, шлепнулся в котел с кипящей водой. Богатыри отвернулись, чтобы не видеть неприятного зрелища. Один Муромец хмыкнул что-то непонятное и прикрыл котел крышкой.

— Пусть потомится, попарится, — сказал он, — авось поумнеет!

Делать тут больше было нечего. Яромир вытащил из дома ковер и развернул его во всю длину. Ковер и в самом деле оказался здоровенный, с толстым ворсом и красивым рисунком. Друзья устроились в центре.

— Ну, командуй, — сказал Илья.

Яромир кивнул головой и, стараясь не показать волнения, произнес:

— На взлет! Приготовились!..

Ковер медленно раскатался, поднялся на сажень и замер, ожидая следующей команды. И в этот момент дверь дома распахнулась и на пороге показалась обезьяна. В лапах она сжимала узелок.

— А как же я? — запищала она. — Меня возьмите! Я тут одна пропаду-у!.. — и залилась горючими слезами.

— Нехай здесь парится, — заявил Добрыня. — Убил бы змеюку!

— Негоже девку одну бросать, — нахмурился Илья. — Она хоть и непутевая, а все же живая душа! Поживи-ка с таким злыднем — поневоле озвереешь. Верно, Яромирка?

— Может, действительно возьмем с собой? — сказал Яромир. — Вон как убивается!

— Ладно, давай залезай, — крикнул Попович. — Только быстро!

Взвизгнув от восторга, обезьяна мигом запрыгнула на ковер. В это время крышка котла приподнялась, и из нее сначала показалась распаренная рука, затем такая же распаренная физиономия. Колдун посмотрел на друзей и скрипнул зубами.

— Мы еще встретимся!..

— А ну заткнись! — замахнулся на него Илья Муромец, и колдун снова нырнул в котел, плотно захлопнув крышку.

— Дров бы ему подбросить! — мстительно проговорил Добрыня. — Да только что толку? Его бы серебряной стрелой...

— Обойдется! — проворчал Илья Муромец. Зухра прижалась к нему волосатым плечом и замерла. Яромир поднял ковер-вседорожник повыше и скомандовал:

— На Магриб! А ты, красотка, чтобы не скучно было, спой что-нибудь этакое или сыграй!

Обезьяна явно обрадовалась такому желанию, извлекла из узелка гусли и стала наяривать что-то веселое и разухабистое.

За песнями время пролетело незаметно. Наконец вдалеке показался Магриб. Сначала высокие островерхие крыши, роскошные дворцы, затем зубчатые городские стены, за которыми тесно прятались, впритирку друг к другу, домики попроще.

Чтобы не вызывать ненужного любопытства, друзья приземлились на окраине и, свернув ковер в рулон, поспешили в город.

Богатыри остановились возле могучих, окованных медью ворот Магриба. Яромир с тоской огляделся: нигде ни единого кустика, ни деревца, даже редкая трава не радовала глаз. Пески подступали к самым стенам города, словно морские волны к неприступной крепости.

— Ну и местечко! — констатировал он.

— Тьфу! — сплюнул Муромец. — Только колдунам тут и жить! Эй, а чем здесь люди кормятся? Песок, что ли, жрут?

— Наверное, они как верблюды, — предположил Попович. — Поедят один раз, и целый год не хочется.

— Быть такого не может! — испугался Муромец. — Кушать хочется всегда! Особенно сейчас... Эй, на стенах, отворяй ворота!

Однако зычный голос богатыря не возымел ровно никакого действия.

— Да они сдохли все давно, — сказал Добрыня. — Зуб даю! С голодухи померли. — Он подошел к воротам и ударил по ним кулаком. Ворота жалобно крякнули, но устояли.

— Тише ты, размахался! — шикнул на него Муромец. — Ворота не твои, сломаешь — ремонтировать заставят!

Однако столь решительный поступок возымел благоприятное действие. На стене появился заспанный стражник с копьем. Протерев глаза, он уставился на друзей как на личных врагов.

— Чего бузите? — крикнул он, выглянув из-за зубца стены. — В тюрягу захотели? Так мы быстро! Султану нужны новые рабы!

— Ты чего ворота не открываешь? — крикнул Илья, пропустив ворчанье стражника мимо ушей. — Видишь, гости пришли!

— Всем открывать — ворота стешутся, — сказал стражник. — У нас сиеста. Отдыхаем, значит. Поэтому ждите...

— А может, и в самом деле разнесем тут все к чертовой матери, словим колдуна, и домой? — призадумался Илья.

— У-у! — Зухра толкнула Муромца в бок. — Я могу открыть ворота.

— Перелезть через стену? — кивнул Муромец. — Это мы могем! Так ведь все одно, безобразие получается!

— Зачем на стену лезть? — удивилась Зухра. — Я петь буду! Они будут радоваться. Султан будет доволен...

— Точно! — воскликнул Яромир. — Вот здорово! — Он подошел к стенам и гаркнул изо всех сил:

— Подарок его величеству султану Магрибскому!

Через минуту перепуганная стража высыпала на стену.

— Где подарок?

— Что за подарок?

— Открыть ворота!

Ворота медленно, с протяжным скрежетом поползли вверх, и к богатырям выбежал пузатый коротышка в засаленном халате.

— Что за подарок? Где? Откуда? — зачастил он, то и дело озираясь.

— Что по сторонам смотришь, боишься, что ль, чего? — спросил Яромир, тоже невольно оглядываясь.

— Дак... Надысь демоны песчаные все тут крутились! И разбойнички тоже пошаливают!

— Что за разбойники? — нахмурился Яромир. — Не Жужа ли?

— Жужа, добрый человек! Откуда знаешь?

Богатыри переглянулись. Муромец невольно кашлянул в кулак и усмехнулся.

— Тесен мир, — сказал Попович. — У нас он тоже лютует!

— Лютовал, — поправил его Яромир. — Мы его шуганули, а он, значит, сюда подался. Ладно! Если увидим, и отсюда прогоним!

— О! — обрадовался толстячок. — Султан вас щедро наградит! А кстати, что за подарок?

— Вот! — Яромир показал рукой на обезьяну. — Лучшая певица всех стран и народов!

На лице человечка изобразился ужас:

— Но это же... это...

— Зухра! — улыбнулся Муромец. — Ну-ка, сестренка, забацай что-нибудь!

Зухра ловким воровским движением выхватила из узелка гусли и ударила по струнам.

Когда концерт окончился, все стражники рыдали от умиления.

— Никогда нам не доводилось слышать, чтобы обезьяна могла петь! — вытирая слезы, сказал человечек. — Кстати, позвольте представиться: главный евнух султанского гарема Ахмед Розенкранц, бывший датский подданный, а ныне полномочный представитель султана Магрибского по культуре! — И толстячок расплылся в сладчайшей улыбке. — Султан будет рад такому подарку! Даже больше того... я мог бы взять ее в султанский гарем, дабы она каждый день услаждала слух нашего повелителя!

— Хочешь к султану в гарем? — строго спросил Илья.

Обезьяна потупилась.

— Говори, не бойся, тут все свои!

— Хочу! — скромно ответила Зухра.

— Ну вот и решили! — обрадовался Муромец. — А сейчас, любезный, веди нас во дворец. Или нет. К чему лишний раз на глазах у владык вертеться? Забирай Зухру, а мы уж как-нибудь сами там... Постоялый двор у вас есть? Вот туда и пойдем!

Яромир впервые оказался на улицах восточного города. Все его тут удивляло, и ничего не нравилось. Улицы были слишком тесными и грязными, кругом сплошные заборы, из-за которых выглядывали плоские крыши. Редко где кустик или деревце. И народ, несмотря на жару, весь в теплых халатах и чалмах.

Постоялый двор оказался невдалеке от ворот. Еще издали друзья услышали ржание коней, крики верблюдов, людской говор.

— Вот здесь повеселее будет! — обрадовался Илья, потирая руки. — Глядишь, и винцо найдется, чтобы горло с дороги промочить!

— Только не такое кислое, как у колдуна! — сморщился Добрыня. — До сих пор скулы сводит!

— Ничего удивительного, — тихо сказал Попович. — Зухра сказала, что колдун это вино по два-три раза употреблял!

Муромец остановился как вкопанный.

— Что ты этим хочешь сказать? Нет, не говори! — Он резко поднял руку. — Я понял!

Побагровев, он повернулся назад:

— Ну, старикашка! Мы еще встретимся!

— Фи-игушки-и... — донеслось откуда-то из невообразимой дали.

— Все! Забыли! — сказал Добрыня. — Пошли скорей, а то на нас уже оглядываются!

Местный люд при виде друзей и в самом деле останавливался, заглядывался на богатырей, дивясь их росту, силе и светлой коже. Взгляды их были настороженные, а порой и откровенно враждебные. В конце концов возле постоялого двора их окружила тесная толпа и, что-то по-своему галдя, стала прижимать к стенке.

— Опять не по-русски бормочете! — рассердился Муромец. — У вас какой государственный язык? Вот! А будете выступать — будет русский, все ясно?

Толпа ошарашенно замолчала, а потом бросилась врассыпную, кто куда.

— Велик и могуч русский язык! — вздохнул Муромец. — Пару слов сказал — и всех в дрожь бросило!

Сочиняю я по-русски,
Здесь резервы велики!
Очень тесны, очень узки
Остальные языки! —

продекламировал Яромир, снова вызвав настоящий восторг друзей.

Хозяин постоялого двора оказался человеком тихим и ласковым. Не говоря ни слова, он отвел друзей в комнату, где были самые настоящие кровати, стол и стулья, а через пару минут притащил корыто жареного мяса и кувшин с неведомым напитком, от которого вовсю валил пар.

— Вино? — строго спросил Яромир, с опаской поглядывая на горячий кувшин.

— Чай! — осклабился хозяин. — Чаек! Вино нельзя! — поклонился он. — Секир-башка! Все чай пьем! Утром чай, днем чаек, вечером чаище!

— В чужой монастырь со своим уставом не ходят, — сказал Попович и первым плеснул себе чая.

Друзья испытующе уставились на него.

— Ну как?

— Не лишено приятности! — скромно потупился Попович.

Муромец тут же, не жалея, плеснул себе и залпом выпил почти крутой кипяток.

— Эх, хорошо! До кишок пробирает!

Яромир тоже попробовал странного терпкого напитка, и он ему, как ни странно, понравился.

Даже в страшную жару
Чай любому по нутру!
А зимою как нам быть,
Если чаю не попить?

— Золотые слова! — согласился Илья Муромец и, поплотнее перекусив, улегся на кровать. Остальные последовали его примеру.

Отдохнув и набравшись сил, друзья стали решать, что делать дальше.

— Нужно действовать осторожно, — сказал Яромир. — Главное, чтобы колдун не узнал, что мы здесь! Поэтому обойдемся без расспросов.

— Интересно, а как же ты найдешь Охмурида? — удивился Муромец.

— Языка надо брать, — предложил Добрыня. — Поймать, кого посмышленей, и допросить с пристрастием! А потом пришибить, чтобы не разболтал!

— Но это беспредел какой-то! — возмутился Попович. — Так действовать нельзя. Это противу чести!

— Зато по совести! — возразил Добрыня.

— Постойте, братцы! — сказал Яромир. — А я слышал, что колдуны обитают в башнях! И что башни эти строились то ли из слоновой кости, то ли из черного дерева!

— Ну и что? — не понял Илья.

— Как что? Пойдем по городу, осмотримся, увидим башню из слоновой кости и узнаем, где живет чародей!

— Дело Яромирка говорит, — кивнул Попович. — Я тоже об этом слышал. Заодно прогуляемся, посмотрим на здешних красавиц!

— Тебе Зухры мало? — усмехнулся Муромец. — Теперь еще и Земфиру подавай? И чтобы тоже на гусельках? Ха-ха! Вот Яромирка у нас молодец, — продолжил он, — на баб совсем не смотрит!

— Так их здесь и нет, — растерялся Яромир.

— Точно! — Муромец ударил себя по лбу. — Совсем из головы вылетело! Тогда пошли скорей, нечего рассиживаться!

Богатыри вышли на улицу. Вечерело. Жара уже заметно спала, и народу на улице стало значительно больше. Появились какие-то юркие, наглые типы; один из них попытался срезать у Яромира кошелек, но был пойман за руку.

— Пусти, дяденька! — запищал сорванец.

— Погоди, — заинтересовался Яромир, — у вас здесь что, все по-русски разговаривают? Неужели родной язык, или научил кто?

— Ага! — Сорванец шмыгнул носом. — У нас тут русский землепроходец побывал, Афанасий Никитин! Он тут многих обучил!

— Просто удивительно! — восхитился Алеша Попович. — Наверное, этот Афанасий очень добрый человек!

— Еще какой добрый! — снова шмыгнул носом мальчишка. — Ответишь не так — сразу подзатыльник!

— Чудеса! — удивился Яромир. — А султан куда смотрит?

— Так они ж друзья! — хмыкнул мальчишка и тут же начал хныкать, но так ненатурально, что Илья Муромец ласково прищурился, а Добрыня рассвирепел и стал поигрывать желваками.

— Погоди-ка, дружок, — кротко улыбнулся Попович. — Ты ведь местный?

— Местный, — насторожился мальчишка.

— Значит, все знаешь...

— Еще бы! — загордился сорванец. — Чтобы Васька Никитин чего-нибудь не знал? Да быть такого не могет!

— Так ты — Васька Никитин? — опешил Яромир. — Стало быть, русич? Да как ты сюда попал?

— Сказано — местный! — нахмурился мальчишка. — Здесь и родился. И никакой я не русич, а магрибец проклятый!

— Почему проклятый? — удивился Муромец. — Али проклял кто?

— Почему, почему... — передразнил его сорванец. — Это папка нас так называл. У нас таких много!

— А кто твой папка?

— Сказано же — Афанасий Никитин! — вконец рассердился мальчишка, удивляясь бестолковости чужеземцев. — Он здесь проходил. Так теперь у нас половина квартала — Никитины!

— Афанасьевичи? — уточнил Муромец.

— Ага! — расцвел малец.

— Да-а! — протянул Илья. — Силен землепроходец! Я бы даже сказал, землепроходимец! Тоже, видать, богатырь своего рода... А скажи-ка, Василий Афанасьевич, где тут у вас живет колдун Охмурид-заде?

Васька вытаращил на него глаза, но Муромец даже бровью не повел.

— Отвечай, когда старшие спрашивают, иначе я тебе сейчас заместо папаши буду!

— Бахыт компот! — пробормотал сорванец. — Твоя моя не понимай! Я есть по-рюски ни бум-бум!

— Держи его, Добрынюшка, — ласково сказал Муромец. — Сейчас я его обучать буду!..

— Колдун обитает в башне из черного камня! — выпалил Васька. — Эту башню стерегут два могучих ифрита! Но все равно никто не смеет приблизиться к башне, потому что сразу обращается в камень!

— И как только ваш султан терпит это безобразие? — покачал головой Попович.

— А он с колдуном дружит! — заявил мальчишка.

— Это что же получается? — Яромир даже присел, чтобы заглянуть в глаза магрибскому Ваське. — С Афанасием Никитиным дружит, с Охмуридом-заде — дружит!

— А он со всеми дружит, кого боится, — сказал Васька, отводя глаза в сторону.

— Трус ваш султан! — констатировал Яромир.

— Еще какой! — засмеялся сорванец и, неожиданно вырвавшись из рук Муромца, припустил в ближайшую подворотню.

— Ну, Васька! — Илья только погрозил ему вслед кулаком.

Башню они отыскали на пустыре, аккурат позади султанского дворца. По пустырю сновали какие-то подозрительные личности: то ли шпионы, то ли жулики, а возможно, и те и другие. Они вкрадчиво заглядывали богатырям в глаза и тут же отходили прочь. Сама башня и впрямь оказалась здоровенная, едва ли не под облака. Абсолютно черная и какая-то кургузая, она походила издалека на огромную головешку, поставленную вертикально. Перед входом располагалась своеобразная галерея каменных изваяний, которых, очевидно с перепугу, и принимали за людей, обращенных в камень.

Возле башни томились два здоровенных ифрита, поросших густой черной шерстью. У одного в ноздрю была вдета золотая серьга, а на безымянном пальце тускло светилась массивная печатка.

Они скользили по проходящим мимо людям презрительными взглядами и время от времени лениво покрикивали:

— А ну, вали отседа! Па-ашел, кому говорят!

Обычно одного замечания хватало, чтобы любопытные теряли всякое любопытство. Впечатление усугублялось тем, что при каждом слове у них из пасти извергались клубы черного вонючего дыма.

Неподалеку крутился какой-то дюжий молодец, одетый не как магрибцы, а в просторные казацкие шаровары и богато расшитую украинскую сорочку. Светлые волосы указывали на его явно нездешнее происхождение.

— Тоже, небось, сынок Афоньки Никитина, — усмехнулся Муромец.

— Не может быть! — возразил Яромир. — Мальчонке лет восемь, а этому лбу все тридцать будет! Может, земляк? Сейчас спрошу!

Однако спросить светловолосого парня Яромир не успел. Ифриты у входа замерли и принялись буравить парня злобными красными глазками.

— А ну, вали отседа! — рявкнул один.

— Сам вали! — бесстрашно ответил светловолосый, подходя ближе.

— Слышь, братан? — Ифрит повернулся к напарнику. — Этот лох нарывается! Может, ему для начала в бубен зарядить, а?

Напарник на минуту задумался.

— Не, нам шухер на фиг не нужен! Гаркни на него покруче, он и отвалится!

Ифрит развел плечи, привстал на цыпочки, выкатил грудь и заорал на парня с визгливыми бабьими интонациями:

— А ну, канай отседа, фофан тряпочный! На куски порву-у!

— Заткнись, чучело! — усмехнулся в ответ парень.

— Ну все! — вышел из себя ифрит. — Ты сам напросился! Чисто конкретно!

В одно мгновение он оказался возле светловолосого, схватил его за шиворот и, как тряпичную куклу, отбросил в сторону.

— Теперь вкурил? В натуре...

Парень встал, отряхнулся и показал ифритам язык.

— Ну наглюка, совсем оборзел! — пуще прежнего раздухарился ифрит и вытащил из-за пояса огромную шишковатую дубину. Однако его напарник без всяких церемоний перехватил грозное оружие и отбросил в сторону.

— Кончай базар! Не видишь, он тебя на понт берет? На фига нам мокруха? Шеф и так нас уже не раз отмазывал!

Наблюдавший за этой сценой Муромец не мог скрыть радости.

— Вот это да! Наконец-то нашел, кому морду набить! Крепкие ребята!

Он смело подошел к охранникам башни, и те уставились на него с выражением тоскливой обреченности.

— Ну и денек сегодня выдался! — устало произнес один из них. — Нарываются и нарываются, как с цепи сорвались! Ну что за народ пошел? Наглый и невежественный. О времена, о нравы! — протяжно вздохнул ифрит.

— Слышь, пацан! — обратился к Илье Муромцу другой. — Оно тебе надо, или как?

— Или как! — весело отозвался Муромец.

Не сговариваясь, ифриты прыгнули ему навстречу, в воздухе мелькнули волосатые кулаки, и Илья с глухим стуком шмякнулся на землю, пролетев по воздуху метров двадцать.

— Наших бьют! — заорал Добрыня, бросился вперед и тут же с ходу получил по зубам. — Тьфу ты, пропасть! Опять новые вставлять!

Попович и Яромир бросились поднимать друзей, но этого не понадобилось. Илья легко вскочил на ноги. Его лицо так и сияло от восторга.

— Здорово! — восхитился он. — Ну да теперь и мы чиниться не будем!

Он скинул кольчугу и, выставив перекачанные ручищи перед собой, как танк попер на ифритов. Те поначалу даже отступили, однако через секунду с ухмылочкой переглянулись.

— Гля! Чего-то этот фраер хочет!

— Чего хочет, то и получит! — рявкнул второй ифрит и, нагнувшись, нанес два страшных удара — левой и правой. Но Муромец неожиданно легко уклонился от первого удара, выставил блок на второй и, кувыркнувшись вперед, вдруг схватил ифрита за лапу. Оторвал его от земли и, подняв над головой, весело произнес:

— А ну, братцы, поберегись!

С этими словами он принялся вращать ифрита над головой и через мгновение швырнул его в безоблачное синее небо. Буквально на глазах ифрит превратился в маленькую черную точку, а затем и вовсе скрылся с глаз.

— Вот так! — удовлетворенно произнес Илья, отряхнув ладоши. Изобразив на лице паскудную улыбку, он поманил пальцем второго ифрита. — Цып-цып-цып!.. Иди сюда, милок!

Ифрит сначала посмотрел на Илью, затем на небо и раскрыл от удивления клыкастую пасть.

— Друга своего ищешь? — посочувствовал Илья.

— Ага! — обалдело произнес ифрит. — Ищу!

— Так он теперь на луне парится... Погоди, сейчас и ты прогуляешься следом! — Он подскочил к растерявшемуся охраннику и подмигнул друзьям. — Сыграем?

— Сыграем! — хором ответили богатыри.

В ту же минуту Илья Муромец пнул ифрита под зад, посылая его в сторону друзей. Добрыня Никитич не растерялся, ловко принял чудище на носок, подбросил вверх, но не высоко, переправляя Поповичу. Попович головой врезал ифриту под дых и перепасовал его Яромиру, который, не мешкая, нанес такой удар, что бедный страж башни взмыл в небо, мгновенно раскалился добела и, оставляя за собой дымный след, исчез из виду.

— Полная и безоговорочная победа! — провозгласил Алеша Попович, хлопая в ладоши.

— А то! — приосанился Муромец. — Иначе не бывает! Ну, пойдем царевича выручать?

Но не успели друзья сделать и шага, как из-за угла выскочил отряд вооруженных до зубов стражников во главе с Розенкранцем.

— Господа, наконец-то я вас нашел! — Главный евнух и министр культуры по совместительству отдышался и посмотрел кругом. — А где же ифриты? Они же тут круглосуточно дежурят? Башню сторожат!..

— А черт его знает, — пожал плечами Яромир.

— Пошли прогуляться, — подал голос Муромец, усмехаясь в густую бороду.

— Ага, — подхватил Добрыня, — улетели, голубчики!

— Странно! — нахмурился Розенкранц. — А кто же тогда охраняет нашего могучего и великого чародея?

— А чего его охранять, если он великий и могучий? — хмыкнул Алеша Попович.

— Действительно... — Коротышка ненадолго задумался, но вскоре его лицо просветлело. — Впрочем, я вас искал по другому поводу. Его величество, прекраснейший из прекрасных, величайший из великих, с красотой которого не может сравниться ни одно небесное светило; мудрейший из мудрых и светлейший из светлых, его величество султан Магрибский Али ибн Бубенбей приглашает вас во дворец!

— Постой, постой! — мгновенно нахмурился Илья. — То есть как это: в бубен бей? Кому?!

— Великий султан Магрибский Али ибн Бубенбей приглашает вас во дворец! — повторил Розенкранц и, низко поклонившись, замолчал.

— Во дворец? Прямо сейчас?.. — Друзья переглянулись.

— Слышь-ка, нам вообще-то некогда, — сказал за всех Добрыня. — Дело у нас зело срочное!

— Ага! — подтвердил Яромир. — Неотложное...

— Ц-ц-ц-ц-ц! — зацокал языком евнух. — Э нет! Отказываться от предложения его величества нельзя ни в коем случае! Кровная обида на всю жизнь! Секир-башка, курдюк бакшиш!

— Это кому секир-башка? — насупился Илья Муромец. — Мне?!

— Нет, мне! — жалостливо всхлипнул Ахмед Розенкранц.

Друзья снова переглянулись.

— Да черт с ним, — отмахнулся Добрыня, — пусть рубят! Мы тоже вон пострадали, и ничего!

— Нет, парни, — покачал головой Попович. — Это же не по-рыцарски! Не по-богатырски! Трудно нам, что ли, сходить на этот прием?

— Точно! Давайте сходим, а заодно и перекусим! — поддержал Поповича Яромир.

— Насчет перекусона, это Яромирка верно подметил. Резон-то верный. Не знаю, как вы, а я бы сейчас от души пожрал! Целого барана ухомякал! Нет, — немного подумав, добавил Муромец, — двух баранов!

— О! — воскликнул главный евнух. — Там все будет! Стол уже накрыт. Шашлык-башлык, все яства к вашим услугам! Его величество султан Магрибский Али ибн Бубенбей постарался на славу!

— Слышь, евнух, — подал голос Алеша Попович. — А чего это твой султан хочет нас видеть?

— О! Али ибн Бубенбей, да продлятся дни его на земле, очень, очень благодарен вам за подарок!

— Это за Зухру, что ли? — хохотнул Яромир.

— Именно, именно, о великие богатыри, — как осел, закивал головой коротышка. — Поэтому он хочет отблагодарить вас честь по чести. Следуйте за мной, благородные странствующие рыцари!

## 20

По счастью, дворец находился рядом. В сопровождении почетного эскорта друзья приблизились к нему. Дворец, конечно, был хорош: резные башенки из белого камня, выложенные мрамором дорожки, какие-то арки, навесные мосты, многочисленные переходы, террасы. И все это великолепие было окружено дивными, благоухающими садами, наполненными разноголосым пением птиц. Из одной башенки раздалась заунывная песня какого-то местного певца.

— Это еще что такое? — недовольно бросил Илья. — Зухра так не поет!

— О! Друзья мои! Вам неслыханно повезло! Сейчас наступил час вечернего пения лучшего магрибского певца Кира Кора! И вы имеете редкую возможность насладиться его сладостным пением, — сказал Розенкранц и повел их дальше. — Представляете, какой теперь во дворце султана будет дуэт? — сказал он по дороге. — Ваша Зухра и наш Кир Кор! Уверен, на следующем «Кумарском базаре» они возьмут первый приз!

— Базар? — переспросил Яромир.

— О! Это такое песенное состязание, — пояснил коротышка.

Вскоре они попали в просторный зал с позолоченными стенами, украшенными замысловатым орнаментом в виде зверей и птиц. Узорный сводчатый потолок угадывался где-то далеко наверху. По углам зала стояли золотые статуи, изображающие невиданных существ, а у самой стены стоял роскошный золотой трон, на котором и восседал султан Магрибский Али ибн Бубенбей.

Увидев друзей, он приподнялся и, поправив золотую чалму на голове, заставил свои мясистые губы расплыться в людоедской улыбке.

— О! Друзья мои! Как я рад приветствовать вас в своем скромном жилище! Заходите, заходите. Не стесняйтесь... У меня тут все по-простому...

Султан трижды хлопнул в ладоши, и пустой до этого зал вдруг заполнился разнообразным придворным людом. В центр зала внесли огромный стол, заставленный всевозможными блюдами. Было тут и мясо, приготовленное по восточным рецептам, была какая-то рыба, был и безалкогольный напиток шербет, и халва тахинная. А виноград, наваленный крупными гроздьями, с большими, прозрачными, налитыми соком ягодами, так и просился в рот.

Али ибн Бубенбей снова хлопнул в ладоши, и стоящая в сторонке придворная знать тотчас умолкла.

— Этот стол, — сказал султан, — накрыт в честь моих дорогих гостей, великих богатырей, которые прибыли к нам на... определенный срок и уже успели несколько раз отличиться! Мой придворный певец Кир Кор сейчас в честь наших гостей исполнит свою песню, которую только что сочинил. Господа, поприветствуем придворного певца!..

Друзья недоуменно переглянулись. Все происходящее напоминало клоунаду.

— Сваливать надо отсюда! — тихо сказал Попович. — Чую я, тут нехорошим попахивает!

— Никуда я не уйду, пока не поем! — буркнул в ответ Муромец, не сводя горящих глаз с праздничного стола, который, казалось, вот-вот обрушится под тяжестью блюд.

Тем временем в зале раздались жидкие хлопки, и из-за ширмы вышел длинный и худой, как жердь, придворный певец. Черен он был настолько, что Яромир невольно присвистнул от удивления.

— Глянь, братцы, человека сажей вымазали!

— Ничего подобного! — возразил Попович. — Это негр!

— Кто?

— Негр, — спокойно повторил Попович, не сводя с певца любопытного взгляда.

Но едва только придворный певец раскрыл рот и затянул свою тоскливую до невозможности песню, как тут же по всей округе утробно завыли собаки. Слушать этот скулеж не было сил. И друзья все как один позатыкали уши. Придворные, судя по всему, тоже были не в восторге. Один султан Али ибн Бубенбей, казалось, испытывал какую-то особенную, садистскую, радость. Но песня оказалась такой длинной, что и он не выдержал, хлопнул в ладоши, и все из-за той же ширмы выскочили придворные стражники. Они отвесили певцу затрещину и утащили прочь.

— А теперь, — подал голос султан, — прежде чем начать пир, я должен честь по чести наградить наших гостей за предоставленный ими подарок! Подойдите же ко мне, чтобы я отблагодарил вас от всего сердца! Ну же, ну! — Султан уселся поудобнее и возложил правую руку на какой-то рычажок, торчащий из трона.

Друзья в который уже раз недоуменно переглянулись. Однако отказывать султану причины не было, и они толпой двинулись к трону.

— Странно он себя как-то ведет, — сказал Попович.

— Нормально, — отозвался Илья. — Лишь бы поскорей закончить с этой бодягой и на жрачку навалиться!

— А чего это у него за палка из трона торчит? На рычаг вроде похожа... — не отставал Попович.

— Тебе-то не все ли равно? — прошептал Добрыня. — Это же его палка, а не твоя!

Друзья сделали еще пару шагов, и Али ибн Бубенбей рванул рычаг на себя. В тот же миг пол под их ногами разъехался в стороны, а Муромец, Яромир, Добрыня и Алеша Попович полетели вниз на приличной скорости по гладкому желобу, словно с крутой горы. Они еще успели услышать довольный хохот султана и аплодисменты стоящих в стороне придворных.

— Нас предали! — запоздало воскликнул Муромец, скользя по гладкому туннелю вниз.

— Этот султан, оказывается, еще та сволочь! — крикнул летящий следом за ним Добрыня.

— Я вас предупреждал, что это ловушка, — донесся голос Поповича. — Теперь вот опять вляпались в историю!

— Братцы, да это же самые настоящие русские горки! — восхищенно пробормотал Муромец, набирая еще большую скорость. Длинный, идеально гладкий туннель поворачивал то направо, то налево; спустя несколько минут он вдруг резко оборвался, и богатыри друг за дружкой шлепнулись на пол.

— А ведь, если разобраться, здесь не так уж и плохо! — сказал Яромир, осмотревшись. Все они приземлились на большой стог соломы в подвал, очевидно предназначенный для заключенных. Кроме голых стен и окошка высоко вверху, тут больше ничего не было.

— Это в каком смысле? — буркнул Муромец.

— Ну, во-первых, здесь прекрасный сеновал и можно поспать!

— А во-вторых? — с улыбкой спросил Добрыня.

— А во-вторых, тут нет придворного певца! — сказал Яромир.

— Ей-богу, я готов был придушить его собственными руками! — признался Илья и даже показал, как бы это сделал. — Короче, если бы не стражники...

— Неужели ты смог бы придушить безоружного? — спросил Попович. — И у тебя поднялась бы рука?..

Илья, не задумываясь, тряхнул густой шевелюрой.

— Честное слово, прибил бы! Избавил Магриб от мерзавца. Подумать только, от его паршивого пения я едва не лишился рассудка!

— Впрочем... — чуть помедлив, сказал Попович, — если бы ты его не придушил, то это сделал бы я!

В ответ Муромец лишь усмехнулся и, проведя рукой по животу, пожаловался.

— Вот только жаль, поесть не удалось!

— Тебе бы только пожрать! — заметил Попович. — Ты вообще о чем-нибудь, кроме еды, думать можешь?

— Не-а, — признался Илья. — Не могу. Когда голодный — не могу!

— Ладно, братцы, что теперь делать будем? — подал голос Добрыня Никитич.

— Предлагаю завалиться и как следует выспаться, — предложил Яромир. — Делать-то все равно нечего...

— Выспаться всегда успеем, — заметил Попович. — Тут мозгами пораскинуть надобно! Мысль обкумекать! Нам тут отсиживаться нечего!

Все снова принялись осматриваться. Однако никто ничего придумать не смог. Конечно, можно было вылезти через окошко, но оно находилось слишком высоко.

— Да... — протянул Добрыня со знанием дела. — Дня два мы тут точно проторчим!

— Почему именно два? — удивился Яромир.

— А потому что Илья без жратвы больше двух суток не вытерпит!

— Ну, а потом-то что? Помрет, что ли?

— Нет такой силы, Яромир, которая удержала бы русского богатыря, когда он голоден! — со смехом произнес Попович, поудобней устраиваясь на сеновале. Остальные последовали его примеру, устремив глаза под потолок, где порхали летучие мыши.

— А этот султан, в бубен, понимаешь, бей, скотиной оказался форменной! — чуть погодя заявил Добрыня и тут же зевнул.

— А может, и он в сговоре с колдуном? — предположил Попович.

— Может...

Друзья еще немного поговорили, а потом все как один дружно захрапели. Илья — могучим басом, Добрыня — баритоном, Попович — фальцетом, а Яромир — разухабисто, чисто по-деревенски. Стены сторожевой башни задрожали под могучими звуками богатырского храпа, крыша заколебалась, а перепуганные летучие мыши одна за другой повылетали в щель.

Минут через двадцать наверху под потолком раздался шорох, и вниз посыпались крошки земли.

— Товарищи! Товарищи богатыри!

— Какие мы тебе товарищи, сволочь ты коварная?! — спросонья пробормотал Муромец, переворачиваясь на правый бок.

— Прошу прощения, господа! — поправился стражник.

— Вот это другой разговор, — хмыкнул Добрыня и подмигнул Яромиру. Мол, смотри, то ли еще будет!

— Господа богатыри, у меня к вам большая просьба! — жалостливым голосом прокричал главный стражник.

— Это еще какая просьба, наглая твоя морда? — возмутился Муромец. — Не накормили, не напоили, в темницу бросили! Ничего, ужо будет вам, злодеям!

— Господа богатыри, умоляю вас и заклинаю, выслушайте меня! — всхлипнул стражник. — Его величество султан Магрибский Али ибн Бубенбей не может выносить вашего храпа! Стены дворца так и вибрируют! Все трясется! Господа, не могли бы вы не храпеть?

Друзья в очередной раз обменялись недоуменными взглядами.

— Ну нахал! — покачал головой Яромир. — И поспать-то спокойно не дают!

— Слышь, ты, как там тебя?..

— Хучубей! — представился стражник.

— Так вот, хучь убей, слушай сюда! — крикнул Муромец. — Если султан хочет этой ночью уснуть, пускай прикажет нас накормить! Понял? Каждому по жареному барашку, по поросеночку, фруктов там, ну и горло смочить. Только смотри: никакой кислятины мы и на дух не переносим!

— Понял, — кивнул стражник и исчез.

Некоторое время друзья лежали молча, по-прежнему пялясь в потолок.

— Как думаешь, проскочит? — спросил Попович.

— Ты насчет жрачки?

— Ага.

— Должно проскочить, — широко зевнул Добрыня Никитич. — В противном случае мы своим храпом весь дворец султана разнесем к чертовой бабушке!

Действительно, прошло совсем немного времени, и наверху показался все тот же стражник и с ним еще один. Они подтащили к окну огромный тюк и потихоньку стали спускать его на веревке.

Муромец моментально вскочил на ноги, схватил тюк и принялся поспешно отвязывать узел. Развернув тюк, друзья дружно уставились на султанский презент. Было тут и жареное мясо, и сосуды с ледяным шербетом, сочные гроздья винограда, сдобные плюшки и многое другое.

В животе у Муромца, как, впрочем, и у всех остальных, недвусмысленно заурчало. Но едва друзья протянули руки к еде, как Добрыня крикнул.

— Стойте, глупцы!

— Чего?! — не мигая, уставился на него Илья.

— Вы забыли, с кем имеете дело!

— С кем?

— С Магрибским султаном!

— Что-то я тебя не пойму, Добрыня! — Муромец поскреб пятерней в затылке. — Султан-то наверху остался! Его здесь нет!

— Что ж до тебя так медленно доходит? — начал горячиться Добрыня. — Он нас уже наколол, так? А теперь может запросто подсунуть отравленную пищу!

— Верно! — испугался Попович. — У этого типа не заржавеет.

Муромец изобразил на лице кислое выражение.

— Ну и что теперь делать? Не есть, что ли?

— Проверить надо, — сказал Добрыня, поглядывая наверх. — Эй, стражники!

— Ась? — Голова стражника тут же показалась в окне.

— Хочешь с нами перекусить?

На мгновение возникла пауза. Стало слышно, как стражник шумно сглотнул слюну.

— Хочу! — наконец произнес он, впрочем не слишком уверенно.

— Тогда держи от нас презент! — Добрыня взял кусок баранины и бросил ее стражу. Тот ловко поймал кусок и вонзил зубы в хорошо прожаренное мясо.

— Гум-гум! Ням-ням... Вкусно! — Стражник в один присест управился с мясом и сытно икнул. — Благодарствую, славные рыцари!

— А это, чтобы сушняк не мучил! — Добрыня тем же манером переправил ему одну из бутылок.

Стражник зубами вырвал пробку и опустошил бутылку в лучших традициях российских «горнистов».

— Еще раз — спасибо! — задушевно пробасил Хучубей. — Отличные вы ребята! Была бы моя воля — выпустил бы вас!

— Ну так и выпусти! — подал голос Попович.

— Не могу! Приказ султана, шашлык ему в глотку! Так что не взыщите, богатыри! И еще раз прошу: больше не храпите так, а то черепица с крыши сыплется!

Хучубей еще раз махнул рукой и закрыл окно.

## 21

С трапезой друзья покончили до обидного быстро. Убедившись, что все съедено, они снова развалились на сене и стали строить планы освобождения из темницы. Точнее, строил планы один Илья Муромец, остальные молча внимали. Мысль у Ильи была проста, как железный гвоздь. Храпеть до тех пор, пока султану не надоест и он не вышвырнет друзей вон.

— Но мы же обещали не храпеть, — мягко возразил Попович. — Султан нам за это отвалил солидный куш...

— Этот в бубен, понимаешь ли, бей порядочная сволочь! — сказал на это Добрыня. — Отправил нас сюда, ничего не сказав. Мы ему ответим тем же козырем! Как говорится, долг платежом красен! Не мы объявляли ему войну!

— Становиться на одну линию с этим магрибским прохвостом? — поморщился Яромир.

— Тогда давайте придумаем что-нибудь другое, — сказал Илья. — Не век же тут загорать!

Наконец решив, что утро вечера мудренее, друзья заснули.

Однако не успели они толком закрыть глаза, как сверху снова послышался подозрительный шорох. Через минуту окно раскрылось, и в нем показалась чья-то лохматая голова. Голова довольно громко чертыхнулась, и в тот же миг Яромир схватил Илью за рукав.

— Братцы! Это тот самый парень, который ифритов дразнил!

— В казацких шароварах! — вспомнил Илья и тут же вскочил на ноги. — Эй, друг!

Парень замер и какое-то время пристально вглядывался вниз. Очевидно, увиденное его не испугало, потому что он довольно развязно ответил:

— Откуда ты взял, что я тебе друг? А может, наоборот?

— По глазам вижу, что друг! — сказал Илья Муромец. Это была довольно грубая лесть, но светловолосый на нее, кажется, попался. — Ну, если друг, — сказал он неуверенно, — тогда объясни, куда я попал? Это султанская сокровищница, или я опять ошибся?

— Это подвал для заключенных! — крикнул Яромир.

— Вот как? Значит, все-таки ошибся... Странно, мне казалось, что сокровищница где-то рядом! — Светловолосый скрылся в проеме, но Добрыня его вовремя окликнул:

— Слушай, как тебя зовут?

— Конан я из Киммерии! — представился парень. — А вы кто?

мы великорусские богатыри! Я — Добрыня, это — Муромец, рядом Алеша Попович и Яромир!

— Постойте, так это вы, что ли, ифритов ухайдокали?

— Мы, — ответил Яромир, задирая голову. — А кто же еще!

— Здорово! — восхитился незнакомец. — Ну а здесь вы чего делаете?

— Чего делаем? — возмутился Муромец. — Ничего не делаем! Али сам не видишь? Султан ваш, в бубен ему, понимаешь, бей, скинул нас сюда! По-предательски, скотина!

После слов «скотина» над ними что-то загремело, шмякнулось и затихло. Шпион, приставленный подслушивать разговоры, не выдержал такой дерзости и лишился чувств. Муромец подозрительно покосился на потолок.

— Крысы у них тут, что ли, бегают?

— Эй, приятель! — обратился он к фигуре, все еще маячившей за окном. — Ты тут?

— Да тут, тут! — тоскливо произнес незнакомец. — Двигать отсюда надо, а я вот с вами треплюсь!

— А ты не трепись, ты скинь нам веревку, чтобы мы отсюда выбрались! — подсказал ему Яромир. — Что скажешь?

Голова в окне на мгновение исчезла, затем появилась вновь.

— А что мне с этого будет? — осведомился Конан.

— Заплачу, едрена корень, не обижу! — рявкнул Муромец.

— Скинемся по кругу, — поддержал его Добрыня. — Внакладе не останешься!

— Ну-у... — Парень презрительно усмехнулся. — Разве ж это деньги? А что, если так: я вас отсюда вытаскиваю, а вы мне помогаете вскрыть сокровищницу? Годится?

Теперь уже задумались богатыри.

— На криминал толкает, — нахмурился Илья. — Негоже это!

— А по-моему, нужно дать согласие, — прошептал Добрыня. — Когда вылезем, пристукнем его и сбросим сюда!

— Еще чего! — воскликнул Попович. — Это не по чести!

— Зато по совести! — проворчал Добрыня.

— Погодите, братцы! — зашептал Яромир. — Мы ведь идем в башню колдуна! А чтобы у колдуна сокровищ не было? Да у него наверняка все подвалы золотом забиты! Пусть берет, что хочет!

— Верно, — легко согласился Муромец. — Колдун, он вне закона!

— Это почему? — нахмурился Попович.

— А потому! — рассердился Добрыня. — Он царевича украл! Он теперь это, персона...

— Нон грата! — замирая от восторга, прошептал Яромир.

— Точно! — рявкнул Муромец и, задрав голову, крикнул: — Эй, хлопец!

— Ась? — Киммериец снова склонился над проемом.

— Мы согласны! — сказал Илья.

— Честное слово?

— Зуб даю! — усмехаясь, подтвердил Добрыня и тут же тихонько добавил: — Все равно их нетути...

Через минуту на сеновал упал конец веревки. Илья дернул за него и, убедившись, что второй конец привязан крепко, полез, кряхтя и поругиваясь, вверх. В окне он едва не застрял, и киммериец потратил немало усилий, чтобы вытащить его, осыпанного штукатуркой и кирпичной крошкой. Следом за ним поднялись Добрыня и Попович. Последним выбрался Яромир. Оказавшись на траве, он с удовольствием распрямился, потянулся и вдохнул чистый, прохладный воздух.

Незнакомец подошел к ним ближе и осторожно пожал руки всем четверым.

— С вызволением!

— Спасибо, хлопец, — прищурился Илья. — Только повтори, как звать-то тебя? Ты что-то вроде бубнил, да я запамятовал!

— Конан из Киммерии, — осклабился парень. — По кличке Варвар! — В ночном полумраке его светлое лицо казалось бледным и напуганным.

— Во как! — обрадовался Муромец. — У нас таких мужских имен нету.

— Среди дамского полу Варвары встречаются, — заметил Попович. — Есть даже Варвара Кощеевна...

— А ты, значит, Варвар? Да еще конный! Ну, а я — просто Муромец!

— Как там насчет обещания? — напомнил Конан, когда они незаметной тропинкой направились прочь от султанского сада.

— А тебе что, вот обязательно султанскую казну вынь да положь? — усмехнулся Илья. — Другой, стало быть, побрезгаешь?

— А что, где-то еще есть сокровищница? — мгновенно загорелся Конан. — Тогда я согласен. Мне все равно! Больше мешка ведь не унесешь!

— Есть, — сказал Яромир. — В башне у колдуна. Ты ведь недаром там крутился?..

— У колдуна? — с чувством ужаса и восхищения воскликнул Конан. — Но ведь он же и колдануть может!

— А мы ему по зубам! — мстительно прошамкал Добрыня.

— За ноги и об пол! — добавил Яромир.

— Ты не сомневайся, — по-отечески улыбнулся Илья. — Сам подумай, куды ему, куренку, противу богатырей, хошь он и колдун?

— А золота у него в подвалах немерено! — голосом провокатора добавил Попович.

— Согласен! — не раздумывая, кивнул Конан. — Тогда прямо и пойдем к нему!

— А чего ждать-то? — Илья посмотрел на небо. — До рассвета еще далеко, как раз управимся!

Благополучно миновав дремлющую стражу, друзья выбрались на знакомый уже пустырь. Теперь башня еще больше напоминала головешку. Это сходство усиливалось тем, что высоко над головой, под самым куполом, красноватым светом горело единственное окно.

— Глянько! — ухмыльнулся Илья. — Колдун-то не спит! Сидит, свечу палит, книжки читает!

— А может, он царевича душит? — шепотом предположил Яромир.

— Типун тебе на язык! — испугался Илья. — У нас ведь с собой живой воды нету, чтобы царевича оживить! Пусть уж лучше книжки читает!

Возле входа было непривычно пусто. Даже каменные статуи куда-то подевались, только пьедесталы белели пустыми пыльными квадратами. Яромир первый обратил на это внимание. Однако Муромец только отмахнулся.

— В башню, небось, занесли, чтобы ночью никто не спер.

— В таком случае их не занесли в башню, они сами ушли, — тихо произнес Попович и присел, разглядывая глубоко вдавленный в землю след.

— Н-да! — Добрыня нагнулся, посмотрел и крякнул: — Однако!

— А разве статуи могут сами ходить? — подал голос Конан Варвар.

— Еще как могут! — со знанием дела произнес Муромец. — Ежели в ентом деле колдовство замешано!

— Дубину бы! — вздохнул Добрыня, оглядываясь. — Не хотел бы я столкнуться тут с этими каменными истуканами.

— Ребята, а может, я пока за ломиком сбегаю, а? — предложил Конан. — Тут недалеко...

Яромир только рот открыл, как вдруг земля под ними вздрогнула один раз, потом второй, третий.

— Кажется, уже поздно за ломиком бежать, — задумчиво пробормотал Илья.

И тут из темноты на поляну вышла здоровенная статуя с каменным мечом в руках.

— Гдум! — это Конан шумно сглотнул слюну.

Воцарилась мертвая тишина. А когда каменный истукан медленно и зловеще повернул к ним неровно обтесанную башку с белыми мраморными глазами, друзья невольно шагнули назад.

— А... — раскрыл рот Попович. — Вы тут прогуливаетесь, да? — спросил он подхалимским, ласковым голосом, не сводя с истукана округлившихся от удивления глаз.

Статуя с неприятным звуком повернула голову, и на землю посыпалась каменная крошка. Однако опускать меч она не торопилась.

— Нет, — медленно, с трудом разжав каменные челюсти, ответил истукан, буравя их мертвым каменным взглядом. — Я не прогуливаюсь, я сторожу!

— Величайшего и могущественнейшего Охмурида-заде? — уточнил Добрыня.

— Его, — после непродолжительной паузы ответила статуя, и тут земля опять задрожала от чьих-то шагов. На поляну из темноты вынырнул еще один каменный истукан. И этот второй был куда больше первого, его массивные ручищи свисали чуть ли не до земли.

— А вот и напарничек пожаловал, — прошептал Муромец. — Братцы, что делать-то будем?

— А что тут сделаешь? — дрожащим голосом откликнулся Попович. — Тикать надо!

— Тикать русскому богатырю несподручно! — отозвался Добрыня.

— А с каменными монстрами тягаться сподручно? — сглатывая подступивший к горлу ком, спросил Яромир.

В следующую минуту на поляну друг за дружкой, чеканя шаг, вышли еще две исполинских статуи. У одной в руках была каменная дубина, у другой — боевой топор с длинной ручкой. Не сговариваясь, каменные исполины окружили друзей и принялись рассматривать их, видимо раздумывая, что с ними делать? Наконец одна из статуй, у которой был огромный, жуткого вида топор, громоподобным голосом осведомилась:

— Кто. Такие?

— Мы-то? Э... — невольно замялся Попович. — Сами-то мы неместные...

И тут Яромира словно что-то толкнуло вперед.

— Мы ваши избавители! — громогласно заявил он. — Мы пришли, чтобы вас расколдовать! Вам ведь, наверное, уже надоело каменными-то ходить?!

— Яромирка! — прошептал Муромец, округляя глаза от удивления. — Ты чего несешь? Какие, к черту, избавители? Лично я — пас!

— Цыц! — шикнул на него Яромир. — Неужели непонятно, что я им зубы заговариваю?

На минуту-другую каменные истуканы что называется растерялись. Они даже отступили назад, собрались в кружок и принялись между собой шушукаться. Наконец статуи вернулись. Вперед вышла та, у которой в каменных ручищах был топор.

— Не надо. Нас. Избавлять! Нам. И так. Хорошо!

— Ну раз хорошо, тогда идите и гуляйте, — посоветовал им Илья. — А у нас тут небольшое дело к вашему хозяину.

— Ну вот! — всплеснул руками Яромир. — Ты все испортил! Спрашивается, на фига ты им доложил, что мы к колдуну идем?

— А родители меня в детстве учили всегда правду говорить, — невольно потупился Муромец.

Когда смысл сказанного дошел до статуй, они грозно зашевелили своими грузными, неподъемными телами и стали медленно надвигаться на друзей.

— Вы. Врете. Вы. Хотите. Убить. Хозяина! — высказал наконец общую мысль главный, тот, у которого в руках был топор. — Мы. Должны. Вас. Убить!

— А может, я все-таки за ломом сбегаю, а? — предложил Конан.

— Отстань ты со своим ломом, — отмахнулся Добрыня. — Этих ломом не проймешь. Тут пушка нужна!

— Эй, ребята! — Яромир выпрыгнул навстречу медленно надвигающимся статуям. — Вы хотите нас убить?

— Хотим! — хором ответили статуи, на секунду останавливаясь.

— Тогда начинайте с меня! Но с одним условием, договорились?

— С условием? Что. За. Условие? — поинтересовался старший и с хрустом повернул каменную голову, уставив мертвый взгляд мраморных глаз на Яромира.

— Яромир, ты что, умом тронулся?! — Муромец попытался было оттащить Яромира в сторону, но тот вырвался, прошипев:

— Я знаю, что делаю! Не мешай!

— Ты. Хочешь. Умереть? — прогремел каменный истукан.

— Но с одним условием! — повторил Яромир, подходя ближе. — Я встану у самой башни, а кто-нибудь из вас пусть с разбегу попытается меня расплющить. Если у вас это выйдет, то вы победили, а если нет, тогда я вашего колдуна лично порешу. Так сможете, или поджилки слабы? Ну, каменные чуваки, смелей! — подбодрил он их, отскакивая к стене башни.

— Ты. Нас. Обидел! — сравнительно быстро отреагировал старший. — Мы. Будем. Тебя. Расплющить!

— Вот и хорошо, вот и отлично. Давайте только побыстрей! Не тормозите, ребята! — Яромир посмотрел на каменные статуи. — Ну и кто из вас будет первый?

На середину поляны вышел единственный из всей компании истукан, у которого при себе не было никакого оружия. Таковое ему и не требовалось при его поистине исполинских размерах.

— Э нет, так не пойдет! — крикнул Яромир. — Если ты хочешь меня действительно расплющить, тогда должен отойти подальше, чтобы разбег был больше. Понял?

Монстр кивнул башкой и отошел назад еще метров на пятьдесят, вопросительно взглянув на Яромира.

— Вот оттуда нормально. Давай! — Яромир сделал ему отмашку и прислонился к стене.

Каменный истукан, как заправский спринтер, наклонился, взяв низкий старт, выдохнул из ноздрей пар и, взметая в стороны комья земли, бросился навстречу. Мимо богатырей статуя пронеслась на поистине сумасшедшей скорости, забросав их комьями земли, которая летела из-под его каменных ступней. До столкновения оставались считаные секунды. И вот тут, когда, казалось, каменный истукан непременно припечатает Яромира всей своей массой к стене башни, тот легко, как бы играючи, скользнул в сторону.

— Упс! — невольно удивилась статуя и в следующее мгновение на полной скорости врезалась в стену, с неимоверным грохотом, похожим на небольшой взрыв, разлетевшись на тысячи мелких каменных осколков. От такого удара башня заходила ходуном и загремела, как пустая бочка. Свет в дальнем окне на какое-то время погас, а затем вспыхнул снова.

Богатыри, наблюдавшие за происходящим с замиранием сердца, в то же мгновение громко крикнули:

— Ура!!! Молодец, Яромирка, так держать!

Статуи же, наоборот, выглядели обескураженными. Чего-чего, а такого исхода событий они явно не ожидали.

— Один — ноль! — крикнул им Яромир и победоносно глянул на каменных истуканов. — Ну? Кто следующий?

— Так. Не. Считается. Так. Не. Честно! — заявил старший. — Повторим!

— Повторим так повторим, — кивнул Яромир и снова прижался к стене. — Пошел! — сделал он отмашку, и монстр, взбрыкнув, как бык на корриде, выдувая из ноздрей пар, помчал прямо на него. И на этот раз всем богатырям показалось, что этот каменный громила обязательно расплющит их друга, превратив в лепешку, которую потом придется долго отскребывать от стены. Но тут случилось невероятное! В самый последний момент Яромир вдруг подпрыгнул и, оттолкнувшись ногой от стены башни, сделал в воздухе красивое сальто. Несущаяся статуя недоуменно подняла голову, провожая взглядом неожиданно воспарившую фигуру богатыря, который, пролетев через нее, спокойно приземлился на ноги, но уже позади!

— Бабах! — И каменный истукан врезался в черную башню, разлетевшись вдребезги, будто был не из камня, а из стекла.

— Есть! — победоносно вскинул руки Яромир. — Два — ноль!

— Ура! Ура! Ура! — трижды прокричали богатыри и уж было бросились обнимать его, но Яромир подал им знак и уставился на двух оставшихся, каменных монстров. — Ну что? Кишка тонка, а? Испугались?

В это мгновение высоко наверху с грохотом распахнулось окно, из него наружу свесилась голова в колпаке.

— Если вы немедленно не прекратите это безобразие, я буду вынужден вызвать мили... Тьфу ты! — сплюнул он. — Я превращу вас в лягушек, ясно вам?! — Окно с точно таким же грохотом захлопнулось. И перед башней колдуна на поляне все стихло.

Яромир выдохнул и посмотрел на монстров.

— Ну что, сдаетесь? Я победил, да?

— Я! Тебя! Убить! — пробормотала статуя с топором, делая шаг навстречу.

— А не боишься? — хитро прищурился Яромир. — Ну хорошо, будь по-твоему. Только на этот раз давай уже наверняка! Чтобы сразу без дуракаваляния, договорились?

Каменный истукан довольно долго обдумывал, что сказать на этот раз, и в конце концов просто тряхнул здоровенной башкой, с которой на землю посыпалась мелкая порошкообразная пыль.

— Отлично! Тогда у меня предложение! Я встану вот тут, ровно посередине, а вы оба подойдите поближе! Эй ты, с мечом, как там тебя, тебя это тоже касается!

Статуи недоуменно переглянулись. Смысл сказанного доходил до них с большим трудом. Каменные мозги соображали крайне слабо. Однако старший, с топором, снова коротко кивнул, и обе статуи молча приблизились к Яромиру.

— Отлично! Это как раз то, что нужно. Если можно, подойдите еще ближе. Ты встань с этой стороны, а ты — с этой. Вот так! Ага. Нормально, — сказал Яромир и потер руки. — Вы готовы? Значит, объясняю. Все очень просто! Вы оба поднимаете оружие и бьете им меня по моей команде одновременно. Ну чтобы уж наверняка. Понятно?

Старший истукан медленно поднял боевой топор над головой и подал знак напарнику.

— Понятно. Мы. Тебя. Убить!

— Ага. Вы. Меня... — закивал Яромир, наблюдая за обоими. — Ну что, готовы?

— Готовы!

— Тогда бейте! — гаркнул Яромир и в то же мгновение отскочил в сторону, а статуи с грохотом опустили на головы друг другу свое грозное оружие.

Трах! Тарарах! И две каменные башки почти одновременно упали на землю, запрыгав по ней, как футбольные мячи. Друзья уже готовы были заключить Яромира в объятия, но тут одна из голов, изловчившись и клацнув зубами, ухватила за ногу Поповича.

— Ах ты, гадина! Кусаться вздумала! — Попович так наподдал по каменной башке, что та, высоко взмыв вверх, угодила аккурат в окно башни колдуна. Раздался веселый звон, свет в окошке погас.

— Ай, уй! Больно! — тут же раздался отчаянный визг колдуна.

Друзья обменялись понимающими взглядами.

— Не будь я Муромцем, если это не удобный повод добраться до колдуна и свернуть ему шею! — заявил Илья.

— Все за мной! — скомандовал Добрыня и первым бросился к двери черной башни. Дверь оказалась заперта.

## 22

— Братцы, что же делать? — спросил Яромир и обвел друзей задумчивым взглядом.

— А тут и делать-то нечего, — пробормотал Муромец, спокойно выдрал дверь с корнем и откинул ее в сторону. — Милости прошу!

Осторожно, друг за другом, они вошли в тесное помещение. Темно было внутри, хоть выколи глаз, правда, откуда-то сверху падал слабый свет и раздавалось тихое заунывное пение. По стенам темнели какие-то ниши, а возле каменной лестницы, ведущей наверх, виднелась еще одна дверь.

— А это что?

— Тут, наверное, сокровищница! — сказал Яромир, и Муромец так же, без видимых усилий, сорвал ее с петель. В лицо им пахнуло сыростью подвального помещения. Когда глаза более-менее привыкли к темноте, друзья шагнули в помещение следом за Конаном, который шел впереди всех. Однако это помещение никакого интереса не представляло. Оно было пустым, если не считать свисающих со стен ржавых оков и цепей.

— Пустышка, — сказал Муромец и махнул рукой. — Айда к колдуну, он нас уже заждался, небось!

Друзья развернулись, и тут в дверном проеме показался самый настоящий человеческий скелет! Богатыри при виде его слегка обалдели.

— Ты смотри, как истощал, бедный! — зацокал языком Добрыня. — Жрать хочешь?

Скелет в замешательстве поскреб в белеющем гладком черепе фалангой указательного пальца.

— Глухонемой, что ли? — поинтересовался Муромец.

— Ага, — кивнул скелет, переминаясь с ноги на ногу. В одной руке он сжимал керосиновую лампу, от которой исходил слабый мерцающий свет. — Странно, — произнес он вдруг, — тут недавно была дверь! А теперь ее нет! Куда же она делась?

— Извини, друг, но нам пришлось ее вырвать с корнем, — развел руками Муромец.

— Гм... — помялся скелет и, вздохнув, добавил: — Хозяин будет очень недоволен! Придется снова оправдываться!

— А тебе-то с какой стати? — усмехнулся Яромир.

— А я, видите ли, по хозяйственной части, я — дворецкий! Слежу тут за порядком и чистотой...

— Какая уж тут чистота? — передернул плечами Добрыня. — Пауки одни да паутина, мыши вон бегают.

— Именно такой порядок и устраивает моего хозяина, — сказал скелет. — Видите ли, он — натура экспрессивная, я бы даже сказал, романтическая. Ему, понимаешь, тени подавай, полумрак и прочие атрибуты.

— Так твой хозяин Охмурид-заде? — подал голос Яромир.

— Совершенно верно.

— А мы как раз к нему, — со смехом сказал Муромец. — В гости наведались. На огонек.

— В гости? На огонек? — задумался скелет. — Вообще-то в данный момент хозяин занят и просил не беспокоить.

— Вот так здрасьте! — всплеснул руками Добрыня. — Так мы ж договаривались! Хорошо же твой хозяин встречает гостей!

— Извините, господа! — заискивающим тоном пробормотал скелет. — Значит, ваш визит обговорен заранее! Не знал. Виноват. Исправлюсь! Следуйте за мной, господа! Только прошу вас, поаккуратней! Лестница старая, ступеньки крутые, запросто можно свернуть шею! Видите ли, с придворными людьми султана это случается регулярно!

— Султан ему, небось, за это платит! — усмехнулся Муромец.

— Приплачивает! — не стал лукавить учтивый скелет.

Башня колдуна хоть и выглядела снаружи огромной, внутри на поверку оказалась довольно тесной и неприглядной. Несколько помещений внизу, подвал и лестница, по спирали уходящая круто вверх. На стенах чадили не дающие света старые факелы. По камню стекали крупные капли воды. Откуда-то снизу доносились тоскливые вздохи. Короче говоря, вся обстановка была рассчитана на то, чтобы произвести на гостя неизгладимое впечатление.

Учтивый скелет бодро цокал впереди, показывая дорогу и развлекая богатырей рассказами о забавных происшествиях, которые случились за последние двести лет. С тех пор как он сделался дворецким. Посмертно, разумеется.

— И не скучно тебе здесь? — поинтересовался Илья. Каменным ступеням, уходящим круто вверх, казалось, не было ни конца, ни края.

— Работы хватает, — доложил скелет. — К тому же хозяин имеет большую библиотеку и разрешил иногда ею пользоваться...

Короче говоря, в данный момент скелет изучал украинскую мову и латынь.

— Ну и как успехи? — спросил Попович.

— Кое-что выучил, — похвалился скелет. — Знаю, например, сало, горилку и кое-что по мелочи...

Наконец они дошли до самого верха и уперлись носом в массивную дубовую дверь, обитую железом. На двери висела табличка:

«Работаю. Прошу не беспокоить»

Из-за двери доносились странные звуки, какая-то возня, приглушенные охи и ахи.

— Как доложить? — спросил скелет.

— А вот докладывать и не надо! — Илья широко улыбнулся. — Для хозяина это большой-пребольшой сюрприз! — Он отодвинул скелет в сторону, вышиб дверь плечом и по инерции влетел в просторное помещение. Друзья бросились за ним, но тут же замерли у самого порога, потрясенные увиденным. Колдун в черной мантии, завывая, как пьяный сапожник, прыгал на левой ноге, поскольку в правую мертвой хваткой вцепилась голова каменного истукана.

— Вон! Все вон! — завопил колдун, даже не взглянув на вошедших. — Отпусти, сволочь! Ой! Ай, как больно! — доскакав на одной ноге до окна, он высунул правую ногу наружу и принялся стряхивать с нее голову статуи. Статуя, точнее ее голова, злобно щелкнула зубами, попыталась перехватить повыше, но сорвалась и полетела вниз.

Шумно выдохнув воздух, колдун поправил балахон, провел по жидким седым волосам рукой и, прихрамывая, направился к рабочему столу.

Присев на табурет, он склонился над пергаментным свитком и стал быстро что-то писать. Наконец, закончив, он прочитал вслух:

— «Великий и ужасный, повелитель пустынь аравийских, и прочая, и прочая, челом бьет...» Так-с! А куда это Рудольф запропастился? Рудо-ольф! Рудик!

— Я здесь, ваше величество! — с готовностью отозвался скелет, выглядывая из-за широких богатырских спин. — Туточки!

— Я тебя за чем послал? За чернилами! Где чернила? — Колдун хотел добавить что-то еще и только тут обратил внимание на богатырей. — А это еще что за безобразие? Почему в кабинете посторонние? Кто вам позволил врываться в мои апартаменты? Вы нарушили закон об экстерриториальности жилища! Потрудитесь выйти вон!

— Остынь, дядя, — ухмыльнулся Илья Муромец. — Какие же мы посторонние? Неужели не узнал?

— Кого? Вас? — Старик поправил очки. — Молодой человек! Надо полагать, это ваши друзья? Так вот. У меня нет времени на дурацкие шуточки! Я не знаю, как вы вошли сюда, но думаю, что каким-нибудь подлым обманом. Так вот. Если в течение ближайшей минуты вы не удалитесь, я буду вынужден применить силу!

— А вот врать нехорошо! — сказал Яромир. — Помнишь ты нас, и отлично!

— Да как вы со мной разговариваете?! — взревел колдун, вскакивая с места. — Шелупонь! Та-ра-кашечки! Да я вас за это... Ух, как я страшен в гневе! Рудольф, подтверди!

— Подтверждаю! — грустно проскрипел скелет. — Э-э... Не советую гневить великого и могучего!

— Хватит кривляться! — не выдержал Добрыня. — Как царских детей воровать, так это мы мастера, а как отвечать, так я вас в первый раз вижу!

— И давно вы занимаетесь киднеппингом? — вежливо осведомился Попович.

— Чем-чем? — переспросил колдун, подавшись вперед и вытянув длинную, как у гуся, шею. — Это что, новое извращение?

— Это воровство! — хором сказали богатыри. — Ты украл Ивана-царевича и удрал от нас на летучем корабле!

— Вот твоя визитка! — Муромец бросил на стол клочок бумаги.

— Хорош придуриваться! — сказал Яромир.

— Сударь, ваша карта бита! — добавил Попович. — Верните царевича, иначе мы вас в котле сварим. Со специями!

До колдуна, кажется, дошло.

— Так вот оно что! — разозлился он. — Вы и есть те типы, которые вечно мутят воду? Теперь мне решили палки в колеса вставлять? Мне! Великому и могучему! Что ж... хорошо, что вы сами пришли. Меньше возни будет. Приготовьтесь к весьма неприятным ощущениям!

На лице Охмурид-заде появилась садистская ухмылочка.

— Сейчас я превращу вас... Во что бы вас превратить? — Он ненадолго задумался.

— А без колдовства силенок маловато? — ухмыльнулся Илья Муромец. — Может, поборемся на руках, или слабо?

— Что? Мне? Слабо?.. — Колдун вдруг стал увеличиваться в размерах, раздуваясь, как резиновая кукла. Через несколько секунд монашеский балахон лопнул по швам и перед богатырями предстал огромный человечище, раза в полтора больше Муромца, правда уже совершенно голый. Он взмахнул накачанными руками и пошевелил сильно выпирающей челюстью. Из-под мясистой нижней губы выглядывали два острых кривых клыка.

— Ну что, — пробасил колдун, — теперь померяемся силой, а? Кто первый? — и он шагнул к богатырям, выставляя вперед руки.

— Испугал козла капустой! — презрительно фыркнул Илья, делая шаг навстречу. — Сейчас я тебе клычки-то повыбиваю, колдовское твое мурло!

Но не успел он и глазом моргнуть, как колдун прыгнул на него и влепил такую затрещину, что Муромец, как сбитая кегля, отлетел к стене, со всего маху вписавшись в книжный стеллаж. Старинные книги и скрученные в трубку древние рукописи посыпались на пол, как из рога изобилия. Друзья испуганно посмотрели в его сторону. Однако Муромец быстро вскочил на ноги.

— Ну все, колдун, держись! — Илья подскочил к Охмуриду и нанес несколько страшных ударов по выпирающей челюсти. Колдун замер на месте, потрогал челюсть и осторожно выплюнул выбитые клыки. Затем гадко ухмыльнулся и ударил богатыря обоими кулаками в грудь. Илья снова отлетел к стене и качественно впечатался в нее спиной.

— Вот так! — удовлетворенно произнес колдун. — А теперь ваша очередь, недоноски!

— Братцы, навались! — крикнул Яромир и первым бросился на колдуна. Попович и Добрыня ринулись следом. Даже Конан, поколебавшись секунду, присоединился к друзьям. Град ударов обрушился со всех сторон на Охмурида, как из рога изобилия. Взревев с досады, колдун принялся молотить наугад во все стороны с нечеловеческой силой. Друзья мгновенно разлетелись по углам. После того как Муромец набил на голове очередную шишку, всем стало ясно, что грубым навалом с Охмуридом не совладать.

Между тем колдун, победоносно расправив плечи, уставился на них сверху вниз.

— Ну что, кто сильнее, а? Поторопитесь с ответом, о ничтожные из ничтожных, потому что сейчас я буду вас убивать! Медленно и больно!

— Врешь, не возьмешь! — процедил сквозь зубы Яромир и, вскочив на ноги, показал ему язык. — Догони сначала, гад ползучий! — с этими словами он бросился к лестнице, ведущей вниз.

— Сначала я разорву тебя на куски, а потом сварю в котле и сожру! — пообещал Охмурид и бросился за ним следом, едва не застряв в дверном проеме. Небольшое замедление позволило Яромиру оторваться от колдуна. Вылетев пулей из черной башни, он торопливо осмотрелся. Прятаться тут было негде, но бегать можно было долго. Через секунду за его спиной раздалось утробное пыхтение Охмурида.

— Ну что, попался, гадкий и мерзкий человечишка?! — Растопырив руки, колдун стал медленно наступать. А Яромир принялся пятиться в сторону дворца султана Али ибн Бубенбея. Когда до дворца оставалось совсем немного, в светлеющем небе показалась черная точка. И эта точка стремительно приближалась к земле, оставляя за собой белый след, как от метеорита.

Этот неопознанный летающий объект Яромир заметил, когда отступать было уже некуда. Он прислонился спиной к прохладной стене дворца.

— Тебе конец! — радостно заявил Охмурид-заде, блаженно облизываясь и роняя на землю капли слюны.

— Нет, это тебе — конец! — сказал Яромир.

— Ух ты, какие мы смелые! — развязно произнес колдун. — С какой стати мне конец? Приготовься к смерти, букашка! Настал твой последний...

Договорить он не успел, поскольку в этот самый момент неопознанный летающий объект со всей силы хрястнул его по макушке. Удар получился что надо. На загляденье! Земля дрогнула. Яромира откинуло в сторону, забросав комьями земли. Он скосил глаза: возле самых ног дымилась небольшая яма. В яме неподвижно лежал сверзившийся с неба ифрит, а под ифритом слабо копошился колдун. Выскочивший из башни Муромец глядел на происходящее широко открытыми глазами, не зная, что и думать. Подоспевшие друзья бросились обнимать Яромира и хлопать его по спине.

— Ну давай, рассказывай, как колдуна ухомякал! Здорово ты его! До сих пор прочухаться не может.

— Да это не я, братцы! — смущенно ответил он.

— А кто же? — удивились они.

— Да вон, ифрит, видимо, с луны вернулся. Он прямо на голову Охмуриду шваркнулся!

— Ну и ну! — Попович посмотрел на распростертое тело колдуна, потом на ифрита и, в довершение всего, на небо. — Да... ежели на полной скорости приземлиться, да аккурат на голову, это круто получится! Никакая колдовская сила не поможет!

— Вот и не помогла, — хмыкнул Добрыня.

В эту секунду колдун открыл глаза.

— Где я? — пробормотал он, еле шевеля языком. — Что со мной? Какой сегодня день недели?

— Понедельник, — ответил Яромир.

Колдун протяжно вздохнул.

— Понедельник день тяжелый! — повернув голову, он уставился на друзей. — Ах, это вы?..

— Мы! — хором ответили богатыри, скромно потупив взгляды.

— А я ведь хотел вас убить! — сказал Охмурид, снова вздохнул и потрогал здоровенную, с кокосовый орех, шишку на голове. — А почему на мне ифрит? Он что, извращенец?

И тут в предрассветном магрибском небе появился еще один неопознанный летающий объект. Рассекая прохладный воздух, он несся к земле с еще большей скоростью, оставляя за собой огненный след. Сию же секунду богатыри бросились врассыпную.

— Куда вы? — простонал Охмурид, и в этот момент второй ифрит с ужасающим грохотом обрушился на колдуна. Взрыв получился могучий. Взрывной волной друзей отбросило в сторону дальних кустов, а когда они, пошатываясь, встали и отряхнули от земли доспехи, все было кончено.

Илья Муромец задумчиво посмотрел на края небольшого кратера, из которого курился сизый дымок. Ифриты лежали вповалку, друг на друге, и громко, с прискуливанием, храпели. Колдуна из-под них совсем не было видно. Наружу торчала лишь бледная стариковская рука, пальцы на ней шевелились, словно старались сложиться в кукиш. Однако даже это им не удалось. Илья плюнул с досады и отвернулся.

— Это... Пошли пленника искать! Он его, зверь, наверняка где-нибудь в подвале держит или под самой крышей заточил, чтобы мозги от жары сварились вкрутую.

Не сговариваясь, друзья снова вернулись в башню и принялись обследовать все помещения по порядку. Выдрав одну из дверей, Муромец обнаружил сокровищницу и подтолкнул вперед Конана.

— Давай, дружище, не стесняйся! И... Дай-ка я посмотрю, что там такое? — Он ненадолго вошел вместе с Конаном в сокровищницу, но вскоре вышел, смущенно поправляя изрядно пополневший живот.

— Ну вот и порядок! Пошли дальше...

И они снова загрохотали по каменным ступенькам на самый верх, туда, где был кабинет и личные апартаменты чародея.

— Смотри, никак спальня! — удивился Яромир, глядя на здоровенную, словно аэродром, кровать. — Он что, бегает по ней, что ли? А это?! — Яромир перевел взгляд на стены и невольно отвернулся. — Срамота, да и только!

Богатыри смущенно крякнули, только образованный Попович, слегка зарумянившись, пояснил:

— Сие есть мифологический сюжет из жизни языческих богов. Просто один языческий бог с некоей наядой совершают... Кхе-кхе!

— Да тут они все совершают это «кхе-кхе»! — возмутился Муромец. — Тут их человек двадцать, ну в точности, как у Нюськи в борделе!

Действительно, настенная живопись была что надо! Сцены любви были выписаны с большой страстью и натурализмом, причем особо подчеркивались такие анатомические подробности, которые, как военная тайна, разглашению не подлежат!

— Есть здесь кто? — на всякий случай позвал Яромир, но спальня была пуста.

— Вот чем на досуге развлекался старичок, — вздохнул Илья. — Кромешным развратом! Все они, мудрецы и звездочеты, одним миром мазаны. Глаз да глаз за ними нужен! Чуть недоглядел, а он уже похабные картинки на стене малюет или слова позорные чертит...

Обойдя все комнаты, они снова вернулись в полуразгромленный кабинет.

— Давай-ка пошустрим здесь! — сказал Муромец. — Может, малец прячется где? — Он пошел по кругу, на ходу обдирая шторы, гобелены, выворачивая ящики комодов.

— Ну уж в ящичке-то он никак не поместится, — не выдержал Добрыня, глядя, как Муромец внимательно осматривает содержимое письменного стола.

В ответ Илья лишь хмыкнул:

— А вдруг он царевича в мальчика-с-пальчика превратил? В тряпицу закатал и в щель засунул? Ась?..

— Ну уж тогда не знаю, — развел руками Добрыня.

Яромир от нечего делать тоже принялся бродить по кабинету. И тут его внимание привлекло нечто странное: висящая рядом шелковая портьера слегка шевелилась, словно от слабого порыва ветра или сквозняка. Он подошел к стене поближе и почти тут же увидел тонкую щель в проеме между двумя книжными шкафами.

— Чего ты там такое узрел? — сразу же заинтересовался Илья, бросая потрошить бесконечные ящики стола. — Ну-ка, ну-ка!

Он подошел ближе, принюхался, затем легонько надавил на стену, и потайная дверца, жалобно крякнув, ввалилась внутрь. Богатыри столпились у входа в небольшую комнату, чистую и скромно обставленную, с одним зарешеченным окном. Возле окна, прижавшись к прутьям, стояла маленькая фигурка и беззвучно всхлипывала.

— Царевич! — растроганно произнес Муромец и шагнул вперед. — Вот мы и пришли! Да успокойся ты, все в порядке! Нету больше колдуна! Лопнул, гад! Ну а мы тебя, значит, освобождаем!

И в этот момент фигурка повернула к богатырям заплаканное лицо. У богатырей дружно вырвался вздох изумления. Вместо царевича, вместо его веснушчатой и проказливой физиономии на друзей смотрело миловидное девичье лицо.

— Дядя Илья! — воскликнула девчонка и бросилась Муромцу на шею.

— Ты ли это, Варвара свет Кощеевна? — смущенно приобнимая девицу, пробормотал богатырь. — А где же царевич?

— Нету здесь больше никого! — снова залилась слезами Варвара. — Я — одна-одинешенька! Проклятый колдун как меня похитил, так и не выпускал! Колдунью хотел из меня сделать, а после жениться, старый пень!

— На нем самом уже поженились, — пробормотал Илья. — Ну, полно, полно! Хорошо, хоть тебя нашли! А где же царевич? Может, колдун что-нибудь говорил о нем или хвалился?

— А как же! — дрожащими губами произнесла Варвара. — Он говорил, что при помощи колдовства царевича закинуло на остров Лямурию. А это в южных морях, и что будет он там жить до скончания веков в скотском образе! А может быть, его женят на себе местные, которые сами наполовину обезьяны! Остров колдовской, царевича там, мол, ни за что не найдут!

— Вот сволочь! — с чувством произнес Яромир. — И на что ему это надо?

— Как на что? — удивилась девица. — Не могут злые вороги на Святую Русь спокойно смотреть. Им хочется, чтобы царство Лодимерское по кусочкам разнесли! И чтобы жили у нас на земле только волки и медведи!

Все время, пока Варвара говорила, Илья с улыбкой слушал и покачивал головой, а когда она замолчала, он погладил ее по плечу и улыбнулся.

— Ну это ты, конечно, через край хватила. Чтобы одни медведи... А вот то, что у государя это единственный наследник — это ясно как день! И кто после нашего батюшки-царя трон наследует, если не Иван? То-то между боярами начнется драка! А там, глядишь, и кумарцы подгребут... — Тут он невольно замолчал, понимая, что сболтнул лишнего, и заторопился.

— Однако уходить отсюда пора! Ну как проклятый колдун прочухается? Эх, кабы твоему батюшке сообщить, что мы тебя нашли, что половину дела сделали!

Глаза у Варвары немедленно загорелись.

— А я и в самом деле могу ему сообщить, — сказала она. — У колдуна есть волшебное зеркало! Он его называл магический интернет! Так вот, по этому интернету я могу батюшке все поведать!

— Не врешь? — изумился Илья. — Так что же ты, девонька, молчала? А ну давай, действуй!

Варвара подбежала к столу, открыла ящичек, другой, потом третий...

— Вот досада! — пробормотала она. — Где-то здесь старик хранил зеркало, неужели перепрятал?

— Здесь? — забеспокоился Илья. — А как оно выглядело?

— Магическое, серебряное, на подставке! — с досадой сказала Варвара. — Я сама видела, как он его отсюда доставал!

Илья Муромец покраснел как рак, тяжело засопел и полез за пазуху.

— Посмотри-ка, не это ли?

— Ой! Оно! — обрадовалась девчонка. — Дядя Илья, а как оно к вам попало?

— Не помню, — пожал плечами Муромец. — По рассеянности, должно быть!

— Илья своего не упустит! — хохотнул Добрыня. — Уж он этот стол выпотрошил до основания!

— Ну и правильно! — Варвара тряхнула кудрями и, поставив зеркало на подоконник, коснулась пальцами серебряного ободка. По зеркалу тотчас пошла рябь, как по водной глади, потом оно вспыхнуло молочно-белым светом, и чей-то неживой голос грубо произнес:

— Центральная диспетчерская слушает!

— Соедините с канцлером Кощеем, Лодимерское княжество, царевы палаты!

— Одну минуту! — ответил голос, и через минуту в зеркале нарисовалась недовольная физиономия Кощея. Секунды две канцлер разглядывал свою дочь, и выражение на его лице менялось от удивления к недовольству, от недовольства к новому удивлению, только радостному, и, как окончательный аккорд, изобразило все признаки отцовского гнева.

— Выпорю! — одними губами пообещал он. — Ты где, несносная девчонка? Сзади тебя я вижу богатырей! Подумать только! Я заставил славных витязей рисковать жизнью из-за твоего легкомыслия!

— Папочка, я больше не буду! — заревела Варвара.

Кощей тут же смягчился.

— А ну, марш домой! Тьфу! Богатырь Муромец!

— Я! — гаркнул Муромец, выступая вперед и выкатывая грудь колесом.

— Организовать немедленную доставку Варвары во дворец!

— Слушаюсь, ваше высокопревосходительство!

— Действуйте! И запомните: главное — найти царевича! Иначе у нас тут черт-те что начнется!

Приказ Кощея был прост и прямолинеен: доставить Варвару домой в ближайшее время любым удобным способом. Хоть дипломатической почтой!

— Это как же? — заинтересовался Илья. — В конверт ее, что ли, запечатать, как письмо? — Он поглядел на Варвару и с сомнением покачал головой. — Ничего не получится. Она же не влезет!

— Эх ты, темнота! — снисходительно усмехнулся Попович. — Зачем в конверт? Запакуют ее в деревянный ящик и — адью! Только дырочки провернут, чтобы проходил воздух. Правда, для этого нужно, чтобы в Магрибе имелся наш полномочный посол или представительство... У нас в Магрибе есть посол?

Варвара с ужасом посмотрела на Поповича и взвыла дурным голосом:

— Не хочу в ящи-ик! Не хочу почто-ой!

Положение постарался исправить Муромец.

— Девонька! Так ведь сам батюшка тебе приказал! Как мы его ослушаемся?

— А сколько эта почта будет идти? — подал голос Яромир, которому стало искренне жаль девку. В самом деле, хорошо ли живого человека, словно какую вещь, в ящик заколачивать? Ей ведь не только дышать надо...

— Сколько идет почта? — призадумался Попович и стал загибать пальцы. — Во-первых, с караваном по пустыне — месяц, а то и полтора. Потом на ослах через горы, а там уж рукой подать, на корабле по Хвалынскому морю и вверх по великой реке Итиль. Короче, за все про все — месяца три.

— Так она ж помрет за это время, — сказал Яромир. — Наверное, канцлер пошутил. Но доставить ее можно быстро.

— Как? — живо спросил Муромец.

— У нас в гостинице есть ковер-вседорожник! На ковре-то она за день долетит!

— Во голова! — восхитился Муромец. — Ну точно, Яромирка, учиться тебе надо, а не с нами шастать! Прямо в точку попал! На ковре-самолете! Да только одну ее не отпустишь. Склюют. Значит, надо сопровождать. Вот Добрыня с Поповичем и сопроводят! — Увидев, что друзья собираются протестовать, Илья Муромец нахмурился и гаркнул:

— Это приказ! А царевича мы и с Яромиркой добудем, теперя уже легче... Эй, конный Варвар!

Конан Варвар, набравший уже мешок золота и довольный донельзя, опустил сокровища на землю и оглянулся.

— Где тут у вас поблизости море? Чтобы корабль можно было нанять?

— В Басре, — ответил Конан и неопределенно махнул рукой. — Это недалеко отсюда, если двигаться на север.

— Ну что ж, хлопчик, спасибо! Кажется, тут наши пути расходятся, — сказал Илья. — Авось, свидимся когда.

— Я в этом уверен, — широко улыбнулся Конан и, взвалив на спину тяжелый мешок, зашагал прочь.

— Значит, Басра! — с выражением произнес Муромец и усмехнулся. — Ну и имечко! Похабство какое-то!

— Никакого похабства, — как всегда, возразил Попович. — Это просто язык такой.

— То-то и оно, что язык! — Муромец двусмысленно улыбнулся. — Ну что, братия, пошли в гостиницу? А уж тебя, голубушка, позволь взять за руку. А то мне твой батюшка жару задаст!

Не обращая внимания на хныкающую Варвару, он сграбастал ее ручку, и друзья отправились прочь.

До постоялого двора они дошли без приключений, если не считать нападения пустынных вампиров и толпы оголодавших людоедов-оборотней.

Вампиров богатыри отогнали быстро. Смышленые упыри мгновенно сообразили, что не на тех напали, и после пары-другой зуботычин разбежались по углам и принялись злобно плеваться и швырять в друзей мелкими камушками. А вот людоедов пришлось крошить качественно. Эту работу взял на себя Яромир.

Еще издалека заслышав тихий скулеж и жалобы, он вышел вперед и, когда дорогу друзьям загородила жалкая, оборванная толпа, попытался вразумить ее словами. Его речи привели толпу демонов в восторг, но этот восторг носил ярко выраженный гастрономический характер.

— Какой молоденький! — сладко прошептала одна людоедка и толкнула свою товарку. — Сладенький такой!

— Чур, мне грудку! — быстро сказала подруга людоедки и пошла на Яромира вихляющей походкой.

— Нет, мне! — взревела первая и схватила подругу за волосы.

— Цыц, шалавы! — донесся из толпы повелительный голос, и вперед выступил скелетообразный старик с огромными, выступающими вперед зубами. Вокруг сразу стало тихо.

— Тут на всех хватит! И неча бузить! Или забыли закон: самые сладкие кусочки мне! Сейчас отъем то, что хочется, а там уж валяйте, делите!

— Старый извращенец! — раздалось из толпы людоедов.

— Что-о?! — взвился старик. — Кто сказал? Кто посмел? А ну, повтори!

Повторять не стали, но клеймо повисло как незримая печать.

— То-то же! — бросил старик и, сладко уркая, направился к Яромиру.

— Шел бы ты, дед, своей дорогой! — миролюбиво сказал Яромир, оглядываясь на друзей. Те с добродушным любопытством смотрели, что будет дальше.

— Шел бы ты, дед! — повторил Яромир, с тоской глядя на неумолимо приближающегося людоеда.

— А я и иду! — проворковал старик, растягивая в длинной улыбке тонкие красные губы. — К тебе иду, соколик!

— Ты хорошо все взвесил, дедушка? — Яромир все еще старался оттянуть неизбежное.

— Ошибиться невозможно! — сказал старик, закатывая глаза и готовясь к прыжку.

— Неверный ответ! — вздохнул Яромир и что есть силы врезал по плоской, блудливой харе. Старик улетел в полном молчании, сохраняя горделивое достоинство, словно ему мгновенно, как удар молнии, открылась великая истина.

— Урки! Нашего пахана замочили! — завопил кто-то в толпе.

— На куски порвем! Туши их, братцы! — В следующее мгновение вся толпа скопом ринулась на богатырей. Правда, улица оказалась довольно узка, и чудища частично подавили друг друга, но им было все равно, лишь бы добраться до этих наглых, этих аппетитных простофиль!

— Люблю, когда сопротивляется пища! — крикнул кто-то и тут же лишился головы, потому что Яромир выхватил меч и отсек ее; потом бросился в самую гущу людоедов и принялся шинковать оборванцев, словно это была обычная капуста.

Людоеды лопались, с тихим чмоком из них вырывался затхлый воздух и белесый, сыроватый пар. Упавшие на землю ошметки сгорали бездымно и быстро.

Вскоре дорога была свободна, и друзья, задержавшись, самое большее, минут на пять, наконец добрались до гостиного двора.

— Времени терять не будем! — сурово, шмыгнув носом, заявил Муромец. — Абы попить-пожрать — не время! — Подхватив стоящий в углу ковер-вседорожник, он вышел во двор и расстелил его на земле.

— До этой, как там ее, прости господи?

— Басры! — подсказал Попович.

— Вот именно. До нее. Летим вместе. Дальше добираетесь одни. Давай, Яромирка, командуй!

Через пять минут ковер-самолет взмыл над негостеприимными стенами Магриба и взял путь на Басру. Умная машина, очевидно, хорошо знала географию и выбирала самый кратчайший путь, обходя воздушные течения и ямы. Только один раз друзей хорошенько тряхнуло, и они едва не загремели со страшной высоты на землю. Варвара взвизгнула, но тут же замолчала, покрепче схватившись за Муромца. Илья по-отечески придерживал ее за талию.

— Эх, дите несмышленое! — вздохнул он. — Ишь, куда занесло! Вот как гулянки-то заканчиваются!

— Я смышленая, смышленая! — запротестовала Варвара. — Вот вырасту и стану волшебницей!

— Конечно, станешь, — легко согласился Илья. — Если по дороге не сожрет кто...

— А может? — испугалась Варвара, округляя глаза.

— Это у нас запросто, — ласково согласился Илья Муромец. — Ну да ты не бойся! С тобой славные богатыри! Они тебя в обиду не дадут!

Добрыня тут же выпятил грудь.

— В целости доставим, матушка, не извольте сомневаться!

Едва первые лучи солнца коснулись аравийских песков, превращая их в сияющее золото, на горизонте показались стены незнакомого города и сверкнула чистая морская гладь. С высоты были хорошо видны корабли с белыми парусами, стоящие у пристани.

— Вот и добрались! — обрадовался Илья Муромец, оглядывая из-под руки город, возникший, словно видение из сказки. — Давай, Яромирка, спустись где-нибудь поближе, там уж мы пешочком доберемся...

Ковер-вседорожник опустился за высоким барханом и замер, трепеща в ожидании дальнейшего полета. Муромец с Яромиром сошли на землю и махнули друзьям рукой.

— Вы там поосторожнее среди облаков! — напутствовал Илья. — Больно высоко-то не забирайтесь! А то облака-то, говорят, твердые, не дай бог, стукнитесь — мокрое место останется!

— Облака — пар! — важно поправил его Попович. — Даже дети знают. Все будет в порядке!

— Ручаюсь! — сказал Добрыня, беря девчонку за руку. В ту же минуту ковер-самолет взмыл в воздух, унося на себе Добрыню, Алешу Поповича и Варвару.

— Не задерживайтесь! — донеслось до Яромира с раскаленной небесной синевы.

— Ну и мы пошли! — заявил Муромец и быстро зашагал к белеющему впереди городу. Яромир поспешил за ним.

## 23

Басра оказалась совсем непохожа на Магриб. Воздух здесь был свежий и чистый. Несмотря на жару, в нем чувствовалась прохлада. Пахло морем, свежей зеленью, неведомыми травами и душистой смолой. Ворота города оказались гостеприимно распахнуты. Прячущиеся в тени стражники с удивлением уставились на богатырей и после короткой паузы преградили им путь.

— Кто такие? — спросили они хором.

— Мы — бедные путешественники, — уныло соврал Яромир. — Бродим по всему свету в поисках лучшей доли!

На липах стражников изобразилось недоумение. Затем один из них, с аккуратной черной бородкой, хитро подмигнул другому и тихо, почти ласково осведомился:

— Будет врать! Сразу видно, что вы — наемники! Мой вам совет: вступайте в гвардию халифа! А в городской страже свободных вакансий нет!

— Спасибо, братишка, — сказал Муромец. — Это как раз то, что мы ищем! А с кем воевать-то хотите?

— Как это с кем? — удивился стражник. — С проклятыми магрибцами! Да неужели вы не слышали?

— Вообще-то мы там были недавно, — подключился к разговору Яромир. — Народ в Магрибе хоть и темный, но вроде мирный!

— Что народ! — зашептал стражник. — Тамошний колдун — настоящий злодей! Он воду мутит!

— Колдун? — переспросил Муромец. — Уж не Охмурид ли заде?

— Тс-с! — испугался стражник. — Говорят, что этот демон слышит, когда про него говорят!

— Теперь уже не слышит! — хохотнул Илья. — Отмаялся, бедолага! Можно говорить сколько угодно!

— Как отмаялся? — ахнул стражник. — Да не может такого быть!

— Лопнул колдун, — подтвердил Яромир, — как гнилой пузырь! Был, и нету! Да ты не сомневайся, — добавил он, увидев в глазах стражника подозрительное недоверие. — Мы его лично. В пыль!

— Было дело! — прогудел Муромец.

Вокруг друзей быстро собралась толпа. Все жаждали услышать подробности. Из-за этого в воротах возникла пробка, и Муромец махнул рукой.

— Потом расскажу! Видишь, народ задерживаем.

— Точно! — спохватился стражник и бросился исправлять положение.

— А где вас найти? — крикнул он в спину удаляющимся друзьям.

— На постоялом дворе, где же еще? — хмыкнул Муромец.

Любопытствующая толпа немедленно последовала за богатырями.

— Слышь, Илья, за нами идут! — пожаловался Яромир, затравленно озираясь.

— Меньше надо было языком трепать, — проворчал Муромец, тоже косясь по сторонам.

— Так ты же первый и начал! — обиделся Яромир.

— Ну начал, — нехотя пробубнил Муромец. — Грешен! А ты тоже хорош, нет бы меня остановить! Ладно уж! Как-нибудь выкрутимся. Давай-ка свернем в этот переулок — и деру!

Друзья свернули в первый попавшийся переулок и прибавили шагу. Переулок свернул налево и вскоре закончился тупичком.

— Влипли! — Муромец молча сплюнул и топнул ногой. — Айда через забор!

— Айда! — обрадовался Яромир и, перемахнув через высокую глинобитную стену, оказался среди колючих кустов шиповника. Секундой позже на голову ему свалился Илья Муромец.

— Где это мы?

— А шиш его поймет. Сад какой-то...

Друзья осторожно выглянули из-за кустов. Прямо перед ними виднелась поляна с бассейном посередине. В бассейне кто-то шумно плескался. Возле бассейна сидели голые девицы в самых соблазнительных позах и, судя по всему, отчаянно скучали. Челюсть у Муромца на мгновение отвисла, и он был вынужден вернуть ее на место рукой. Яромир выкатил глаза и шумно сглотнул слюну.

Впрочем, обалдение продолжалось недолго. Муромец первым пришел в себя, сердито засопел, смутно представляя, что делать дальше. На гостей обратили внимание, когда они уже подходили к бассейну. Обнаженные девицы лениво зашевелились, выбирая красивые позы, и с любопытством уставились на богатырей. Яромир ожидал криков и визга, но, очевидно, прекрасные жительницы Басры оказались более уравновешенными, нежели их северные сестры.

— Здравствуйте, девоньки! — сказал Муромец, наливаясь краской, как помидор. — Не подскажете ли, как нам пройти на постоялый двор?

— Через забор и прямо! — ответила одна из красоток, приподнимая хорошенькую голову в мелких кудряшках. — А может быть, погостите у нас?

— Погостите, погостите! — хором подключились другие девицы. — Мы так скучаем!

Муромец открыл было рот, чтобы ответить что-нибудь приличное, но в это время со стороны улицы донесся шум и первые любопытные полезли через забор, гомоня и сминая кусты.

— Сейчас здесь будет шумно! — процедил Яромир, не разжимая зубов. — Бежим!

— Мы еще заглянем! — пообещал Муромец и бросился к противоположной стене. Яромир кинулся вслед за ним. Уже на гребне стены он оглянулся и увидел толпу, плотно обступившую девиц.

— Уф! — сказал он, перепрыгивая на другую сторону. — Ну и ну!

— Что там? — заинтересовался Муромец. — Бегут?

— Не-а! — рассмеялся Яромир. — Им теперь не до нас!

Гостиницу они обнаружили прямо за углом. Далеко и ходить не надо. Правда, это была не гостиница, а чайхана, но в общем, место для отдыха самое подходящее. От чайханы вовсю валил запах мясного плова, чеснока, каких-то диковинных приправ. На кошмах сидел самый разнообразный народ, обедал, пил чай. Кто-то дремал на мягких подушках, тихонько посапывая. Возле чайханы на привязи стояло несколько коней и маленький, грустный ишак, вызвавший у Яромира желание немедленно погладить несчастную скотинку. Он и протянул было руку к бедному ишаку, но тот мгновенно вскинул голову, сверкнул глазами и так лязгнул зубами, что у Яромира отпало всякое желание общаться с грубым животным.

— Злюка! — сказал он ишаку и показал ему язык. Ишак презрительно хмыкнул и отвернулся.

У входа друзей встретил толстый, потный чайханщик. Тот уже понял, какая ему подвалила удача: два чужеземца, и, судя по одежде, при деньгах!

— Доброго здоровьичка, гости дорогие! — Чайханщик поклонился, прижав правую руку к груди. — Чего желать изволите? — Его добродушная лукавая физиономия прямо-таки светилась от счастья.

— Перекусить и отдохнуть! — коротко ответил Муромец и, оглянувшись, добавил: — Где тут у вас поспокойней? Чтобы не слишком шумно?

— Все найдем для дорогих гостей, — еще больше обрадовался хозяин и потащил богатырей на верхний ярус. — Вот здесь хорошо: и прохладно, и видно все! Кушайте и отдыхайте сколько хотите, я вам подушечку принесу!

Через минуту друзья ели горячий плов с мясом, пили чай и рассеянно наблюдали, как по улицам деловито и не спеша шествуют люди. Причем бедных вроде не видно, а зажиточных, если судить по одежде, — много. Эту простую мысль Яромир не без удовольствия и высказал Илье.

— Море, — коротко ответил Илья и неопределенно махнул рукой.

— Что море? — не понял Яромир.

— Море — это значит торговля со всем миром, — пояснил Муромец, широко зевая. — Купцы здесь живут. Из одного места товар привезут, в другое место продадут... Ну ясно как пень, что они богатые! Вот что! Давай-ка вздремнем часик-полтора, а потом спросим у хозяина, как найти корабль. Он-то уж наверняка все знает, тот еще пройдоха!

Яромир возразил, что никакой чайханщик не пройдоха, а очень душевный человек, но тоже зевнул и сонными глазами покосился на подушку. После сытного плова морило, как после хорошей дозы сонного порошка! Недолго думая, он придвинул к себе пару подушек и через минуту уже спал, забыв обо всем на свете.

Проснулся Яромир от аппетитного запаха, щекочущего ноздри. Открыв глаза, он уставился на миску с пловом, затем перевел взгляд на ухмыляющегося Илью Муромца.

— Крепок ты спать, братец! Только жратвой тебя и разбудил! — Муромец хитро подмигнул ему и присел рядом.

— Поговорил я с чайханщиком. Толковый мужик. Умный. Короче, корабль нанять — не проблема. Нужно идти на пристань и узнать, есть ли подходящее судно. Денег это, конечно, стоит немалых, так что вовремя я из колдовской казны мешульку прихватил.

— Какую мешульку? Где? Когда? — не понял Яромир, но Муромец только хитро прищурился. — Конная-то наша Варвара, помнишь, цельный мешок золота упер? Ну а я золотом-то побрезговал. Я как увидел камушки, так и сгреб их в мешульку. Оно и подороже будет, и полегче, и главное — в пути не мешается! — Он довольно похлопал себя по животу и снова прищурился. — Что, незаметно? Или ты думал, я всегда такой толстый? — Илья гулко расхохотался. — Ты вот что, ешь давай, да на пристань пойдем. А то нами тут уже сам правитель города интересовался, а идти сейчас базары базарить да сказки рассказывать — некогда! Небось царь-батюшка уже с ума сходит! Хотя, между нами говоря, он никогда в своем уме-то и не был! — шепотом закончил Илья.

— Да ты что! — шепотом же ужаснулся Яромир. — Такое про царя городить! А ежели кто услышит?

— Кто, кроме тебя, услышит?.. — Илья потянулся и встал. — А что сказал, так оно и есть! Царь наш батюшка — дуб дубом. Только по бумажке и может говорить красиво. Кощей нами правит, а уж как правит — одному богу известно... Ну, пошли, что ли?

У выхода они столкнулись с чайханщиком, и Муромец, сохраняя на лице величавую важность, сунул ему в кулак золотую монету. При виде такого сокровища чайханщик едва не лишился рассудка и низко, в пояс, поклонился, очевидно приняв богатырей за очень знатных особ, путешествующих инкогнито.

— А теперь пойдем, — сказал Муромец. — Дорогу я разузнал, так что не заблудимся.

Через пять минут они заблудились.

— Мне ясно сказали: свернешь налево, потом направо, потом снова налево! — бормотал Муромец, попадая в очередной тупик. — Может, я право и лево перепутал? — Он с обидой посмотрел на свои руки. — Эх, сено-солома! И спросить не у кого!

— А может, опять через забор? — с надеждой в голосе сказал Яромир.

— Тебе все голых девок подавай! — рассердился Илья. — Думаешь, они тут за каждым забором? Эх, ладно! Была не была! Попробуем!

— Тогда через какой забор лезем? — взволнованно спросил Яромир. — Этот или вон тот?

— Этот! — сказал Муромец, ткнув пальцем в чистую глинобитную стену.

— Этот? Почему?

— На нем гвоздей нет, — пояснил Муромец. — Видишь, соседний-то весь зубьями утыкан!

— Так может, там самое интересное и есть? — предположил Яромир.

— А ты что, в вора переделался? — спросил Илья. — Не забывай, зачем мы здесь! То-то!

Яромир покраснел от стыда и первым перемахнул через глинобитную стену. И снова приземлился в кусты шиповника. Илья рухнул следом, ломая кусты и ругаясь сдавленным шепотом.

Двор оказался удивительно похожим на тот, с бассейном. Похожим, но тем не менее другим.

Возле цветущего дерева сидели несколько человек. Они пили что-то из высоких медных кувшинов и тихо переговаривались. Уже один их вид внушил Яромиру подозрение. Ну откуда взяться в бусурманском городе пятерым мужикам в красных косоворотках и черных смазных сапогах?

Яромир отодвинул ветки, чтобы лучше разглядеть компанию, и похолодел от ненависти. Рядом с сидящими на земле людьми стояла черная фигура с капюшоном на голове и вовсю пялилась в их сторону.

Яромир скрежетнул зубами.

— За мной! — крикнул он, вытаскивая на ходу меч. — Бей гадов!

— Где? Кто? — закричал Муромец так, что все сидящие немедленно схватились за уши. — Держи их, я сейчас! — Он разобрал мешающие ему ветки и кинулся вслед за Яромиром.

До того деревца, под которым сидела подозрительная компания, было всего ничего, и все-таки, когда Яромир добежал, чернеца уже не было.

— Где? Куда делся колдун? — Яромир схватил первого попавшегося мужика, поднял его за шиворот, и тут глаза его снова округлились, на этот раз от удивления.

— Жужа?!

В самом деле, в руке у него слабо трепыхался атаман Жужа собственной персоной, с черной окладистой бородкой, шрамом, идущим через всю щеку, и приплюснутым носом. Судя по всему, Жужа тоже узнал Яромира и, оскалив зубы, попытался укусить его за руку. Остальные разбойники, увидев приближающегося Илью Муромца, впали в ступор.

— Вот вы где, супчики-голубчики! — обрадовался Илья.

— Пощады! — заверещал Жужа, бешено вращая глазами.

— Пощады, пощады! — как один завопили разбойники и через секунду бросились врассыпную, кто куда. Однако убежать от Ильи Муромца им не удалось. Послышалось несколько сочных шлепков, и разбойники притихли, прикорнув на травке.

— Вот ведь обидно, — сказал Яромир, осматриваясь. — И повесить этого негодяя негде! Деревца, слышь, тонкие, а забор глиняный! — Он встряхнул Жужу так, что у того стукнули зубы. — Говори, паскуда, кто это с вами был? Весь в черном?

— Кто в черном? Какой в черном? — еще сильней затрясся Жужа. — Знать не знаю и ведать не ведаю!

— Ну сейчас сведаешь! — мрачно пообещал Илья. — Держи-ка его покрепче, чтобы не улетел, и руку в сторонку отведи, а то бить неудобно! Сколько у тебя, Жужа, зубов?

— Не знаю! — пропыхтел атаман.

— Вот видишь! Непорядок! Сейчас считать будем!

— Не на...

Хрясь! Это кулак Ильи врезался в морду Жужи, и атаман закрутился на вытянутой руке, как пропеллер.

— Ну как, прочистило память? — заботливо осведомился Илья.

— Гум... дум... Угум! — закивал головой Жужа.

— Ну говори, коли так!

— Чернец какой-то, — доложил Жужа. — Имени его я не знаю, но платит он хорошо!

— А за что платит? — рявкнул Яромир. — За душегубство? За то, чтобы царских детей воровать?

— Каких царских детей, что вы такое говорите? — забился в руке Яромира атаман. — Никаких царских детей мы не крали, какого-то прощелыгу для колдуна и впрямь похитили, а чтобы царских детей — боже упаси!

— А еще за что платит? — спросил Муромец, не обращая внимания на вопли Жужи. — Небось, чтобы нас убил?

— И за это платит! — зарыдал Жужа. — Видите, ничего перед вами не таю, все, как на духу, докладаю!.. Чернец-то, видать, сам колдун, — затараторил он, неотрывно глядя на покачивающийся возле носа кулак Ильи Муромца. — Вот он, этот чернец-то, нас сюда и перенес да, чтобы мы за вами следили, и снарядил! А мы-то уж и не рады! Нам домой хочется: уж больно здесь жарко!

— Ишь, как жалостливо запел! — восхитился Муромец. — А до того как мы тут появились, о чем с чернецом разговаривали? Домой, что ли, просился? Ну?!

— Ага, — глупо улыбнулся Жужа. — Просился!

— Ну так я тебя сейчас туда и отправлю, — сказал Илья. — По почте. Посылочкой! Яромир, дай-ка мне его!

— А может, я?

— У меня удар покрепче, ты уж извини! — Илья осторожно взял Жужу из Яромировых рук, подкинул вверх и нанес крепкий богатырский удар. Однако Жужа в последний момент ухитрился извернуться в воздухе, поднимаясь выше головы, а сам Илья тяжело грохнулся наземь. Жужа с пропеллерным шорохом взмыл над Басрой и полетел в сторону чайханы. Через несколько секунд оттуда послышался грохот и разъяренные крики чайханщика.

— Ну, теперь ему и без нас вломят! — повеселел Муромец, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — Неловко я как-то...

— Бывает, — заметил Яромир, с трудом сдерживая смех.

— Бывает, — легко согласился Муромец и, посмотрев на лежащих неподвижно разбойников, сплюнул. — Гляди-ка, как померли все!

— Притворяются, — убежденно заявил Яромир, глядя на красные морды бандитов.

— Сейчас проверим!

Илья схватил одного из них за шиворот и как следует встряхнул.

— А ну, говори, разбойничья душа, далеко ли отсюда до порта?

Мужик сделал вид, что очнулся, посмотрел на Муромца мутными воровскими глазами и доложил:

— Если через забор, то прямо по улице! — и снова притворился мертвым, даже голову свесил. Муромец отбросил его в сторону и брезгливо отряхнул руки.

— Ну что, полезли?

Яромир кивнул.

— Я одного в толк не возьму, — продолжил Илья, когда они выбрались на улицу, — зачем разбойники за нами следят? Ведь ясно дело, что мы их прибьем! И чернец этот... Пришибить бы его!

— Чтобы пришибить, надо сначала поймать, — резонно заметил Яромир, — а он вишь, какой неуловимый! Который раз уже его вижу, и все уходит из рук!

По широкой улице они медленно двинулись по направлению к видневшимся вдалеке мачтам. Они были похожи на черные царапины, начертанные на краю неба. Самого моря еще не было видно, но уже чувствовалось его свежее, соленое дыхание. Из-за этого и жара здесь не казалась такой сильной, и налетающий ветерок был почти прохладным.

Наконец они услышали ровный, не прекращающийся ни на мгновение шум. Это шумело море. Навстречу им постоянно попадались носильщики, везущие на своих тележках тюки с тканями, какие-то мешки, сундуки, бочки. Четыре вола, запряженные цугом, с трудом тащили сдвоенную телегу, на которую был навален разный товар.

Друзья прошли мимо еще одной чайханы, где смуглые матросы, бородатые и свирепые на вид, мирно пили чай, посмеивались и о чем-то тихо говорили. И вдруг, как-то сразу, показался причал.

Каких только тут не было кораблей! И большие трехмачтовые суда с высокими палубными надстройками, и двухмачтовые, тоже большие, хотя и не такие внушительные, и совсем уж простые, одномачтовые, обшарпанные и убогие на вид, потемневшие, с пятнами полусмытой краски. И совсем уж маленькие на общем фоне лодчонки с парусом. И всюду — люди, люди, люди. Одетые в яркие восточные одежды, в расшитые золотом халаты, а часто — в широкие полотняные штаны, стянутые поясом, и простую рубаху. Почти у каждого на бедре покачивалась сабля или кривой аравийский меч. У тех, кто победней, из-за пояса выглядывала рукоять кривого кинжала.

— Серьезные здесь люди! — сказал Муромец, оглядываясь. — Это хорошо.

— Чего же хорошего? — не согласился Яромир. — По виду, так сущие разбойники!

— Это только с виду, — пояснил Илья. — В морском деле без ножа и сабли не проживешь! Мигом пираты налетят — не заметишь, как и без головы останешься!

— Ну, к какому кораблю пойдем? — Он бегло осмотрелся, махнул рукой. — А вот к этому и пойдем!

Корабль был прекрасен. Его нос украшала голова невиданного чудовища, то ли дракона, то ли морского змея, с приплюснутой ушастой мордой. На средней, самой высокой, мачте развевался синий с белыми полосками флаг. По деревянному трапу, устеленному коврами, друзья поднялись на палубу.

— Эй, есть тут кто? — оглушительно рявкнул Муромец.

С мачты сорвался парень, вынырнул из воды, проворно вскарабкался на палубу по канатам и ошарашенно уставился на богатыря.

— Ты чего разорался? Фу-у! Чуть не убился из-за тебя!

Муромец пренебрежительно отмахнулся.

— Мне нужен капитан!

— Зачем тебе капитан, чужеземец? — все еще морщась, спросил парень, на всякий случай отступая подальше.

— Я хочу нанять это судно!

— Нанять? — удивился матрос. — Но это невозможно!

— Это еще почему? — нахмурился Муромец. — Я хорошо заплачу! — Он достал из кармана кошель, набитый монетами, и потряс им в воздухе.

— Это дипломатический корабль, — пояснил матрос — Вы флаг-то видели? На нем приехал полномочный посол из Мазандарана! Если вы хотите нанять судно, вам нужно идти дальше. Там, — он махнул рукой в самый конец порта, — есть свободные купцы. С ними вы можете договориться!

Неудача с первым кораблем друзей нисколько не обескуражила. Они пошли дальше. Однако и здесь им не повезло. Одно судно принадлежало известному на весь мир факиру Ибн Хаттабу, другое было зафрахтовано местными купцами и направлялось в Индию, третий корабль хоть и был свободен, но капитан, услышав, что нужно плыть в Лямурию, наотрез отказался.

— Деньги хорошо, но шкура дороже, — коротко пояснил он.

Полдня друзья проходили по причалу, пока один из матросов не посоветовал им найти капитана Синдбада.

Наконец они дошли до конца причала, где стоял небольшой корабль, довольно потрепанный, возле которого загорал здоровенный малый с аккуратной пиратской бородкой и длинными черными волосами, зачесанными назад. На нем был короткий кожаный жилет, шаровары и белая полотняная рубашка. Богатыри молча уставились на него. Казалось, что здоровяк спит.

— Ну? И долго вы так будете стоять? — неожиданно осведомился незнакомец, не открывая глаз.

— Кхе! — смутился Илья Муромец, словно его застали за каким-то неприличным занятием. — Это... Подскажи-ка, любезный, где нам найти Синдбада-морехода?

— А зачем вам Синдбад? — вопросом на вопрос ответил незнакомец. Он по-прежнему загорал, не открывая глаз.

— Есть хорошая работа, — сказал Яромир. — Нам нужно нанять корабль.

— Сто дукатов! — широко зевнул незнакомец.

— Годится, — сказал Муромец. — Ну так где хозяин?

— Да вот он, перед вами! — сказал незнакомец, вскакивая на ноги. — Я Синдбад-мореход! — Посмотрев на богатырей, он улыбнулся. — Прошу ко мне на корабль!

— Как? Уже?! — удивился Яромир. — А почему ты не спросил, куда мы хотим отправиться?

— А мне по барабану! — сказал Синдбад. — Куда надо, туда и пойдем! Не в Лямурию же!

— В Лямурию! — мрачно сказал Илья. Синдбад испытующе посмотрел на друзей. Не шутят ли?.. Друзья не шутили. Синдбад вздохнул и пожал плечами.

— Ладно. Договорились. В конце концов, почему бы и не в Лямурию? — И он приглашающим жестом указал на трап.

Следом за капитаном друзья поднялись по трапу на судно, которое выглядело по сравнению с остальными более чем скромно. Тут не было ни ковров, ни дорожек, ни того лоска и красоты, которые на других кораблях видели богатыри.

— У меня все просто, — сказал Синдбад, приглашая их к себе в каюту. Каюта тоже была так себе: на небольшом столике лежали морские карты, какие-то инструменты, в дальнем углу стояла кровать, на стене крест-накрест висели кривые сабли. Илья недоуменно осмотрел каютку, в надежде найти хоть что-то напоминающее стул или кресло. Ни того, ни другого здесь попросту не было.

— У меня тут по-простому, — повторил Синдбад и сделал жест рукой. — Садитесь прямо на ковер.

Под ногами действительно был ковер. Хоть и потертый, но все еще красивый. Достав из ящика кувшин и бокалы, Синдбад разлил напиток и сел рядом, скрестив ноги и устремив на друзей любопытный взгляд.

— Ну а теперь расскажите, что вас ко мне привело? Если это, конечно, не секрет.

В капитанской каюте царила такая расслабляющая прохлада, а вино было таким легким и приятным, что вскоре Синдбад был уже в курсе всех дел. После очередного бокала вина они побратались и стали разговаривать как старые закадычные друзья.

— Вот что я вам скажу, — начал Синдбад-мореход. — Я согласен переправить вас на остров, и дело даже не в деньгах, которые вы предлагаете... Я бы с вас вообще ничего не взял!

— Так ты и не бери! — хохотнул Муромец и хлопнул его по плечу.

— Я-то без проблем, а вот моя команда... — развел руками Синдбад.

— Команду надо уважать, — кивнул Яромир, делая большой глоток вина.

— А я всю жизнь с колдунами воюю, — признался капитан корабля. — Представляете, друзья?

— Смутно, — признались оба. — А зачем?

— Ненавижу! — сказал Синдбад. — Вы на правом борту моего корабля видели звездочки?

— Видели.

— Так вот, каждая звездочка — это уестествленный колдун! — грозно заявил Синдбад.

— Как это? — удивился Яромир.

— А по-разному, — ответил капитан. — На море это просто. Там ведь отправил за борт — и все в порядке! Так сказать, в естественную среду! И рыбам корм!

— Ну так давайте же выпьем за это! — сказал Илья, поднимая бокал.

Друзья выпили, и на какое-то время в каюте стало тихо. Лишь снаружи доносился характерный шелест морских волн, разбивающихся о причал.

— Послушай, а где же твоя команда? — поинтересовался Яромир. — Что-то я никого не вижу!

— Команда сошла на берег, — доложил Синдбад и протяжно зевнул. — После морского перехода ребятки расслабляются в городе. До ночи я им это разрешил. Да вы не волнуйтесь, они скоро явятся! Парни у меня дисциплинированные. Лучше команды не найдете в целой Басре и далеко за ее пределами! Точно вам говорю.

Богатыри спорить не стали. А с первыми признаками надвигающейся темноты на борт корабля ввалилась разношерстная толпа около десятка человек, во главе которых вышагивал рослый детина с черной повязкой на лбу и странной треуголкой на голове. В правой руке у него была бутылка, в левой — кусок баранины. Следом за ним, приплясывая, шел одноногий, у которого вместо второй ноги был деревянный протез. Остальные члены команды по колориту ничем не уступали первым двум, отчаянно смахивая на отъявленных разбойников.

— А вот и моя команда! — доложил Синдбад и, подозвав к себе рослого детину, сказал: — Это моя правая рука — Одноглазый Ахмед! Лучше него никто у штурвала во время шторма не устоит! Отличный парень!

Одноглазый Ахмед широко улыбнулся.

— Рад приветствовать вас на нашем судне! Куда мы плывем? Подождите, угадаю! Вы те самые золотоискатели, которые раздобыли карту с указанием места, где спрятаны сокровища, верно?

— Нет, — покачал головой Яромир. — На этот раз мы плывем не за сокровищами!

— Значит, за партией рабов к берегам Восточной Африки! — сказал помощник капитана.

— И на этот раз ты ошибся!

— Куда же мы плывем, разрази меня гром?!

— Мы отправляемся к острову Лямурия! — сказал Синдбад.

— Вот черт! — ругнулся Одноглазый Ахмед. — Значит, снова за колдунами гоняться?! Хотя, по слухам, там и поживиться есть чем!

— Поэтому мы и пришли сюда! — сказал Муромец. — Эта работа как раз для таких смельчаков, как вы!

— Верно, — кивнул Одноглазый Ахмед. — Круче нас в Басре никого не сыщешь! Мы — самые экстремальные парни!

— Все, ребята! — Синдбад поднялся. — Слушай мою команду! Сейчас по каютам, а с первыми лучами солнца мы отправляемся в плавание. Все ясно? Тогда отбой! А вы, дорогие гости, — добавил он, глянув на Яромира и Муромца, — можете спуститься к себе в каюту. Кстати, вы умеете играть в шахматы? Нет? Вот и отлично! Тогда я научу вас этой занимательной игре. Уверен, вам понравится!..

Когда богатыри проснулись, корабль Синдбада уже вышел в море. Яромир первым выбрался на палубу и, окинув взглядом бескрайние морские просторы, от удивления присвистнул.

— Это же сколько воды-то!

— Как спалось? — спросил его Синдбад.

— Нормально.

— А где Муромец?

— Спит еще... — ответил Яромир и, подойдя к борту корабля, посмотрел вниз. Вспенивая воду и разрезая волны острым носом, судно уверенно двигалось вперед. Погода была превосходная: солнце поднялось уже высоко, и в лицо дул свежий морской ветер.

— Снял бы ты доспехи и позагорал! — посоветовал Синдбад. — А то белый, как сметана!

— Успеется, — пробормотал Яромир, продолжая осматриваться. — Ну что там Илья копается?

— Да! — засмеялся Синдбад. — Силен твой товарищ дрыхнуть!

— Сейчас я его растолкаю! — Яромир вернулся в каюту. Муромец лежал на коврике на правом боку и тихо постанывал.

— Илья, что с тобой? — перепугался Яромир, подскочив к нему. — Тебе плохо?

— Да, мне плохо! Мне очень, очень плохо. Хуже некуда! — признался Муромец, проводя ладонью по широкому лбу, на котором блестели капли пота. — Скрутила невиданная напасть, ажио все внутри узлом завязалось, так что не продохнуть, — ответил он и заохал пуще прежнего.

— Этого еще не хватало! — рассердился Яромир. — И как некстати! Нам царевича спасать, а у тебя непонятно что! Может, отравился?

— Да уж скорее отравили! — буркнул Илья, держась за живот.

В следующую секунду Яромир выскочил на палубу и окликнул капитана.

— Что такое? Что-нибудь случилось? — спросил тот.

— Случилось! — резко бросил Яромир. — С Муромцем — беда!

— Как беда? — Синдбад бросился вслед за Яромиром в каюту.

Муромец стонал, закатив глаза. Синдбад присел рядом с богатырем.

— Что, плохо?

— Хреновей некуда, — признался Илья, отдуваясь и снова стирая пот с лица.

— Мутит?

— Ага.

— И в голове все крутится?

— Ой крутится! Спасу нет! — сказал Муромец. — Отродясь такого не бывало!

— Ну теперь все ясно! — сказал Синдбад и поднялся.

— Что ясно? Что с Ильей? — обеспокоенно спросил Яромир. — Неужто отравился? Вином, небось?

— Пустяки! — Синдбад засмеялся. — У него обыкновенный приступ морской болезни. Укачало, одним словом. Выходит, Илья просто не приспособлен для того, чтобы передвигаться по морским просторам. Он, судя по всему, человек суши!

— А вылечить его никак нельзя? — поинтересовался Яромир.

— Свыкнется с морем — и все пройдет! — сказал Синдбад и покинул каюту.

Муромец провалялся почти до полудня, пока ему не стало скучно. Поглядев вокруг сердитыми глазами, он встал и уже повернулся к двери, когда в каюту вошел капитан.

— Пойдем со мной! — Он поманил Муромца на палубу и, когда тот, кряхтя, вылез, протянул ему подзорную трубу. — Посмотри-ка вон на ту черную точку!

Муромец навел подзорную трубу туда, куда сказал Синдбад, и через секунду увидел большой трехмачтовый корабль с развевающимися черными парусами и черным флагом на мачте.

— Что это? — спросил Муромец.

— Эти ребята преследуют нас от самого порта. Ты, случайно, с ними не знаком? — спросил его Синдбад.

— Впервые вижу, — удивился Муромец. — Хотя... — Тут он покосился на Яромира. — Уж не Жужа ли?

— А может, пираты? — предположил Яромир.

Синдбад только пожал плечами.

— Все может быть...

Остаток дня прошел вполне буднично. Однако ближе к вечеру погода заметно ухудшилась. Небо разом почернело и покрылось свинцовыми тучами. Подул ледяной, пронизывающий ветер. Синдбад невольно выругался.

— Что такое? — поинтересовался Яромир. — Что-нибудь не так?

— Не так, — кивнул капитан. — Надвигается сильный шторм! Так что вам лучше вернуться в каюту!

Стоило Яромиру и Муромцу спуститься в каюту, как рядом с кораблем сверкнула молния и ударил гром. В следующую секунду хлынул дождь, и поднявшийся ветер стал гнать корабль Синдбада из стороны в сторону, как пушинку. Огромная волна, казалось, вот-вот накроет судно!

Шторм продолжался несколько часов. Корабль бросало с волны на волну, и Яромир с Муромцем катались по каюте, как картошка в ящике, то к одной стенке, то к другой. Так что оба богатыря насобирали целый урожай синяков и шишек.

— Яромир! — прокричал Илья не своим голосом, откатываясь в дальний угол. — Я больше этого не выдержу!

— Врешь, Илья, выдержишь! — крикнул в ответ Яромир, отлетая в дальний угол и соприкасаясь головой с чем-то твердым.

Шторм прекратился так же внезапно, как и начался. Море вдруг успокоилось, а небо просветлело, очистившись от грозовых туч. Спустя несколько минут в каюту вошел сам Синдбад. Тяжело отдышавшись, он провел тыльной стороной ладони по лицу и глянул на друзей веселыми глазами. — Все обошлось, слава аллаху!

— Ага, — кивнул Яромир, перевел взгляд на Муромца, который лежал на полу в обнимку с чучелом, и невольно рассмеялся. Синдбад не сдержался и тоже расхохотался.

— Смейтесь, смейтесь! — пробурчал Илья. — Хорошо смеется тот, у кого зубы целы!..

Незаметно подступила ночь, и вся команда «Бесстрашного» (так назывался корабль Синдбада), обессилев после борьбы со стихией, улеглась кто где и тут же заснула. Капитан держался дольше всех, но в конце концов и он не выдержал и ушел спать. Одному Яромиру не спалось. Потрогав все шишки и ссадины, он усмехнулся, допил оставшееся в кувшине вино и вышел на палубу. И в этот момент увидел странную сутулую фигуру в черном плаще, стоящую у штурвала.

— Эй, это ты, Ахмед? — окликнул странного рулевого Яромир. — Кто там?.. — перешагнув через одного из матросов, он бросился к штурвалу. В ту же секунду странная фигура обернулась. Красными угольками вспыхнули два глаза. Яромир невольно ахнул.

— Так это ты? Демон?! Здесь?!

Незнакомец рассмеялся дьявольским смехом, взмахнул плащом и медленно оторвался от палубы. Страха у богатыря не было, скорее злость и ярость. Схватив с палубы первое, что попалось под руку, он что было сил запустил это в удаляющуюся фигуру. Когда, казалось, брошенный снаряд вот-вот угодит в чернеца, тот самую малость отклонился, и удар пришелся вскользь. Но все равно фигура резко потеряла высоту и чуть-чуть не упала в море.

— А, гад, получил! — радостно воскликнул Яромир. — Погоди же, будет тебе и на десерт! — Он бросился искать, чем бы еще запустить в колдуна, но ничего более-менее подходящего не нашел. Сплюнув с досады, он посмотрел в небо. Фигурка незнакомца в черном плаще превратилась уже в точку; она летела низко, почти над самой водой, едва не касаясь морских волн.

— Ладно, мы с тобой еще встретимся! — Яромир погрозил кулаком колдуну и кинулся в каюту. Разбудив Синдбада, он рассказал ему обо всем, что произошло.

— Слушай, а может, тебе это все приснилось, а? — сонным голосом пробормотал Синдбад-мореход.

— Вот те истинный крест! — Яромир поспешно перекрестился. — Я этого гада ведь не первый раз вижу!

— Так ты говоришь, что он, увидев тебя, расправил крылья и улетел? — широко зевнув, произнес капитан «Бесстрашного».

— Ага, — очумело кивнул богатырь.

— H-да... Значит, он тоже колдун! Ведь только ему под силу взлететь, вопреки всем законам. Ну, пошли посмотрим, что к чему! — Синдбад поднялся и вышел вместе с Яромиром на палубу. Посмотрев вокруг, капитан приблизился к штурвалу, потом достал из кармана карту и непонятный прибор.

— Так оно и есть! — сказал он.

— Что? Что там такое? — спросил Яромир, сгорая от любопытства.

— Мы отклонились от курса. Причем, насколько я могу судить, порядочно! В общем, к утру мы были бы не на пути к Лямурии, а в противоположной стороне. Хорошо, что ты меня разбудил!

— Вот змей! — воскликнул Яромир. — Хорошо еще, не потопил!

— Ладно, — отмахнулся Синдбад-мореход, вставая у штурвала. — Вот куда он рулевого дел — это вопрос... Ты иди, вздремни, я сам поведу корабль — можешь не бояться!

Яромир зевнул и, развернувшись, побрел в каюту. Глянув на спящего Муромца, он позавидовал его хладнокровию и тут же уснул.

Проснулся Яромир уже утром. Ярко светило солнце, заливая каюту веселым светом. Блики от воды плясали на потолке, в открытый иллюминатор проникал свежий морской ветер. Муромец все еще спал, причмокивая во сне, как младенец. Яромир не стал его будить и молча поднялся на палубу.

Яромиру казалось, что после вчерашней бури судно превратилось в груду развалин, но ничего подобного не было. На корабле царила идеальная чистота, матросы были заняты делом, а парус, порванный ветром, был тщательно заштопан. Только одноногий матрос ничего не делал. Он сидел на бочке и грустно вздыхал, глядя на морской простор.

— Представляешь, — пожаловался он Яромиру, — вчера на ночь отстегнул протез, положил рядом с мачтой, чтобы он как следует просох, а утром хватился — гляжу, нет! Вот теперь сижу, загораю! А ты случайно нигде моего протеза не видел?

— Протез? — замялся Яромир, невольно вспоминая странный снаряд, которым он угостил ночного визитера. — Э-э... Не видел!

— Жаль, — вздохнул одноногий, — теперь придется заново выстругивать!

— Не переживай, поможем! — крикнул одноглазый Ахмед. — Еще лучше сделаем! — Команда дружно рассмеялась.

— А идите вы! — отмахнулся одноногий. — К старому-то я уже притерпелся!

К Яромиру подошел Синдбад.

— Ну как спалось?

— Отлично, — без особого энтузиазма ответил Яромир.

— Это хорошо. Послушай... — Тут Синдбад понизил голос до шепота. — А ведь, похоже, ты вчера колдуну протезом бедняги Мамеда зазвездил!

— Да кто же знал! — вздохнул Яромир. — Ведь первое, что подвернулось под руку, схватил!

— Ладно, обойдется. Пусть пока отдыхает. У меня где-то лежит один в запасе... На всякий случай берегу.

— А далеко ли до Лямурии? — спросил Яромир, вглядываясь в морскую даль.

— По моим подсчетам, чуть больше суток, — ответил капитан. — Ну а если ветерок наподдаст, то и того быстрее! А Илья снова спит?

Яромир неопределенно пожал плечами.

— Ну и хорошо: во сне дорога короче.

Полдня Яромир прослонялся по палубе без дела. В конце концов Мамед соблазнил его сыграть в шахматы. За игрой время полетело быстрее. Тем более что Яромир проигрывал одну партию за другой с удивительной скоростью. В конце концов, когда Яромир уже был готов разбить шахматную доску об голову Мамеда, корабль вдруг покачнулся, так что игроки чудом не вывалились за борт. Вслед за этим раздался сильный удар, и справа по борту взметнулся высоченный фонтан воды!

— Кит! — закричал кто-то, и вся команда, как один, бросилась к борту, чтобы своими глазами увидеть морское чудо. Но это был не кит. На морских волнах покачивалась огромная серая туша, разбросав вокруг толстые, словно бревна, щупальца.

— Мамочки! — заверещал кто-то из матросов и бросился в трюм.

— Спокойно! — крикнул Синдбад. — Только без паники! Иначе мы погибли! Всем вооружиться! Приготовьте огонь! Стрелки из лука, занять место у борта!

Морское чудище между тем, лениво шевеля щупальцами, медленно приближалось к кораблю.

Яромир одним из первых оказался у борта, выхватив свой тяжелый двуручный меч.

В то же мгновение огромные щупальца взметнулись над палубой. Яромир изловчился и нанес удар, но стальное лезвие клинка отскочило от щупальца, как от резины. Чудище попыталось схватить богатыря, но тот увернулся и отскочил в сторону.

Град стрел обрушился на монстра, но без видимого успеха. Между тем щупальца изловчились и схватили двух матросов, буквально раздавив их в воздухе и швырнув окровавленные останки на палубу. Теперь вся команда во главе с Синдбадом только и делала, что бегала по палубе, уворачиваясь от ударов.

— Морской шайтан! Морской шайтан! — верещал одноглазый Ахмед, не выпуская из рук штурвала. И в этот самый момент на палубу вылез Муромец.

Увидев, что одно из щупалец приближается к нему, Яромир оттолкнул друга в сторону.

— Яромирка, вы что тут все, белены объелись? — взревел богатырь.

— А ты не видишь? — крикнул Яромир. — Это же морское чудище!

— А и хрен с ним! — спокойно отозвался Муромец, молниеносно оценивая обстановку. — Чего испугались? Дать ему по башке, и дело с концом!

— Вот и дай! — крикнул Синдбад, пробегая мимо и с трудом уворачиваясь от очередного щупальца.

— Ну и дам, — обиженно произнес Илья, — только где бы дубину найти подлиннее и покрепче?

— В трюме есть запасная мачта! — крикнул Ахмед, приплясывая возле штурвала.

Надеяться на помощь перепуганных матросов было бессмысленно. Муромец вместе с Яромиром спустились в трюм и вытащили здоровенный деревянный столб.

— Годится! — хмыкнул Муромец, беря столб наперевес. В этот момент к нему метнулось одно из щупалец, но Илья так шваркнул по нему бревном, что щупальце обвисло и чудище запищало тонким бабьим голоском.

— Не нравится, блин! — обрадовался Муромец, подбегая к борту. Перегнувшись, он посмотрел на торчащую из воды круглую башку чудища. Монстр смотрел на него не мигая, холодным, ненавидящим взглядом.

— Ну что, Навуходоносор! — гаркнул Илья. — Получай! — и, размахнувшись, опустил бревно на голову морского шайтана.

Хрясь! И глаза чудища мгновенно выскочили из орбит. Щупальца бессильно обмякли, и из мерзкой полуоткрытой пасти вырвался сухой кашель.

— А ну-ка, еще отведай богатырского гостинца! — крикнул Илья и вторично опустил бревно на башку монстра. — А мы тебя и третий раз угостим! — сказал он, снова поднимая запасную мачту. Однако третьего раза не понадобилось. Морской шайтан как-то особенно мерзко хрюкнул и, перевернувшись, камнем пошел на дно. Безжизненные щупальца скользнули вслед за ним. С минуту море бурлило и пенилось, но вскоре все успокоилось, словно и не было здесь страшного, нереального побоища.

— Ни фига себе! — изумленно выдохнул одноглазый Ахмед.

— Все, парни! — радостно доложил Муромец. — А не перекусить ли нам по этому поводу? Ну и, конечно, выпить! А то меня просто замучила ползучая жажда!

## 24

Вся команда собралась на палубе. Молча помянули погибших товарищей, выпили за победу, и постепенно к матросам вернулось веселое расположение духа. Начались рассказы о том, что на море встречаются всякие чудовища, что иногда по небу пролетают огненные колеса, а далеко к востоку вообще живет огромный крокодил, который питается случайно забредшими в тот уголок судами. Но тут всеобщее внимание снова привлек одноглазый Ахмед.

— По носу земля! — заорал он не своим голосом. Все тут же бросились на нос, чтобы увидеть долгожданный берег.

— Вот она, Лямурия, господа! — произнес Синдбад-мореход, отрывая от глаз подзорную трубу. — Можете сами убедиться!

Остров Лямурия издали казался скалистым и неприветливым. А через час над морем заклубился белесый туман, закрывая от взгляда детали местности. Синдбад недовольно поморщился.

— Десять шайтанов в задницу тому, кто напустил этот туман! — сказал капитан «Бесстрашного». — А главное — ничего нельзя сделать. В тумане легко наскочить на камни. Придется ждать утра. Когда солнце поднимется, оно развеет этот колдовской морок!

— Может быть, его сдует ветер? — сказал Яромир, но Синдбад отрицательно покачал головой.

— Здесь дует постоянный ветер с моря, но, как видите, эта пелена даже не шелохнется! Ставлю сто динаров против одного, что это — колдовство!

— Ну тогда его и солнце не разгонит, — пробормотал Муромец. — Чародеи — они зломогучи!

Синдбад опять покачал головой и криво усмехнулся.

— Солнце, почтенный, разгонит этот морок, даю слово! Нечто подобное мне уже встречалось, когда я плавал в проклятых морях. Даже там против солнца колдовство устоять не в силах. Ведь небесный огонь, который посылает Аллах на благо всем живущим, выжигает всякую скверну! Поэтому колдовство творится ночью!

Как раз в это время корабль с черными парусами как тень проскользнул мимо и растворился в молочно-белом мраке. Никто из матросов на корабле Синдбада этого не заметил. Только Яромиру на секунду показалось справа какое-то движение. Он резко повернулся и стал вглядываться в туман.

— Чего ты там увидел? — забеспокоился Илья.

— Не знаю, — неуверенно сказал Яромир. — Мне показалось, что там что-то движется!

— Опять чародейство! — нахмурился Синдбад. — Надо отойти от этого места подальше! — Повернувшись к друзьям, он добавил: — До восхода еще далеко. Я советую вам как следует отдохнуть. А мы пока двинемся вдоль побережья. Может быть, проклятый туман накрыл не весь остров?

Друзья снова вернулись в каюту.

— Вот так всегда, — разворчался Илья. — С этими колдунами одни проблемы. То тумана напустят, то ифритов подставят, то морским шайтаном пытаются затравить! Ох, дела наши трудные! — Он со вздохом улегся на койку, больше напоминавшую полку для книг, нежели место для отдыха. Однако, несмотря на это, уснул мгновенно, а Яромир еще долго ворочался, представляя себе, какой он, этот волшебный остров?..

Разбудили их громкие крики и грохот якорной цепи.

— Убрать паруса! — донесся до них голос Синдбада, а через минуту он вошел в каюту. — Мы встали на якорь, — доложил капитан. — Бухта удобная, закрытая от всех ветров, и небо... — тут он сделал особенное лицо, — небо очистилось!

— Ну тогда пошли царевича искать! — Илья Муромец спрыгнул с койки, едва не оседлав при этом Яромира, и, позевывая, потянулся к кувшину с шербетом.

— Может, позавтракаете, прежде чем сходить на берег? — вежливо спросил Синдбад.

— Жареная баранина? — вздохнул Яромир. — Нет бы щец деревенских, пахучих! Эх, Синдбад, не едал ты хороших щей!

— А что такое щи? — заинтересовался капитан. — Это что-то вроде шашлыка?

— Хо-хо! — Муромец взялся за бока и покатился со смеху. — Нет, брат, это совсем другое! Тут и не объяснишь. Но поверь мне, вкуснее наваристых щей ничего на свете нет!

— Наваристых? — насторожился Синдбад. — Значит, это что-то вроде супа?

— С капустой! — вдохновенно заявил Илья.

На лице Синдбада появилось постное выражение.

— А! Теперь понял! Нет, что-то не хочется!

— А зря! Будешь у нас в гостях — обязательно накормлю!

Завтракали быстро, по-походному. Через полчаса на воду спустили шлюпку. Синдбад отобрал пятерых сильных и хорошо вооруженных матросов и вместе с богатырями сел в шлюпку. Гребцы дружно навалились на весла, и лодка потихоньку пошла к берегу. Минут пять Муромец наблюдал, как матросы слаженно работают веслами, и на его лице появилось выражение обиды и разочарования. Наконец он не выдержал.

— Ну кто же так гребет? Нет, братцы, так у нас дело не пойдет! А ну-ка, дайте я попробую! — отобрав весла у ближайшего матроса, широкоплечего, здоровенного парня, он весело посмотрел на остальных. — Это... слышь, не мешали бы вы, а? — и налег на весла.

Лодка застонала, как живая, и вдруг полетела стрелой, оставляя за собой белые бурунчики, а Муромец, очевидно соскучившийся по физическому труду, все налегал и налегал.

Яромир, Синдбад и все остальные невольно пригнулись, спасаясь от бьющего в лицо ветра, и в следующую минуту лодка вылетела на берег, пропахав по песку длинную дорожку. Гребцы и пассажиры частично свалились на дно шлюпки, частично вылетели за борт и распластались на побережье.

Илья автоматически сделал еще несколько гребков, уже по земле, и, весьма довольный, гаркнул:

— Ну вот и приехали, едрена вошь! Вылезай, братцы! Теперь понятно, как надо по морю ходить? А то все тыр-пыр, тыр-пыр, и никакого результата! Надо, как птица: крякнуть не успел, а уже на месте!

— Фак фельзя! — сердито сказал Синдбад, поднимаясь и с трудом отплевываясь от песка. — Так нельзя! — повторил он, наконец прокашлявшись и прочихавшись. — Так и убиться недолго!

— Ерунда! — отмахнулся Муромец. — Мне, вон, бревном по башке били, палицей, кастетом. Однажды кистенем зазвездили, и то ничего! Голова-то, вишь, крепкая! Это тулово мягкое, а голова, она — кость!

— В голове есть еще мозги, — недовольно заметил Синдбад-мореход.

— Есть, — кивнул Муромец и тут же состроил гримасу. — Только ведь их — совсем крошечка! Каплюшка! А главное все-таки — кость!

Яромир вполуха слушал спорящих, а сам настороженно оглядывался. Его не оставляла мысль о корабле с черными парусами: «Куда он делся? Неужто повернул обратно? Нет. Конечно, нет! Он где-то здесь, поблизости, и, вполне вероятно, проклятый чернец уже на острове! Эх, как бы он не погубил царевича!»

«А ведь он для того и преследует нас, чтобы царевича выследить! — мелькнуло у него в голове. — Что он будет делать? Попытается сначала извести нас, а потом убить законного наследника престола?.. Но не бывать этому!»

Яромир так задумался, что не заметил, как Илья подтолкнул его в бок.

— Ну, что замечтался, пошли вперед!

— Куда? — спросил Яромир и вдруг увидел, как из-под ног у него из самой земли ударил фонтан огня! Вскоре целая огненная стена полыхала на берегу, преграждая путникам дорогу в глубь острова. Друзья едва успели отскочить в сторону, кое-кто принялся тушить начавшие тлеть шаровары. Вид у матросов Синдбада был одновременно испуганный и удивленный. Даже привыкший ко всему Илья Муромец казался ошарашенным.

— Скажи-ка, мореход, — прокричал он, перекрывая треск огня. — Это что, тоже колдовство или обман какой?

— Какой уж тут обман? — проворчал Синдбад, заплевывая дыру в штанах на самом видном месте. — Ежели я едва наследства не лишился, то уж никакого обмана нет, колдовство это лютейшее!

— Яромирка, а ты что думаешь? Как с огнем-то бороться?

— Водой заливать, — ляпнул Яромир. — Ведрами, кадушками...

— Водой, говоришь... — Илья на секунду задумался, затем его лицо просветлело. — А и попробуем! В нашем деле всякое лыко в строку! Только это, братцы, отвернитесь, неудобно как-то!

Муромец вплотную подошел к бушующему огню и приспустил штаны. Послышалось жуткое шипение, от огня повалил густой белый пар. Кто-то невидимый возмущенно взвыл, похабно выругался, и в следующую секунду огонь погас, словно его и не было.

Муромец, усмехаясь, поправил штаны и подмигнул друзьям.

— Не по вкусу им пришлась богатырская водичка! Ну все, нетути больше ворога, удрал, окаянный!

Спутники Синдбада уставились на Муромца как на некое чудо. Яромир тоже был застигнут врасплох таким оборотом дела, но виду не показал, только скривился: мол, наш Илья и не на такое способен!

Они пошли вглубь от берега, поднимаясь по заросшему жестким кустарником склону. Еще издали они увидели две огромные скалы, стоящие друг против друга, будто воротные столбы. Только какие же ворота должны висеть на этих столбах?! Вскоре они наткнулись на тропинку, явно протоптанную человеком. Дорожка прихотливо вилась прямо к столбам, превращаясь затем в нахоженную дорогу.

— Ну вот, — весьма довольный, прищурился Илья. — Скоро, глядишь, и местные жители вылезут! А уж мы их как следует тряхнем и расспросим! — и первый зашагал по тропинке. Яромир едва поспевал за ним и поэтому только в последний момент заметил, что воздух между столбами как-то странно слоится, словно там стоит двойное, слегка мутноватое, стекло. Илья уже занес ногу, но Яромир вовремя ухватил его за штаны и рванул назад, на себя!

Они упали в пыль и покатились по траве. Муромец поднялся первый. Он критически осмотрел помятого Яромира и помог ему встать.

— Шутка, да? — спросил он, с интересом разглядывая товарища.

— Какая шутка? — проворчал Яромир, расправляя помятые плечи. — Колдовство там! Снова. Только другое!

— Колдовство, говоришь?! — Муромец оглянулся на отряд.

Синдбад с матросами стояли рядом, и ни один из них не рискнул пересечь границу между столбами.

Подняв с земли камушек, Илья швырнул его на другую сторону. Камушек сверкнул в лучах полуденного солнца — и вдруг моментально почернел и рассыпался невесомой пылью.

— Это выходит, что если бы я шагнул, то тоже — в пыль? — Муромец озадаченно почесал голову. — Значит, Яромирка, ты мне жизнь спас? Ну ладно. За мной не пропадет! — Он уставился на дорогу, сверля ее взглядом. — Что же делать будем?

— Может, их просто обойти? — предложил Синдбад не очень-то уверенно.

— Не выйдет, — убежденно заявил Илья. — Колдун, гад, и это наверняка предусмотрел.

И тут Яромир заметил лежащую неподалеку на земле тень. Тень была явно человеческая, но самого человека не было видно. Стараясь не показывать виду, Яромир, словно бы ненароком, осмотрелся. Сомнений не было. Невидимый колдун стоял всего-то в десяти шагах от них, о чем говорили вдавленные в песок следы.

— А ну-ка, я попробую! — сказал Яромир нарочито громко и подобрал камень поувесистей. — Вот этот, может, и перелетит?

Он сделал обманный замах — и вдруг со всей силы швырнул камень в сторону, туда, где, по его мнению, должен был стоять колдун.

Камень врезался в невидимку с таким шмяком, что все невольно обернулись. А вслед за этим раздался дикий, полный обиды и боли оглушающий рев. Кто-то незримый пронесся мимо них, прямо через ворота... В воздухе что-то ярко вспыхнуло, грянул гром, и черные хлопья пепла закружились в воздухе.

— Апчхи! — Илья вытаращил глаза, посмотрел на Яромира и снова чихнул. — Апчхи! — Очевидно, в ноздрю богатыря залетела черная порошина. — Яромирка, будет тебе чудить!

Яромир не ответил, жадно всматриваясь в пространство между каменными столбами. Колдовство исчезло. Он с облегчением перевел дух.

— Накрылся чернец! А не рой другому яму! — сказал он удовлетворенно. — Все, можно идти: колдовство закончилось!

— Чего-то я не понимаю, — насупился Илья Муромец. — То иди, то не иди! Ты куда камень-то кинул? Кто так орал?

Яромир, как мог, объяснил то, что он видел и куда бросил камень.

— Ловко! — похвалил Илья. — Стало быть, все в ажуре? Можно идти? И все-таки лучше сначала проверить!

Однако в этот самый момент между воротами пролетел воробей. Самый обычный воробей, и остался цел! Он сел на ближайшую ветку и принялся чистить клювом перья.

— С вами, друзья мои, действительно не пропадешь, — улыбнулся Синдбад. — Должно быть, вас охраняет сам Аллах и бережет для великих подвигов!

— Хочется верить! — сказал Илья и первым шагнул вперед. — Вроде цел, — сказал он, поравнявшись с воробьем и оглядев себя. Воробей раскрыл клюв, словно хотел что-то сказать, но только чирикнул и перелетел на другой куст. Яромир с опаской пересек заколдованную линию и с облегчением вздохнул. Вслед за ним прошли остальные.

Некоторое время они шагали молча. Яромир с любопытством поглядывал на Синдбада-морехода; затем, поравнявшись с ним, тихо спросил:

— Мы-то понятное дело, зачем идем, а вы? Не зря ли рискуете? Ведь погибнуть могли!

— Могли, — кивнул Синдбад. — Так ведь не погибли! В конце концов, кто не рискует, тот не выигрывает!

Последние слова хоть и были сказаны совсем тихо, все же донеслись до чуткого уха Ильи.

— Ну что можно выиграть на этом острове? — сказал он пренебрежительно. — Песок да камушки, ничего тут больше нет.

— Как знать? — покачал головой Синдбад. — По легендам... — тут он замолчал и оглянулся на своих товарищей. — По легендам тут запрятаны величайшие сокровища лямурских царей! Ведь когда-то Лямурия была могущественным царством, но мощные чары, наложенные на остров, погубили и царство, и его жителей!

— Но ведь здешние жители по-прежнему называются лямурийцами, — возразил Яромир.

— Верно, — кивнул Синдбад, — но говорят, что это нынче дикие племена, наполовину обезьяны!

— Одну такую мы уже видели, — лениво заметил Илья. — На гуслях играла и песни пела. На побегушках у духа пустыни жила, пока мы его в суп не засунули!

— Вы самого духа пустыни засунули в суп?! — ахнул. Синдбад. — Недаром, стало быть, песчаные бури прекратились! — Он надолго замолчал и задумался.

Между тем впереди показались какие-то развалины. Яромир сначала принял их за город, но, когда они подошли ближе, увидел, что от некогда больших и красивых домов остались лишь развалины. Огромные величественные купола возносились над землей; высокие квадратные башни, дворцы с причудливыми колоннами завораживали. Однако больше всего Яромира поразили статуи людей: женщин, мужчин, детей. Статуй было так много, что сначала их приняли за живых. Только секунду спустя все стало ясно.

— Смотри-ка, сколько статуев настругали! — хмыкнул Илья. — И не поленились, однако!

— Это не статуи, — чуть помедлив, ответил Синдбад. — Это колдовство чистой воды!

— Как, опять колдовство?! — скривился Илья. — Честное слово, ну сколько можно?

— Сколько нужно, столько и можно, — донесся до них скрипучий голос.

Все обернулись. На ступеньках одного из зданий сидел человек в обгоревших лохмотьях, весь черный от сажи. Он смотрел на людей безумными глазами и скалил в ухмылке беззубую пасть.

— Колдун! — крикнул Яромир. — Лови гада!

Но колдун и не думал убегать. Он безропотно дождался, когда его окружили и, подталкивая в спину остриями сабель, подвели к богатырям.

— Попался! — констатировал Илья. — Я же говорю, сколько веревочка ни вейся...

— Одна поправочка! Я сам сдаюсь! — мрачно ответил чернец. — Надоело мне все! Из-за вас черт знает куда попал... Мне это надо?

— Наверное, надо, — сказал Яромир. — Если ты за нами все время следил!

— И вообще, ты кто, как тебя звать? — спросил Илья.

— Неясыть, — нехотя сообщил колдун.

— Ну и имечко! — удивился Муромец. — Сразу видно — лиходей! А зубы-то где потерял?

— Это твой дружок постарался, — сказал Неясыть, злобно сверкнув глазами. — Камнем запулил! Я ведь чуть заживо не сгорел! Подкоптился вот...

— Это хорошо, — сказал Муромец. — Это тебе наука! А кому ты служишь, Неясыть?

Чернец усмехнулся.

— Самому себе, кому же еще?

— Ну хорошо, а царевича-то зачем похитил?

Неясыть пожал плечами.

— Хотел получить выкуп. Да вижу, что зря я это дело затеял! Не сладить мне с вами!

— Это ты верно рассудил, — хмыкнул Илья. — И то, что сдался добровольно, тоже хорошо. Поэтому долго мучить не будем. Пришибем с одного удара. Чтобы не больно было. Ты ведь этого хотел?

Неясыть скривился и покачал головой.

— У меня к вам другое предложение. Вы ищите царевича. Без меня его вам не найти. Я предлагаю следующее: я провожу вас туда, где прячут Ивана, а вы сохраняете мне жизнь. Идет?

Богатыри переглянулись.

— Не верю я ему! — прямо заявил Яромир. — Врет, вражина. У него тут какой-то другой интерес!

— А ежели не врет? — сказал Илья. — Прибить его мы всегда успеем. Дадим шанс, а? Нам ведь тоже бегать по всему острову невместно!

К друзьям подошел Синдбад.

— Я бы на вашем месте поостерегся, — тихо сказал он. — Боюсь, что он заманит вас в ловушку!

— Ну это понятно, — сказал Илья, погладив бороду. — Однако резон в его словах все-таки есть! Без подсказки тут всю жизнь можно проискать. Остров-то большой! А этот чернец никуда от нас не денется! Если что, снесем башку, он и пикнуть не успеет!

Муромец подозвал к себе колдуна.

— Значит, покажешь, где царевича держат?

— Покажу! — радостно закивал Неясыть.

— Тогда веди! — сказал Яромир. — Но смотри, вражина, если что...

— Что вы, что вы! — замахал руками Неясыть. — Мы же договорились!

— И чтобы не колдовать!

— Какое там колдовать после того, что вы со мной учинили! — горестно вздохнул чернец и снова сверкнул на Яромира злыми глазами.

Витязя так и подмывало пришибить эту мерзкую тварь, но он решил оставить это приятное дело на потом.

Первым делом Неясыть осмотрелся.

— Надо выйти из города, — сказал он. — Здесь на окраине есть тропинка. Она приведет нас в ущелье. Там и находится царевич.

— Слышь, а кто его сторожит? — поинтересовался Илья.

— А никто. Сам пасется! — доложил Неясыть.

— То есть как — пасется?!

— Как обычно... — Чернец постарался придать голосу безразличие, но радость так и перла из него, когда он это говорил. — Царевич, сто лет ему жизни, попил волшебной водички и превратился в козленочка!

— Вот так напасть! — ахнул Илья, невольно останавливаясь. — Выходит, что вместо царевича мы приведем во дворец козла?

— Царственного козленка! — поправил Неясыть. — Ну да это не беда. Его же расколдовать можно!

— И то верно! — вздохнул Муромец.

Наконец заколдованный город остался позади. Дорога пошла под уклон, затем обогнула невысокую скалу, и отряд оказался у входа в ущелье. И тут издалека донесся такой трубный рев, что у Яромира на мгновение душа ушла в пятки.

— Во! — обрадовался Илья Муромец. — Чудище какое-то! Ишь, как надрывается, жрать просит!

— Это обезьяна! — быстро сказал Неясыть, повернув к богатырям испуганное лицо. — Здесь, в ущелье, все звуки становятся сильнее!

— Обезьяна, говоришь? — добродушно улыбнулся Илья. — Ну и хорошо. Только, чаю, эта обезьяна величиной с добрую гору!

— Что вы, что вы! Она совсем маленькая! — замахал руками чернец.

— Ну тебе виднее! — Илья отвел в сторону глаза. — Ты это... иди подальше, а то от тебя жареным пахнет. Не возбуждай аппетит!

Отряд двинулся дальше, но уже не по дороге, а поднявшись выше. Пришлось продираться сквозь кусты, обходить огромные валуны, лежащие в живописном беспорядке.

— Ну, скоро ли? — нетерпеливо спросил Яромир.

Неясыть закивал головой.

— Уже скоро!

Как ни странно, чернец оказался прав. Вскоре они увидели впереди зияющий вход в огромную пещеру, а перед ней... Перед ней на корточках сидели два огромных монстра и с вожделением смотрели на приближающихся людей.

— Вот, значит, какие здесь обезьяны водятся? — покачал головой Илья. — Ну совсем ма-аленькие!

Лицо Неясыти исказилось дикой злобой.

— Да! — закричал он. — Да! Это циклопы! И вы все погибнете! То, чего я не смог добиться колдовством, я сделал хитростью, заманив вас сюда! — сказав это, он с необыкновенным проворством кинулся вперед и в два прыжка оказался возле одноглазых чудовищ.

— Я привел вам людей! — закричал он. — Это еда! Вы слышите?

Циклопы пошевелились, затем принюхались. На их тупых физиономиях изобразилась голодная радость.

— Ветчина! — пророкотал один и молниеносным движением сцапал колдуна. — Копченый!

Циклоп засунул в рот верещащего чернеца и, откусив половину, протянул товарищу. С перепугу два матроса поскользнулись на склоне и скатились прямо под ноги циклопам.

Увидев, что еда так и прет в лапы, циклопы, недолго думая, схватили несчастных и унесли в пещеру. Вернувшись, они принялись оглядывать склон. Илья Муромец вытащил меч-кладенец и спрятался за камнем. Яромир сделал то же самое. Через минуту прямо перед ними возникла глупая, недовольная морда циклопа. Он уставился на богатырей и угрожающе зарычал.

— Заткнись, идол долбаный! — посоветовал ему Илья. — И клыки убери, пока не свинтил на фиг!

Вряд ли циклоп понимал человеческую речь, но общую интонацию, без сомнения, понял. Он протянул огромную мохнатую лапу, чтобы схватить Илью. И тут Муромец исхитрился и ударил мечом! Бить было неудобно, и удар пришелся вскользь, но мизинца чудище лишилось мгновенно.

В первое мгновение циклоп ничего не понял. Он поднес раненую руку к глазам, посмотрел на нее, а затем...

Трудно описать, что произошло затем! Циклоп принялся долбить кулачищами камни, словно это были простые грецкие орехи! Друзья едва успевали уворачиваться от могучих кулаков. Второй циклоп некоторое время смотрел, тупо пялился на собрата.

Наконец до него дошло, что тут что-то не так, и он подключился к делу. Пока раненый циклоп обсасывал палец, второй успешно переловил оставшихся матросов, свободной рукой ухватил Илью Муромца и, как тот ни сопротивлялся, утащил в пещеру. Только Яромира, на которого свалилась здоровенная ветка, он не заметил.

Возбужденно уркая, циклопы принялись обшаривать все ущелье, но, никого больше не найдя, успокоились и принялись собирать хворост.

Яромир наблюдал за ними из-за зеленого укрытия и гадал, зачем они это делают? Впрочем, долго гадать не пришлось. Вскоре циклопы развели огромный костер, воткнули в землю жерди и, повесив на длинный кол котел размером с крышу небольшого здания, налили в него воду.

Один из них уселся возле котла и принялся подбрасывать дрова, а другой снова скрылся в пещере и вернулся оттуда с Ильей Муромцем в руках. Несмотря на протесты богатыря, он сорвал с него одежду и стал запихивать его в котел.

Илья сопротивлялся, как мог, но силы были явно неравны. Похоже, что циклопа такая возня даже забавляла.

— Изыди прочь, идолище поганое!!! — орал Муромец, извиваясь в лапах монстра. — Убью гада! Отпусти-и! А ну, отпусти, кому сказал! Да нешто можно живых людей в кипяток бросать, словно речных раков? А-а!

Тут Яромир не выдержал. Такого скоростного хода событий он не ожидал. Притаившись, чтобы потом потихоньку вытащить своих товарищей, он едва не стал свидетелем того, как из Ильи варят бульон.

— Отставить варить Илью! — гаркнул он во всю глотку и выбежал из-за укрытия.

Циклоп он неожиданности вздрогнул, разжал пальцы, и Муромец таки бухнулся в котел, подняв тучи брызг! К счастью, вода не успела толком нагреться, и распаренный богатырь вынырнул из котла, схватившись руками за края.

— Ты, что ли, Яромирка? — крикнул он, высовывая голову наружу.

— Я, а кто же еще? — ответил Яромир, сверля взглядом замершего на мгновение циклопа.

Тут циклоп пришел в себя и радостно облизнулся, роняя на землю сгустки слюны. Еще одна жертва напросилась на обед!

«Что делать, что делать? — лихорадочно проносилось в голове у Яромира. — Ах, если бы здесь были братья-великаны, ну те самые, чудные Бурмогол и Тормозул! Уж они бы наваляли этим циклопам по первое число!»

Между тем циклоп, осторожно переставляя копыта, двинулся на него. Чтобы, вроде, не спугнуть, как глупую птичку.

— Беги, Яромирка! — крикнул Илья. — Чего, уж там, спасайся! На тебя вся надежда-а!

— Как бы не так! — насупился Яромир и изо всех сил гаркнул: — Бурмогол и Тормозул, на помощь!

— Хрум, гдум, урк... — Циклоп, сладостно улыбаясь, наклонился и протянул к витязю огромную лапу, шумно сглотнул слюну.

— Тю-тю-тю! — поманил он Яромира пальцем.

И в этот момент воздух над поляной задрожал, и из возникшего марева на площадку выпрыгнули лесные великаны.

— Братцы! — радостно воскликнул Яромир.

— Я же говорил: только крикни — и мы тут! У нас же слух — ого-го! — весело крикнул Бурмогол.

— А это что за урод? — усмехнулся Тормозул, глядя на озадаченного циклопа.

— Это чудовище хочет меня убить! — сказал Яромир. — Моего товарища они уже бросили в суп, вон он, варится, только парок идет!

— Кто же из богатырей суп варит? — возмутились братья. — Ну-ка, вытаскивай его скорей, а мы уж тут этих дядек поучим светским манерам!

— Хрр! — неуверенно зарычал циклоп.

— Гдл! — так же неуверенно вторил его напарник.

— Ну это сколько угодно! — ухмыльнулся Тормозул и подмигнул Яромиру.

— Хрясть! Шмяк! Шлеп! — Это Бурмогол по всем правилам кулачного боя нанес сокрушительный апперкот, затем добавил прямой в челюсть и следом — сильнейший боковой, от которого циклопа закрутило на месте.

Тормозул, не дожидаясь, пока Яромир управится с котлом, подошел и вытащил распаренного Илью Муромца и посадил его на траву.

— Ты как? — спросил Яромир, с тревогой глядя на спасенного друга. — Не сильно обварился?

— Какое там! — Илья беспечно махнул рукой. — Только-только подваривать начало! Эх, веничка не хватало! Давно так не парился! Не поверишь, даже вылазить не хотелось. — Тут он перевел взгляд на великанов, которые методично избивали циклопов, и шепотом спросил: — А это еще кто?..

— Названые братья, — уклончиво ответил Яромир. — Хорошие ребята! Сказали, если будут проблемы — позови. Вот я и позвал!

Богатыри с наслаждением принялись наблюдать за поединком.

Бурмогол продолжал методично обрабатывать своего соперника кулаками. Циклоп терпел сокрушительное фиаско. Вместо пятачка у него теперь свисал чуть ли не хобот, единственный глаз совсем заплыл, клыков давно уже не было. Он бессмысленно топтался на месте, получая все новые и новые тумаки.

Тормозул избрал другую тактику. С самого начала он огрел второго циклопа колом по голове, тут же надел на эту голову котел с горячей водой; растерявшийся циклоп оступился и сел прямо в костер! Взвыв, он вскочил и бросился было куда глаза глядят, но куда могут смотреть глаза, если на голову надет котел?..

В общем, он заметался по тесному пятачку, получая все тем же колом по более-менее мягким частям тела. Время от времени он пробегал мимо Бурмогола, и тогда великан налаживал ему дополнительного пинка, помогая брату.

Наконец циклопы не выдержали. На какое-то мгновение они замерли, а затем с диким ревом устремились вверх по склону ущелья и, быстро достигнув вершины, припустили дальше.

— Убёгли! — весело сказал Бурмогол.

— В море бросились с расстройства! — добавил Тормозул. — Им теперь на этом острове делать неча! Да и охладиться не мешает...

— Верно! — согласился Бурмогол. — Ты, братишка, молодец, что нас позвал, а то мы со скуки чуть мохом не обросли!

— Во-во! А уж теперя нам пора... Повеселились, и будя!

— Ага! Теперь и вздремнуть не грех!

— А ты это... Надо будет — только крикни! Мы завсегда услышим! — сказал Бурмогол.

— Не задержимся! — весело подхватил Тормозул.

Подмигнув Яромиру и Муромцу, великаны обнялись, топнули и тут же пропали с глаз, только воздух в том месте, где они только что были, вздрогнул и задрожал, словно от сильного нагрева.

Друзья молча переглянулись и кинулись в пещеру выручать товарищей.

В пещере царил настоящий, как сказал Илья Муромец, бардак. Кругом валялись ветки, камни, кости, всякая пакость. Отдельно были сложены грубые деревянные ящики и кожаные мешки. Синдбад вместе с матросами был заперт в здоровенную клетку. Увидев богатырей, он обрадовался и замахал руками.

— Мы здесь!

Яромир одним ударом срубил плашку с замком и распахнул дверцу.

Матросы высыпали наружу и испуганно столпились рядом.

— Все в порядке! — Муромец поднял руку. — Циклопам культурно набили морду и выкинули в море, чтобы охладились. Так что бояться некого.

Синдбад с восхищением посмотрел на друзей.

— Я обязательно опишу наши приключения, — сказал он, прижимая руку к груди. — Я назову его «Восьмое путешествие Синдбада»! Семь я уже написал...

— Так ты тоже писатель? — удивился Муромец.

Синдбад слегка смутился.

— Это может показаться нескромным...

Илья положил ему на плечо руку.

— Все-таки интересно жить в просвещенные времена! Вот Яромирка у нас тоже писатель! Точнее — поэт!

— О! — воскликнул капитан «Бесстрашного». — Стало быть, на нем благодать Аллаха! А нельзя ли послушать что-нибудь из твоих стихов?

Яромир зябко поежился.

— Да как-то, вроде, не к месту...

— К месту, к месту! — не согласился Илья. — Только в таком вертепе стихи и читать!

— Ну ладно, — нехотя согласился Яромир. — Только короткое!

Нам не страшен злой циклоп
И морское чудо,
Как увидел — сразу в лоб,
Чтоб им было худо!

— Да... Это от души! — сказал Синдбад, оглядываясь на матросов. — Однако, друзья мои, я вынужден вас оставить ненадолго... Кажется, мои ребята что-то нашли!

Матросы в самом деле успели распотрошить ящики и мешки и теперь увлеченно копались в огромной груде золота.

Богатыри переглянулись.

— Ну а нам-то что делать? — Яромир поскреб затылок. — Нет тут никакого царевича!

И тут из дальнего угла пещеры донеслось недовольное меканье.

— Это что еще за... — пробормотал Илья, но Яромир уже бросился в глубь пещеры.

— Вот он! Я его нашел! — закричал он громовым басом. — Туточки!

Илья в два прыжка оказался рядом. Яромир стоял возле небольшой клетки с тонкими золочеными прутьями, а из клетки на них сердитыми глазами смотрел козленок! Но дело было даже не в козленке, а в том, что на несчастное животное был надет царский наряд! Зрелище было одновременно смешным и жалким.

— Ваше высочество! — гаркнул Муромец, вытягиваясь в струнку. — Одну минуту! Сейчас мы вас освободим! Как же вы, ваше высочество, до такого докатились? Эхма!

Кафтан и штаны царевича смотрелись на козленке дико. Тонкая мохнатая шея горестно выглядывала из золоченого воротника. Крупные человеческие слезы блестели в глазах козленка.

— Опять колдовство! — устало проговорил Яромир.

— А куды же без него? — рассудительно ответил Муромец. — Ты знаешь, где живешь? В Тридевятом царстве! Это в Большом Мире колдовства давно нет. Извели на корню! Но и нам зато туда хода нет.

— А разве есть еще и Большой Мир? — изумился молодой богатырь. — Что-то я о нем ничего не слышал!

— Ты много о чем не слышал, — сказал Илья. — Ладно. Как-нибудь расскажу. А сейчас бери царевича и пойдем отсюда! А то, неровен час, еще кто-нибудь сюда пожалует!

Яромир с сомнением взял козленка на руки.

— А если нас обманули? Если это и в самом деле обыкновенный козел?..

В следующую секунду козленок в его руках мотнул головой и отчетливо произнес:

— От козла слышу!

— Ну я же говорю, что царевич! — обрадовался Муромец. — Пошли отсюда!

Синдбад с матросами, нагруженные сверх всякой меры найденными сокровищами, нетерпеливо топтались у выхода. Они все еще бросали жадные взоры на рассыпанное золото, но унести всего не могли.

Муромец не сдержался и тоже прихватил несколько горстей, небрежно рассовав их по карманам.

— В хозяйстве пригодится, — пробормотал он, выходя из пещеры.

## 25

Царь Дормидонт был в гневе. Хотя нет. Это нейтральное слово не передавало всей гаммы чувств, которые испытывал его величество. Всего накала страстей! Короче говоря, государь был в ярости.

— Государь, нельзя так волноваться! — Кощей наклонил к Дормидонту бледное узкое лицо. — У вас может подняться давление... Впрочем, что я говорю? Оно наверняка уже поднялось! Пожалуй, я позову лекаря!

— Лекаря?! — взвизгнул царь. — Не-ет, милейший канцлер! Тут лекарь не поможет! Только палач...

Дверь немедленно приоткрылась, и в нее просунулась унылая физиономия в красном капюшоне.

— Вы меня звали, ваше величество?

— Вон, дурак! — испугался царь. — Тебе что сказано было? Почему не в отпуске?

— Так ведь... — Палач растерялся и едва не выронил от расстройства топор.

— В отпуск! — заорал Дормидонт. — Немедленно! Сию же минуту! Слышишь?! — Он схватил со стола золотую пепельницу и швырнул ее в палача. Служитель закона отреагировал с завидной быстротой, и пепельница с глухим стуком ударилась в дверь.

— Вам необходимо расслабиться! — продолжал настаивать Кощей. — Поверьте, ваше величество, рюмочка рома вам не повредит.

— Рома? — Царь капризно сложил губки и сделал вид, что задумался. — Что это? Лекарство?

— Это гораздо лучше, государь, — произнес канцлер с видом заговорщика, извлекая из кармана плоскую фляжку. — Пожалуй, и я с вами выпью... Глотните прямо из горлышка! Вот так! Только не увлекайтесь! Государь, и мне оставьте!

— Забирай! — Царь насилу оторвался от бутылочки и с трудом перевел дух. — Забористая штучка! И где только такое делают?

Кощей отхлебнул, убрал бутылочку обратно и тоже перевел дух.

— Наши кубинские друзья присылают нам время от времени, вместе с ящиком сигар...

— Кубинские друзья? В первый раз слышу. — Дормидонт поудобней уселся в кресло. — Ах, Кощей, что вы говорите? Откуда у нас друзья? Врагов — это пожалуйста! Биварцы со злорадством сокрушаются о пропаже наследника, а сами сосредотачивают у наших границ свои войска! Кумария пытается распространить власть на опорные города. Опять же, Урыльские острова им подавай! И наглые какие, требовательные стали! Словно силу за собой чувствуют!

— Попытка политического давления, — отмахнулся Кощей. — Они объявили о создании сверхоружия, но это фикция, а их действия не более чем шантаж!

— А что за сверхоружие? — забеспокоился Дормидонт. — Ты мне ничего не говорил.

— Не хотел вас беспокоить по пустякам. В общем, никакого сверх... Дрянь, а не оружие! Полк зачарованных ифритов, с которыми наши богатыри справятся голыми руками, и все тот же дракон Груня, они его переманили к себе посулами. Но Груня — союзник ненадежный, его легко подкупить...

— И это все? — облегченно вздохнул Дормидонт.

— По непроверенным данным, у них есть ядерное оружие, — тихо добавил канцлер, сделав самый невозмутимый вид.

— Не понял, — признался царь.

— Ну ядерное. В смысле — ядрами стреляет, — пояснил Кощей.

— Ах, пушки! — наконец догадался Дормидонт. — Так они и у нас есть!

— Конечно, есть, — кивнул канцлер. — Но мы — другое дело. А кумарцы нарушили закон о нераспространении ядерного оружия! Кто-то продал им современные технологии!

— Может быть, биварцы и продали, — задумчиво произнес Дормидонт.

— Но все это только слухи, — поспешил успокоить царя Кощей. — Есть вещи поважнее...

— Это какие? — обеспокоился царь. — Неужто с Ивашкой что случилось?

— Нет-нет! — замахал руками Кощей. — Тут, я уверен, все в порядке. Поиск ведется, скоро мы доставим его домой. Но... вы помните, что одну из комиссий у нас возглавляет боярин Пушкин?

— Царь кивнул.

— Конечно, помню. Мы еще говорили, что Пушкин — это голова!

— Так вот, эта голова намедни встречалась с опальным боярином Буншей... Да-да, тем самым, который утверждал, что его род идет от самого царя Каина и что он на два поколения древнее вашего!

— Знаю я этого дурака, — нахмурился царь. — Ну и что? Конечно, не дело с опальными-то дружбу водить, но, может, он по своему делу? По комиссионному?

— А я думаю, нет ли тут заговора? — зашептал Кощей, наклонившись к цареву уху. — Пушкин знает о пропаже наследника, он посвящен! Представляете себе, если завтра о пропаже узнает оппозиция? Я имею в виду боярскую оппозицию, — пояснил он. — Вы же знаете, что среди них есть такие, кто с удовольствием бы увидел на троне не вас, а, страшно подумать, Буншу!!!

— Измена! — прошептал Дормидонт. — Среди нас измена! Где мой палач? Палач! — За дверью никто не отозвался. — Палач!!! — громогласно повторил царь. — Ты где?

— В отпуске я, — донеслось из-за закрытой двери. — По вашему же приказу!

— Тьфу ты, черт! — выругался царь. — Ну как работать с таким народом? А Пушкин? Уж этот мне род Пушкиных мятежный! А позвать его ко мне!

— Я пошлю ему повестку, — пообещал Кощей. Он хотел добавить что-то еще, но в этот момент в апартаменты царя без доклада влетел стрелец и распростерся на полу.

— Ваше величество! Срочное донесение!

Царь вздрогнул и на всякий случай встал за кресло.

— Говори, служивый, да только быстро!

Так точно, ваше величество! — гаркнул стрелец и, вскочив на ноги, вытянулся в струнку. — Ваше величество! Служба воздушной разведки доложила, что к Лодимеру на полной скорости приближается неопознанный летающий объект в виде ковра-самолета! Истребительно-противотанковый батальон к отражению атаки готов!

— Погоди-ка, дружок, — заинтересовался государь. — А что это за батальон?

— Ведьмы на помелах, — подсказал Кощей, довольно потирая руки. — Очень эффективное средство!

— Так что делать, ваше величество? — спросил стрелец, переминаясь с ноги на ногу. — Объект на подлете, прикажете сбить?

— Ни в коем случае! — строго сказал Кощей, опережая царя. — На этом ковре важная делегация из Магриба! Пусть ведьмы составят почетный эскорт и помогут им приземлиться на площади перед дворцом. И чтобы никаких эксцессов, понятно? Иначе — голову с плеч!

— Вот именно! — подтвердил Дормидонт, кивая головой, как китайский болванчик. — Нам осложнения с Магрибом не нужны!

Когда стрелец убежал, Кощей заходил взад-вперед по комнате: «Замечательно, все просто замечательно! Скоро мы все узнаем! Стоит только чуть-чуть подождать!»

Ждать, действительно, пришлось недолго. Чтобы увидеть красивое приземление ковра-самолета, Дормидонт самолично вышел из дворца и встал в окружении богатырской дружины.

Сначала он увидел маленькую темную точку высоко в небе. Вскоре эта точка увеличилась настолько, что стали различимы маленькие фигуры на ковре. Ведьмы из эскорта шли ровным строем, соблюдая строгую дистанцию.

Наконец ковер-самолет завис над площадью и, к немалому восторгу горожан, начал снижаться.

— Ура! — закричали в толпе. — Ура-а!

— Слава научно-техническому прогрессу! — крикнул чей-то неуверенный голос, но его тут же заткнули.

— Кто это? — подозрительно осведомился Дормидонт. — Кому это он славу кричал?

— Конечно, вам, ваше величество! — осклабился Кощей и вышел вперед.

Ковер завис над землей на высоте локтя и, вдруг обмякнув, шмякнулся на мостовую.

— Папа! — взвизгнула Варвара и бросилась на шею отцу.

— Так... — процедил Кощей, потрепав непослушную дочь по спине. — Варварушка, солнышко! А ну-ка, ступай во дворец, будет тебе ужо батюшкина ласка! Стрельцы!

— Слушаем, ваше высокопревосходительство! — гаркнули два ближайших телохранителя.

— Отвести Варвару в мои хоромы и не спускать с нее глаз. Все ясно?

— Так точно, ваше высокопревосходительство!

— Выполняйте!

— Есть! — Стрельцы бодро развернулись, стукнувшись от усердия лбами, и, подхватив Варвару под руки, повели ее во дворец.

Кощей непроизвольно поморщился, но смолчал. Он всегда поощрял служебное рвение, но иногда оно переходило границы...

— А ну-ка, молодцы-богатыри, подойдите ко мне! — потеплевшим голосом произнес канцлер.

Алеша Попович и Добрыня Никитич строевым шагом подошли к Кощею и вытянулись по стойке смирно. Кощей прищурился. В первый раз на его бледном лице заиграл румянец. Видеть это было довольно странно, и богатыри поначалу не на шутку струхнули. Но Кощей и не думал гневаться.

— Вы выполнили свой урок с честью, господа, — произнес он. — Его величество, — тут Кощей сделал полупоклон в сторону топтавшегося рядом Дормидонта, — его величество чрезвычайно доволен! Думаю, что и второй, более важный урок ваши друзья исполнят быстро и без нареканий!

— Да уж Илья Муромец с Яромиром расстараются, — прогудел Добрыня.

— Совершенно верно, — улыбнулся Попович. — Я думаю, нашим друзьям осталось выполнить наиболее легкую часть задания. Просто небольшая формальность...

— Надавать кое-кому по тыкве, ваше высокопревосходительство, и дело с концом! — вставил Добрыня.

— Ну это вы умеете делать просто превосходно, — холодно улыбнулся Кощей. — Подойдите ближе, друзья мои! Его величество хочет пожаловать вас за труды ратные! — Кощей снова с великосветской улыбкой повернулся к Дормидонту и сделал шаг в сторону, как бы освобождая дорогу царю.

Дормидонт кисло улыбнулся.

— Вот так всегда! Вы, канцлер, выигрываете партию, а по счетам плачу я! — Он сунул руку в карман, вытащил небольшой, но плотно набитый кожаный кошелек и кинул его Добрыне. — Ни одно доброе дело не остается безнаказанным, — пошутил царь. — Впрочем, я и в самом деле вами доволен!

Между тем Кощей сделал знак стрельцам, и те быстро скатали и куда-то унесли волшебный ковер.

— Ваше величество, — напомнил Кощей царю, — нас ждут государственные дела!

— Да-да, идемте! — Дормидонт вздохнул и, ссутулившись, пошел во дворец. Следом за ним потянулась охрана: богатырская дружина и стрельцы.

— Вот она, благодарность государя! — вздохнул Попович, подкидывая на ладони кошель.

— И то хорошо, — хмыкнул Добрыня. — Скажи спасибо, что по башке не настучали! Пойдем-ка в «Три дурака», давненько я не обедал по-человечески!

Боярин Бунша метался по кабинету, бегая от окна к двери и обратно. Это был высокий, хорошо сложенный человек с умным, но в то же время каким-то неприятным лицом. Это ощущение слегка сглаживалось, когда Бунша улыбался, но сейчас ему было не до улыбок.

— Кощееву девку привезли! — пробормотал он, подбегая к окну и в очередной раз выглядывая на улицу. — Вишь, все дурачье собралось, глазеют! Делать им больше нечего!

— Для черни это единственное развлечение, — ироничным голосом произнес его собеседник, невысокий человек в немецком кафтане, в темно-коричневых панталонах и башмаках с большими бронзовыми пряжками.

— Ты прав, Пушкин! — вздохнул Бунша. — Черни всегда все равно! Во главе государства стоит тупой, темный человек, а им все равно! Ими фактически правит Кощей — плевать! Их давят поборами, идиотическими налогами, а они ни слова в ответ! Нажрутся водки — и молчат по щелям, как тараканы! У Матвеева в приказной избе ни одной камеры свободной, все забиты! Сидят по десятеро там, где должны помещаться трое! Так этот сукин сын говорит, мол, расширять надо площади, устраивать лагеря!

— У нас не Британия, — холодно заметил Пушкин. — Свободу может оценить лишь свободный. Холопу свобода без надобности, она для него — обуза! И не надо так нервничать. Все идет по плану. Варвару они нашли, но так и было задумано. Теперь мы можем нанести хорошо поставленный удар!

— И все-таки мне бы не хотелось связываться с фон дер Шнапсом, — поморщился Бунша. — Немцы задаром ничего делать не будут.

— Ну отдашь им Кемскую волость, — отмахнулся Пушкин. — У нас что, земли мало? Ерунда, с нас не убудет. А лет через пять отберем назад! Но зато представь на минуту: вместо темной, тараканьей Руси у нас будет цивилизованное государство! К нам британцы будут ездить учиться! Университет построим, проведем наконец дороги, центральное отопление...

— Центральное отопление — это хорошо. — Бунша неожиданно остановился и сел в кресло. — Ну, Пушкин, что делать дальше?

Теперь вскочил Пушкин и забегал по кабинету, в точности повторяя маршрут боярина.

— Я переговорю с недовольными, — сказал он. — Сообщу, что царевич погиб и что виной всему — Кощей, его чары! Что Кощей спит и видит, как захватить трон, что нужен государь, имеющий не только права на престол... — тут он поклонился в сторону Бунши, — но и наследника! Пообещаю восстановление древних вольностей и боярскую республику. И войну до победного конца! Чтобы русские ратники омыли сапоги в Индийском океане!

— Ты еще пообещай каждому две жены! — усмехнулся Бунша.

— О! Это идея! — озарился Пушкин. — Лишь бы захватить власть! А там... Никто уже не вспомнит о том, что мы им обещали! Кстати, тебе, боярин, нужно немедленно ехать на запад. Биварские войска стоят на границе. По первому сигналу они выступят на столицу!

— Что-то мне не хочется туда, — проворчал Бунша. — Скучно там. Одиноко...

— А здесь тебя могут каждую минуту схватить — и к Матвееву на правеж, — сказал Пушкин.

При упоминании о Матвееве Бунша вздрогнул и снова занервничал.

— У Кощея, — продолжил Пушкин, — везде свои соглядатаи! Но соглядатаев можно перекупить... — Тут он победно взглянул на Буншу и многозначительно замолк.

Кощей не вошел — ворвался в свой кабинет.

— Варвара! — Он бросил взгляд на дочь, но тут же отвернулся и уже совершенно спокойным голосом добавил: — Я хочу знать все!

— Мне скрывать нечего, папочка! — Варвара, не торопясь, доела одно мороженое и принялась за второе.

— Прекрати жевать, когда я с тобой разговариваю! — взревел Кощей. — И не валяй дурака! Где ты была? Как туда попала? Где царевич, в конце концов?!

Варвара отложила мороженое и, не глядя на отца, так же кратко перечислила:

— Была у великого чародея Охмурид-заде. Меня сам атаман Жужа к нему проводил! На летучем корабле летела, пока твои головорезы меня не вернули. Вот! Я, может, учиться хотела! Может, я великой волшебницей хотела стать?! А я все время в тереме сижу, никуда носа не показываю!

Кощей снова порозовел, уже второй раз за день.

— Деточка! — произнес он вкрадчивым голосом. — Не вынуждай меня на крайние меры! Расскажи добром, как все было! Ты же не хочешь, чтобы твоего папочку сожгли на костре? — взревел он, окончательно теряя терпение. — В государстве творится черт знает что, полная неразбериха, и все это благодаря тебе! А ну говори, пока я тебя к Матвееву не отвел!

Варвара взглянула на отца огромными зелеными глазами и заревела, уронив на пол мороженое.

— Ты мне это прекрати! — сказал Кощей, смягчаясь. — Ну! Кому велено! Хватит лить слезы. Тоже мне, взяла моду, выучилась у матушки! Лучше расскажи по порядку!

— А что рассказывать? — захныкала Варвара. — Ты, наверное, и сам догадался. И все твоя проклятая книжка виновата! По колдовству! Я ее не брала, она сама на столе лежала! А царевич ее увидел и давай листать — и тут же исчез! А я от страха не знала, что мне делать! И мне...

— Что тебе? — Кощей хищно изогнулся над столом.

— Мне фон дер Шнапс помог! — выкрикнула Варвара. — Он сказал, что тут колдовство виновато и что вернуть царевича может только могучий чародей!

— Твой Охмурид, конечно, — иронически улыбнулся Кощей.

— Да, Охмурид! — капризно повторила Варвара. — Он меня научил, как его найти!

— Так что же ты его не нашла? — коварным голосом осведомился Кощей.

— Я... Я не успела, — растерялась Варвара.

— Замечательно! — Кощей развел руками. — Просто великолепно! Выходит, я во всем виноват! Так я и думал! Стало быть, моими руками убирают царевича, и ты тому — ходячее подтверждение! И боярам теперь ни за что не доказать, что здесь замешан кто-то еще! Это я в их глазах буду во всем виноват! Это я упрятал царевича за тридевять земель, чтобы лишить царя наследника, а самого убить! Ну и узурпировать власть заодно — так получается! А что положено узурпатору? Костер, детка, в лучшем случае — костер! Ну а тебя, как дочь врага народа, отправят к Матвееву на правеж! Ведь сколько раз говорил тебе: не цапай волшебную книгу!

— А я ее и не брала! — возмутилась Варвара. — Честное слово, не брала! Она здесь, на столе, лежала уже раскрытая!

— Ты не врешь? — Кощей перевел дыхание. — Книга раскрытая, а фон дер Шнапс сразу все понял и помог найти Охмурида! А Охмурид тут как тут оказался! А биварские войска стоят на границе и проводят учения... Стрельцы!

В комнату немедленно вбежали стрельцы, гремя оружием и тихонько отпихивая друг друга.

— Слушаем, ваше высокопревосходительство!

— Немедленно доставить в тайный приказ боярина Буншу! Да! И заодно боярина Пушкина! Да побыстрей, если вам шкура дорога!

— Есть! — гаркнули стрельцы и ринулись вон.

## 26

Уже к вечеру Синдбад осторожно вывел корабль из бухты и взял курс на север. На скалистых вершинах острова пламенели закатные отсветы, чайки, громко крича, низко проносились над водой и взмывали ввысь.

Позади остался заколдованный город и пещера с сокровищами, позади осталось самое трудное, и теперь предстояло хоть и долгое, но приятное возвращение домой: возвращались-то они не с пустыми руками! И пусть царевич в данный момент пребывает в виде козленка — канцлер найдет противоядие злым чарам.

Яромир с Муромцем сидели на палубе и сражались в шахматы. Царственный козленок все время тусовался рядом, забегая то с одной стороны, то с другой, и время от времени советовал, с какой фигуры пойти.

— Отстань, — устало отмахивался Яромир. — Уже в пятый раз из-за тебя проигрываю!

— Потому что надо было пойти слоном на эф шесть! — нудным голосом возразил козленок. — У тебя была выигрышная позиция, а ты ферзя подставил!

— Ерунда! — усмехнулся Муромец. — Не везет в шахматы — повезет в любви!

— Пусть лучше повезет в карьере, — сказал козленок. — Любовь никуда не денется! А если надо будет, я папаше намекну, он тебе такую красавицу просватает — обалдеешь!

— Не, таких не надо! — испугался Яромир. — Мне бы чего попроще!

За игрой время летело незаметно, и через два дня на горизонте показались пустынные берега Аравии. Друзья с нетерпением всматривались в пологий берег, когда к ним подошел Синдбад.

— Я не помешал? — вежливо осведомился он. Муромец посмотрел на почти выигранную партию.

— Одну минуточку, капитан!

— Ладьей ходи! — прошипел козленок. Илья покосился на царевича, почесал голову и двинул ладью вперед.

— Мат! — не веря своим глазам, заявил Яромир. — Я выиграл! Выиграл! Ура!

— А-а... — Муромец замер с открытым ртом, но тут снова вмешался Синдбад.

— Я что хотел сказать. Вам ведь нужно на север, в Кумарию? Тогда я высажу вас здесь: отсюда до Кумарин рукой подать, нужно только перебраться через горы, которые виднеются на горизонте! А мы отправимся в Басру.

— Мы что, пехом потопаем до самых гор? — ужаснулся Илья. — Да на тебе креста нет!

— Конечно, нет, — вежливо улыбнулся капитан «Бесстрашного». — Ведь я — мусульманин! Но тем не менее дам дельный совет. Здесь в любой деревне вы купите коней и без труда доберетесь до места!

Через час лодка доставила Муромца, Яромира и козленка на берег и вернулась обратно.

— Ну и где тут, скажите, деревня? — Илья Муромец огляделся и сплюнул с досады. — Песок, один песок! Хоть бы травка какая росла! Да здесь не то что человеку, муравью делать нечего! Ой!

Муромец невольно подскочил, когда под его ногами зашевелился песок и из него показалась здоровенная хитиновая голова с двумя антеннами-усиками! В следующее мгновение на поверхность выпрыгнул муравей. Он был здоровенный, величиной с большую собаку, весь блестящий, лакированный, как биварский рыцарь. В лапах муравей-гигант сжимал самородок величиной с конскую голову.

— Ёкарный бабай! — прошептал Яромир, отпрыгивая в сторону. — Вот так штука!

В ту же секунду из песка тем же манером появился второй муравей — близнец первого. И этот в лапах держал золотую чушку. Не сговариваясь, муравьи подошли друг к другу, соприкоснулись усиками, сладостно задрожали и ринулись с ошеломляющей скоростью куда-то в пустыню.

— Н-да! — Муромец покачал головой. — Золотоносные муравьи. Помнится, я что-то о них слышал... Такие дочиста обгложут, если встанешь им поперек дороги! Знаешь что? Давай-ка пойдем подобру-поздорову на север. Нечего здесь делать. По пути, может, людей встретим!

Яромир в этом сильно сомневался, но оказался неправ. Людей они встретили, едва только поднялись на бархан. В низине стояло несколько верблюдов, с десяток оборванцев сидели тесным кружком и о чем-то беседовали. Их неприглядный вид богатырей не смутил — как-никак, а все-таки люди!

— Эй, братцы, вот вы где! — Илья Муромец приветливо взмахнул рукой и припустил к ним с бархана. Незнакомцы разом повернулись и застыли как вкопанные. У одного из раскрытого рта вывалился кусок лепешки.

— Муромец! — прохрипел он, выпучив глаза. — Мать честная!!!

— Жужа! — обрадовался Илья. — Так вот ты где, змей подколодный! Мне-то как раз тебя и надо! Стой! Ты куда? Давай поговорим!

Однако Муромец совершенно напрасно напрягал голосовые связки. Разбойники, будто неведомой силой подброшенные вверх, бросились очертя голову в разные стороны и с дикими завываниями мгновенно скрылись из глаз!

Яромир кинулся было вперед, чтобы перехватить атамана, но не тут-то было. Оставляя за собой пыльное облако, Жужа устремился вперед, скача, как призовая лошадь.

Друзья спустились к брошенным верблюдам.

— Ну что за народ? — загрустил Муромец. — Тоже мне, земляки! Посидели бы, поговорили... А теперь и морду некому набить!

— Зато у нас есть эти диковинные звери, — сказал Яромир, указывая на верблюдов. — На них мы и доберемся до Кумарии!

— И то верно! — вздохнул Илья. — Тут не только на двугорбого осла, тут на таракана сядешь, лишь бы побыстрее добраться!

Без особого труда друзья оседлали верблюдов. Конечно, те попытались протестовать, но Муромец без лишних слов поднес кулак к носу вожака, и животное восприняло этот аргумент как надо. Крупной рысью караван устремился на север. Только издалека до слуха богатырей донесся долгий тоскливый вой.

— Пустынные волки, — предположил Муромец.

— Ага, — согласился Яромир.

Козленок от страха закрыл глаза и лишился чувств. Однако друзья были не правы. Этот тоскливый вой издавал атаман Жужа. Поднявшись на бархан, он в бессильной злобе поднял вверх сжатые кулаки и завыл не хуже степного волка.

Солнце уже клонилось к западу, а верблюды все шли и шли вперед.

— Смотри, какие выносливые! — восхитился Муромец. — Кони давно бы сдохли, а эти тянут!

— Надо сделать привал, — сказал Яромир, поглядывая на близкую уже цепочку гор.

— Нет проблем! — откликнулся Муромец и резко осадил вожака. Тот так и сел на хвост, тяжело дыша и пуская длинные слюни.

— Жажда замучила! — сказал Илья. — Ну ничего, сейчас напоим! В конце концов, какая разница? Горилка тоже жидкость!

Вынув пробку, он сделал пару хороших глотков.

— Замечательно! — доложил Илья через пару минут, прислушиваясь к собственным ощущениям. — Как будто заново родился! Пей и верблюдам оставь!..

Яромир сделал несколько глотков.

— Хватит, — сказал он, передернувшись. — Остальное — скотине!

— Ну, голубчики! — Илья игриво подошел к вожаку. — Открывайте пасти! Открывайте, иначе — вот! — Илья снова продемонстрировал животному внушительный кулак.

Верблюды обреченно раскрыли пасти.

— А теперь — водопой! — крикнул Илья. — Точнее — водкопой... — Щедрой рукой он вылил остатки горилки в верблюжьи глотки. — Вот теперь — порядок! И это... Может, отдохнем?

Тем не менее отдохнуть им не пришлось. Вожак, словно подброшенный пружиной, вскочил на ноги. Грива его встала дыбом.

— Иго-го! — заржал он совсем по-лошадиному. И друзья едва успели вскочить в седла.

Упившиеся горилки верблюды неслись по пустыне, обгоняя ветер. От их дыхания разило таким перегаром, что даже Илья Муромец старался дышать в сторону. Они уже доскакали до самого подножия гор, когда вожак пошатнулся и без звука завалился на бок. Через минуту верблюды лежали на земле вытянув ноги.

— Все-таки сдохли! — грустно констатировал Яромир, переминаясь с ноги на ногу.

— Не-а! — Илья Муромец весело прищурился. — Слышишь, как храпят? Да они же пьяные в доску!

Густой, дремучий храп висел над предгорьями Кумарин. Спали верблюды, задрав к темному южному небу волосатые ноги, спали богатыри, подложив под голову пудовые кулаки, спал козленок, сладко шевеля во сне длинными, тонкими губами. Наверное, он вспоминал свою человеческую жизнь. Бурдюк с открытым горлышком стоял рядом. И от него, и от спящих распространялось такое благоухание, что звенящие в округе цикады на какое-то время вдруг примолкли, а потом с небывалой энергией, даже с каким-то залихватским удовольствием ударили плясовую.

Даже вышедший на небеса месяц на мгновение замер, словно бы принюхиваясь, и продолжил дальнейший путь, слегка покачиваясь и задевая рогами неосторожные звезды. Такое поведение небесного светила должно было свести с ума всех астрологов и звездочетов и заставить их задуматься: уж не знамение ли это? Не готовится ли к вторжению в пределы государства невиданный и могучий враг?

Со стороны пустыни дул слабый ветерок. Над ночевкой богатырей он креп и набирался силы и уже навеселе летел дальше. И долетел до чутких ноздрей стража горных врат.

Сфинкс шевельнулся и жадно втянул ноздрями воздух. Не поверив себе, он приподнялся и втянул еще. «Однако, — удивленно пробормотал Сфинкс, с которого сон как рукой сняло, — русским духом пахнет! Или нерусским? Не кумарским — это точно. Запах чеснока я ни с чем не спутаю. Или от кумарцев пахнет луком? Совсем запутался. От украинцев — салом. Это точно. От степняков пахнет овчиной и соломой. А это что-то совсем другое... Любопытно, любопытно! Кто же решил нарушить мой вековой сон? Кому я должен загадывать загадки? Ох, и давно я не загадывал загадок!»

Сфинкс потянулся, стряхнул насевшую на него вековую пыль, которая делала его похожим на каменное изваяние, и, мягко ступая, стал спускаться вниз.

Идти на запах было легко и приятно. У Сфинкса слегка кружилась голова.

«Ну наконец-то, — думал он, — наконец-то! И мне дело нашлось, а то ведь столько лет...»

Богатырей он увидел еще издали. Сфинкс огляделся. Что-то во всем этом было не так. Не как положено. Он посмотрел на скривившийся месяц, на тяжелые, провисшие, словно дождевые капли, звезды, посмотрел на верблюдов и задумался.

«А не огрести бы здесь по самое некуда! — пробормотал он про себя. — Может, ну их, этих пришельцев? Черт! Никогда не видел, чтобы верблюды спали как собаки, задрав ноги вверх! Что бы это значило?»

Однако любопытство оказалось сильнее этих колебаний. Он снова втянул в себя резкий дурманящий запах. На колдовство это не было похоже. А вот на запах шербета... Только не обычного шербета, который можно купить в любой лавке, а шербета божественного! Сфинкс давно не пробовал божественного шербета. И давно не закусывал. А закусон лежал рядом, подвернув под голову кулаки.

Тяжело облизнувшись, страж горных врат подошел к бурдюку, заглянул в него, блаженно прищурился и одним махом опрокинул содержимое себе в глотку. Шумно выдохнув, он сорвал куст колючек и, сладко сопя, захрустел.

— Хорошо!.. Да как захорошело-то! — удивился он через пару минут. — А ну-ка, нет ли у них еще одного бурдючка?

Бурдючок нашелся, и не один. Все их Сфинкс аккуратно откупорил и выпил, закусывая все той же колючкой. Через полчаса страж горных врат сильно окосел.

«Почему на небе два месяца? — подумал он недовольно. — Так не положено! Один лишний. Убрать! Или нет... Прогнать!»

Сфинкс задрал голову и, пошатываясь, закричал:

— Эй, вы! Я, кажется, к вам обращаюсь! Кто из вас того? Лишний?.. А ну — кыш!

Однако месяц никак не реагировал на обращение Сфинкса, ему было не до того.

Сфинкс махнул лапой.

— Э, ладно, плевать. Потом разберемся. А это кто? — И он уставился на друзей совершенно осоловелым взглядом. Но утомленным после долгой дороги богатырям было по барабану.

— Эй! — Сфинкс слегка обиделся и удивился такому невниманию к собственной персоне. — Вы че, с дуба рухнули? Я кто? Тварь дрожащая или право имеющий, а? — Правой лапой он осторожно тронул Илью Муромца.

— Отвянь! — Илья вслепую отмахнулся, думая, что его толкает Яромир.

— Надо же, какой смелый! — удивился Сфинкс — В первый раз такое, гм... — так же осторожно он тронул Яромира.

Яромир открыл глаза и какое-то время молча всматривался в громадный силуэт, нависший над ним. Силуэт был похож на ожившую скалу.

— Е-мое! — невольно вырвалось у богатыря. — Атас, братцы!

— Что атас, где атас? — Муромец мгновенно вскочил и только потом принялся продирать глаза. — Ты че? А это че? Ой!..

— Вот именно, что — ой! — удовлетворенно произнес Сфинкс — Ну-ка, говорите, кто такие и зачем пожаловали?

Голос стража ворот звучал словно рокочущий гром.

— Слышь, Илья, а это кто? — шепотом спросил Яромир, невольно приседая от страха.

— А хрен его знает, — таким же шепотом ответил Муромец. — Сам видишь, чудище какое-то!

— Отвечайте на мой вопрос, — пророкотал Сфинкс, — иначе я вас проглочу — мне это совсем не помешает! Эх, давно я не закусывал! Только травкой. А вы такие сочные, такие упитанные!

— А ты на это не гляди, — крикнул Илья, на всякий случай медленно отступая. — Ишь, демон, чего захотел! Богатырского мясца отведать! Накося, выкуси! — И он повертел в воздухе здоровенным кукишем.

Сфинкс разинул пасть и посмотрел на богатырей. Однако напасть не решился.

— Понял, — сказал он с секундной задержкой. — Я это... ик! Забыл представиться. Страж горных врат. Могу пропустить — могу съесть. Отгадайте три загадки... Ик! Прошу. Не от... отгадаете — съем! Вот!

— И кто же тебя сюда поставил? — поморщился Илья. — Какой дурак?

— Кому надо, тот и поставил! — разозлился страж. — Ты это, думай, что говоришь!

— А чего думать-то? Мы люди простые...

— Странники мы, — вставил Яромир. — Ходим туда-сюда, смотрим, как Божий мир устроен. Вот, в Кумарию идем.

— Во! — Сфинкс вдруг оживился и привстал. — Идете, стало быть, через перевал. То есть минуя мой пост! Ну тогда мне придется вам... ик!.. Загадки загадывать. Кстати, мужики, выпить ничего не осталось?

— Сейчас пошукаем! — Илья посмотрел на опустошенные бурдюки, подошел к дрыхнущим верблюдам и отыскал еще один. На этот раз с водой. — Есть! — сказал он. — Только крепкая очень — ты нос зажми и пей, а то поведет!

— Хорошо, — рыкнул Сфинкс. — Ты мне нравишься. Я тебя съем, ха-ха, в последнюю очередь! — Он неловко сцапал бурдюк с водой и моментально его опустошил. Вода, смешавшись с самогоном, произвела поистине удивительное действие. Сфинкс окончательно поплыл.

— Короче. Загадай... Нет, это я загадай, а ты — отгадай! Короче, сорок одежек, а все без... это... застежек, во!

— Ха! — воскликнул Илья Муромец. — Так это луковица!

— Угадал, — мгновенно загрустил страж. — А эту ни за что не отгадаешь! Чудо-коромысло, над рекой повисло!

— Радуга, — сказал Яромир. — Чего же еще.

— Точно, — икая, согласился Сфинкс — Что-то я нынче не в форме. Ладно. Тогда вот еще: вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана... Ой, нет, это другое. Ага! Овцы не считаны, пастух рогат? А? Слабо? — Страж победоносно возвысился над богатырями, замерев в ожидании ответа. На его морде мелькнуло довольное выражение.

— Так это же месяц и звезды! — хором ответили Яромир и Муромец.

— Вот так-так, — огорчился Сфинкс — Это, выходит, я вас должен пропустить, да? А вот фиг вам! Мы драться будем!

— Погоди, чудо! — крикнул Яромир. — А давай, ты нашу загадку попробуешь отгадать! Если не отгадаешь, то мы — идем. И никаких драк! Согласен?

— Валяй! — высокомерно разрешил Сфинкс. — Чтобы я, да не отгадал? Слушаю!

— Два кольца, два конца, полна горница людей! — выпалил Яромир.

— Что-что? — переспросил Сфинкс — А ну-ка, повтори!

Яромир повторил. Сфинкс пошатнулся.

— Два конца... Так! Два кольца? Хм... Полна горница людей... Погодите, сейчас, сейчас! — Страж обхватил башку лапами и принялся сосредоточенно думать, да так, что на землю посыпалась мелкая каменная крошка. — Два кольца... Полна горница... Фу-у! Сдаюсь! Что это?

— Задница! — громогласно заявил Яромир и смело шагнул вперед.

— Чего?! — не поверил своим ушам Сфинкс — Задница? — Он тяжело осел на траву. — Ни шиша себе... — последние слова чудовище произнесло совсем тихо и так же тихо завалилось сначала на бок, а потом на спину, задрав кверху все четыре лапы.

— Тикать надо! — заторопился Муромец. — Пока это идолище не проснулось! Давай, расталкивай верблюдов, и бежим!

— Ме-ме-ме-меня не забудьте! — жалобно проблеял козленок.

— Те-те-те-тебя-то уж никак не забудем, — передразнил его Яромир и отправился раздавать тычки спящим верблюдам. Вскоре, благодаря такой мануальной терапии, вьючные животные были на ногах и прямо-таки рвались в бой. Они жадно втягивали ноздрями воздух, очевидно мечтая опохмелиться.

— Неча носами водить, — прикрикнул на них Муромец. — Вон этот, как его, страж все высосал! Так что двигайте ногами — у первого же караван-сарая опохмелим. Каждому брату по ведру браги!

Смысла слов верблюды не поняли, но уловили суть и припустили вперед так, что ветер у богатырей засвистел в ушах.

Яромир впервые в жизни увидел горы. Во все глаза он смотрел на ледяные вершины, на сверкающие грани ледников, на заснеженные склоны, нависшие над перевалом. Стало холодно, но верблюды словно не ощущали ни усталости, ни мороза. Время от времени вожак принюхивался к чему-то и пер вперед, пыхтя, как кипящий самовар.

Вскоре подъем кончился и начался затяжной спуск. Уже по краям дороги зазеленели альпийские луга, в одной из долин мелькнуло стадо овец и, наконец, запахло жильем.

Еще полчаса тряской езды — и перед богатырями раскинулось большое селение. Откуда ни возьмись набежала ребятня и с криками восторга помчалась за верблюдами. Вслед за ребятней на улицу высыпало все население поселка. Илья Муромец с трудом остановил верблюда и, спрыгнув с него, направился к толпе. Толпа притихла и испуганно молчала. Муромец выбрал самого почтенного на вид жителя — старика с длиннющей бородой — и вежливо поклонился.

— Приветствую тебя, Кавказ седой, твоим горам я спутник не чужой! — сказал он подслушанную у Яромира фразу и, повернувшись, подмигнул своему товарищу, мол, и мы могем стихами шпарить!

— Якши! — разулыбался старик. — Гость хорошо, а два — еще лучше! Таньга бар, бастурма бар! Таньга йок, секир-башка якши!

— Ты мне, старче, по-своему не заливай: мы университетов не кончали! Ты давай по-нашему, по-русски, иначе я тебе такой секир-башка устрою, что одна только задница и останется! Чача есть?

— Вах! Чача! — Старик всплеснул руками и что-то прошептал подбежавшему парнишке. Тот на минуту скрылся в хижине и вернулся оттуда с ковшиком, в котором плескалось что-то мутновато-белое.

— Байрам кумыс! — радостно доложил старик. Муромец с сомнением посмотрел на резко пахнущую жидкость.

— Яромирка, поди-ка сюда!

Яромир спешился и подошел ближе. При виде кумыса богатыря передернуло.

— Отрава какая-то, — пробормотал он. И тут его осенило. Яромир вытащил из кармана еще две монеты и протянул старику.

— Вах! — обрадовался старик и прямо-таки заплясал на месте. Тогда Яромир вытащил еще две монеты.

— Самогон, — повторил он твердым голосом, — горилка. Водка.

— Ой, нет, нет! — замотал головой старик, испуганно озираясь. — Нам нельзя. Закон!

Яромир вытащил еще три монетки и присоединил их к прежним.

— Закон? — спросил он вкрадчиво. Колебания старика длились недолго.

— Какой закон! — махнул он рукой. — Просто так говорят! Если осторожно, то все можно! — Он еще раз мигнул своему пацану, и тот снова сбегал в дом и вернулся с тяжелой двухведерной бутылью, плотно заткнутой пробкой.

— Чача якши! — разулыбался старик. — Пьешь немного — совсем батыр станешь!

— Да это не нам, дядя, — вздохнул Яромир. — Это для верблюдов!

— Зачем? — ужаснулся старик. — Как нехорошо животный мучить!

— Так они с похмелья! — пояснил Муромец. — Это для них как лекарство!

Налив чачу в корыто, он подвел верблюдов. Те мгновенно осушили его и даже подлизали капли.

— Вах! Аль-каши! — удивился старик.

— Еще какие алкаши! — хохотнул Муромец.

В селе они не стали задерживаться. В основном из-за верблюдов. Тем прямо-таки не стоялось на месте. Они перебирали ногами и только что не плясали лезгинку! Грех было не воспользоваться такой прытью! Поэтому друзья скакали до самой темноты без отдыха и только тогда, когда перед ними раскинулся большой город на берегу моря, решили остановиться.

— Кумария! — произнес Муромец с какими-то незнакомыми интонациями. — Чуешь запах?

— Ну, чую, ну и что? — простодушно ответил Яромир, поводив ноздрями.

— Кумарят! — коротко ответил Илья и глубоко вздохнул. — Давай вон к тому караван-сараю! И это... разговаривай поменьше. У нас с кумарцами не очень...

Они подъехали к караван-сараю, отдали верблюдов подбежавшему хозяину, а сами вошли внутрь.

Караван-сарай и в самом деле походил на обыкновенный дощатый сарай. Только пол в нем был застелен потертыми коврами, на которых лежали и сидели купцы из разных стран и городов, усталые путники и какой-то подозрительный сброд, который всегда имеется в изобилии в таких местах.

На вновь вошедших недружелюбно покосились, и разговор сразу стал на полтона ниже. Тотчас откуда-то из глубины караван-сарая вынырнула подозрительная личность и уселась невдалеке, время от времени косясь на друзей.

— Шпион, — коротко пояснил Муромец, — соглядатай. Сейчас побежит доносить, что в городе появились подозрительные люди...

— Ишь ты! — удивился Яромир. — Шпион! А с виду обыкновенный одноглазый жулик!

— Одно другому не мешает, — сказал подошедший хозяин. — Он ведь шпионом тут на полставки работает. Семья-то большая, денег не хватает... — сказав это, хозяин поставил перед богатырями по миске плова и оставил на подносе большой медный чайник, из-под крышки которого валил пар.

Время от времени поглядывая на шпиона, друзья принялись за еду. Шпион беспокойно завертелся на месте и быстро выскочил на улицу.

— Твой шпион за стражей побежал? — Илья Муромец подмигнул хозяину караван-сарая. — Это хорошо. Только не для тебя.

— Почему, почтенный? — перепугался караванщик, почуяв в словах Ильи Муромца непонятный подвох. Но никакого подвоха не было. Просто хозяин никогда не имел дела с богатырями.

— А ты сам посуди, — пробормотал Муромец, увлеченно работая ложкой, — придут стражники, начнется драка. От твоего заведения останутся только щепки! Убыток-то какой!

— Как? Почему?! — простонал караванщик. — Я честный человек, все своим трудом нажил — и вдруг в щепки! Ты, наверное, смеешься надо мной, почтенный?

— Я никогда не смеюсь над убогими, — сказал Муромец. — Не веришь — спроси моего друга! Яромир, скажи!

— Подтверждаю! — кивнул Яромир. — Все так и будет! Русские не сдаются!

— Во-во! — посмеиваясь, подтвердил Илья Муромец.

— Что же мне делать?.. Что мне делать?! — взвыл хозяин караван-сарая. — Сейчас этот стукач приведет роту стражников! А может, вы все-таки сдадитесь? — умоляюще произнес он, прижав руки к груди.

— Ни за что! — покачал головой Илья.

— И не проси! — вякнул козленок и тут же замолчал. Хозяин уставился на говорящего козленка и стал медленно изменяться в лице. Причем одна его половина стала сереть, а другая краснеть.

Яромир испугался, что долго такого душевного раздрая хозяин не выдержит и, отложив в сторону чашку, посоветовал:

— А ты, любезный, дал бы нам халаты, чтобы мы сошли за местных! Мы бы и ушли! И тебе хорошо, и нам.

— Я так и сделаю! — обрадовался хозяин караван-сарая и, повернувшись к остальным гостям, спросил. — Все слышали?

— Слышали! — нестройным гулом ответили постояльцы.

— Никому не скажете?

— Никому! — пробасили постояльцы, отводя в сторону лживые глаза.

— Скажут! — обреченно вздохнул хозяин. — Но это ничего. Откуплюсь. Главное, чтобы погрома не было!

— Тогда советую поторопиться, — сказал Яромир. — Слышишь?

Со стороны улицы послышался недружный топот ног, гортанные крики и звон доспехов. Стражники остановились возле дверей.

— Значит, богатыри? — раздался за дверью зычный голос.

— Богатыри! — ответил ему голос шпиона. — Те самые, о которых...

— Ясно! Кто пойдет первым?

Стражники в ответ сердито засопели, но желания ворваться в караван-сарай не высказал никто.

— Значит, добровольцев нет? — прозвучал голос начальника стражи. — Тогда я сам назначу добровольцев!

— А может, измором возьмем? — высказал кто-то дельную мысль.

— Или жребий бросим! — предложил другой.

— Ну, что? — Яромир повернулся к окаменевшему хозяину. — Гони халаты, дядя!

— Вах! — Хозяин подпрыгнул, как от укуса, и бросился вдаль по коридору. — Скорей за мной!

Подхватив козленка, богатыри пошли следом, лениво прислушиваясь к перепалке за дверью. Хозяин завел их в кладовку.

— Сейчас я вас наряжу! Так наряжу, что сам эмир не узнает! — Он отыскал пару халатов попросторней, выбрал красивые чалмы, шелковые пояса, и вскоре Муромец и Яромир стали выглядеть как знатные кумарцы.

— Хозяин! — донесся до них зычный голос — Иди сюда! Поговорить надо!

— Бегите, бегите! — прошептал караванщик, отворяя какую-то дверь и выпихивая друзей в кромешную темноту жаркой кумарской ночи.

— Вот такая наша служба! — философически вздохнул Муромец. — Ни тебе поспать, ни тебе поесть... Все время на побегушках!

— А мне нравится, — признался Яромир. — Все это очень интересно!

— Интересно! — передразнил его Муромец. — Вот куда идти — это интересно!

— Ну теперь мы можем куда угодно податься, — сказал Яромир, расправляя на халате складки. — Вон там, в конце улицы, огонек. Может, пойдем туда?

Муромец на секунду задумался, затем так же молча кивнул головой.

— А я вообще спать хочу! — захныкал козленок. — Я в кроватку хочу!

— А больше ты ничего не хочешь? — мрачно осведомился Илья.

— В туалет хочу, — грустно признался козленок.

— Это сколько угодно, — хмыкнул Яромир, опуская его на землю.

— Отвернитесь! — приказал козленок.

Богатыри отвернулись. А когда повернулись, козленка уже не было.

— Эй, ты где? — испугался Яромир. — Хватит шутить!

— Спаси-ите! — донеслось откуда-то издалека, и друзья увидели в конце улицы мелькнувшую тень.

— Похитили! — не своим голосом взревел Муромец. — Из-под носа увели! В погоню! На куски порву!

Не разбирая дороги, друзья ринулись следом. Они, без сомнения, догнали бы похитителя, если бы не длинные халаты, в которые их нарядил караванщик. Илья моментально запутался в длинных полах, наступил на одну и тяжело рухнул в пыль, пробив в мостовой приличную дырку. Он тут же поднялся и кинулся следом за злодеем, но драгоценное время было упущено.

Богатыри увидели еще раз, как похититель перебегает большую площадь, но не успели они его окликнуть, как тот уже скрылся за высокими воротами, возле которых стояла многочисленная стража. Муромец хотел было сразу всех перебить, но Яромир успел остановить его, схватив за рукав.

— Их же здесь целое войско!

— А мне плевать, что я, войска не видел?

— У них могут быть стрелы, — напомнил Яромир.

— Верно, — согласился Муромец. — Утыкают, как ежа, ни за что ни про что! Может, тогда через забор?

— Внутри стражи еще больше! Кстати, ты заметил, кто украл царевича? Это тот самый шпион! Только неясно: просто так украл или по наущению?

— А куда упер? — не понял Муромец. — Это что за хибара?

— Это дворец самого эмира! — прошептал кто-то, торопливо прошагав мимо.

— Вот! — сказал Яромир. — Теперь, я думаю, лучше дождаться утра!

— Утро вечера мудренее, — согласился Илья.

Не успело взойти солнце, как ворота дворца распахнулись и из них галопом вылетели стражники. Один всадник задержался на дворцовой площади, другие исчезли в кривых улочках города. Глашатай огляделся и, сняв с пояса рог, несколько раз протрубил. Звук у рога был противнейший, от него нестерпимо зачесались уши, и Яромир проснулся, толкнув Муромца в бок.

Площадь потихоньку стала заполняться народом. Глашатай все дудел и дудел, пока наконец не закашлялся. Только тогда он убрал рог и оглядел заполнившуюся площадь.

— Раз-два-три... — тихо сказал он, — проверка голоса! Как слышите? Прием!

— Да нормально слышим! — раздалось в толпе.

— Слушай ты, умник, хватит му-му тянуть, говори уже!

— Внимание! — заорал во всю глотку глашатай. — Передаем срочное сообщение! Только что к нам поступило известие о том, что великий канцлер Лодимерский Кощей свергнул с престола законного царя Дормидонта, а сына его, Ивана-царевича, злыми чарами обратил в козленка и отправил в изгнание с двумя палачами! Нашим спецслужбам удалось освободить царевича! Великий эмир кумарский объявляет войну узурпатору! Наша цель — вернуть козленка на трон... — Тут глашатай несколько замешкался и еще раз пробежал глазами по бумаге. — На трон, — повторил он в замешательстве, — и освободить братский русский народ от ужасного гнета могучего чародея! Свободу братьям по разуму! Да здравствует наш великий эмир, да здравствует царевич-козленок... — Глашатай снова поморщился, как от зубной боли, и закончил: — Да здравствует братство между народами!!!

Выкрикнув сообщение, глашатай развернулся и ускакал во дворец. Яромир встревоженно посмотрел на Муромца.

— Это что, выходит — война?..

— Война! — кивнул Муромец, непонятно чему усмехаясь. — Вишь, как все хитро обставили? Комар носу не подточит! Им ведь Урыльские острова нужны! Ну и так, по мелочи... С царевичем на руках они многое сделать могут!

— А нам за это башки оторвут! — мрачно предположил Яромир.

— Это в лучшем случае, мой друг!

— Поэтому нам надо забрать козленка!

— Надо! — кивнул Илья и стал оглядываться, словно искал дубину поздоровее.

— А вот этого не надо! — возразил Яромир, с лету уловив настроение друга.

— А что надо? — жадно спросил Илья.

— Надо обойти вокруг дворца. Осмотреться. Может быть, нам удастся определить, где они держат царевича?

Муромец глубокомысленно вздохнул, с минуту подумал и кивнул головой.

— Дело. Определимся, и ночью...

— И ночью мы разнесем все по кирпичикам! — закончил Яромир.

Придерживая халаты, они пустились вдоль высокой крепостной стены. За ними тут же увязались шпионы. Их было немного, человек пять, и все они мешали друг другу, отпихивали наиболее резвых локтями и громко шептались.

— Это не они!

— А я говорю — они!

— А может, это купцы, а? Вроде по-нашему одеты...

— А ты вообще молчи. Сам без году неделя стукачом работаешь, может, ты с ними заодно?

— Да я тебе за такие слова в морду дам!

— Только попробуй, я сам тебе все зубы вышибу!

Яромиру надоело слушать эти перепалки. Он остановился. Шпионы тоже остановились и принялись сосредоточенно рассматривать крепостную стену, кое-кто стал даже отколупывать штукатурку.

— Ну-ка, подите сюда! — Яромир поманил их пальцем. Один из шпионов дернулся было вперед, но его тут же схватили за рукав.

— Куда, дурила?!

— Вы что, не слышали? — повторил Яромир.

— Не-а! — сказал один из шпионов. — Мы — глухонемые!

— А чего вы тут гуляете? — прищурился Муромец.

— Нам врач прописал, — закашлявшись, нашелся один.

— Ну так я вас вылечу! — сказал Илья, засучивая рукава и направляясь к шпионам с твердым намерением отправить их на заслуженный отдых.

И тут шпионы не выдержали. Не говоря ни слова, они развернулись и бодро припустили назад вдоль стены.

— Ах, нечистая сила, ведь убегут! — крикнул Илья.

Яромир, недолго думая, стащил с ноги сапог и швырнул его в спину последнего соглядатая. Шпиона словно ветром сдуло. Но сдуло на своих же коллег. В результате получилась куча мала. Пока эта куча разбиралась, где чьи ноги, где чья голова, Муромец успел подойти и нанести, как он выразился, несколько контрольных щелчков, от которых шпионы затихли и потеряли интерес к окружающему. Яромир подобрал сапог и оглянулся.

— И это у них называется порядком? Вот теперь, действительно, порядок! — Они снова пошли вдоль стены, посматривая на высокие купола, арки, шпили и башенки. И тут откуда-то издалека до них донесся слабый блеющий голос. Голос был тонкий, ломающийся. Он пел, а ему подпевали чьи-то басистые, грубые голоса.

— Жил-был у бабушки серенький козлик!

— Раз-два! Раз-два! Серый козел! — ухнули басы.

— Вздумалось козлику в лес погуляти! — снова проблеял знакомый голосок.

— Раз-два! Раз-два! Серый козел! — в очередной раз дружно ухнули басы.

— Напали на козлика серые волки-и! — зарыдал тоненький голосок.

— Вон он! — прошептал Яромир, изменившись в лице. — Он нам дает знать, где находится!

— Звук идет, кажется, вон из той башни, — сказал Муромец и открыл уж было рот, чтобы рявкнуть во всю глотку, но Яромир вовремя прижал палец к губам. — Ты нас выдашь!

— А они будто не знают, что мы здесь? — скривился Муромец.

— Главное, чтобы не перепрятали царевича, — снова прошептал Яромир. — Стражники должны быть уверены, что все в порядке!

Чтобы подготовить пути к отступлению, богатыри прежде всего отправились в порт. Из Кумарии до княжества Лодимерского только одна дорога: через — Хвалынское море. Конечно, можно топать пешком в окружную по черным пескам, где обитают дэвы и всякая прочая нечисть. С ними Яромир не побоялся бы схватиться, но чего время зря терять? Да и заблудиться недолго. А уж если заблудился, то можно всю жизнь проблуждать. Одного такого несчастного Яромир встретил еще в детстве в лесу. Пошел мужик за грибами и сбился с дороги. Яромир ему, конечно, все рассказал и подсказал, да тот, видно, не так что-то понял, потому что лет через десять богатырь встретил бедолагу снова. Тот, уже весь седой, дошел до ручки, весь лес избороздил, а к родной деревне все никак не выйдет. Вот какие штуки бывают. Поэтому богатыри твердо решили, если тикать из Кумарии, так только морем! А для этого необходимо было найти судно, идущее на север.

В порту тут и там сновали стражники. Увидев богатырей, они сразу же напряглись и выставили вперед копья.

— Кто такие? — рявкнул начальник караула, выпучив на богатырей красные от вчерашнего кумара глазки.

— Мы купцы залетные! — не моргнув глазом ответил Яромир. — Возим товар туда-сюда, продаем, покупаем, меняем...

— Налоги платим исправно! — совсем некстати вставил Илья Муромец.

— Налоги? — обрадовался начальник стражи. — Платите? Это хорошо! Тогда так: с вас налог за бродяжничество, за то, что гуляете тут и дышите морским воздухом, за ношение усов, бороды и зубов!

— А при чем тут зубы? — не выдержал Илья. — Сильно жмут, что ли?..

Однако стражник не удостоил его ответом, молча вытащил из-за пазухи свисток и поднес к губам. Только тут он снова соблаговолил глянуть на богатырей.

— Платить будете или в тюрьму? У нас там хорошо, особенно тем, кто устроился надолго!

Муромец недовольно вздохнул и уже поднял было кулак, чтобы вогнать лихоимца в землю, но Яромир вежливо улыбнулся и полез за кошельком.

— Мы всегда рады помочь кумарской казне!

Отсчитав на глазах стражников пять золотых, он протянул их ему и, прижав руку к груди, поклонился.

— Теперь, почтенный, все в порядке?

— О да! — расцвел начальник стражи. — Все в порядке! Так вы, говорите, купцы? У нас тут, кстати, военное положение. Но если что, могу поспособствовать! Конечно, за отдельную плату!

— Это хорошо, — сразу обрадовался Муромец. — Нам отсюда удрать надо по делам. Да не сейчас... — Илья сделал нетерпеливый жест рукой, видя, что начальник стражи снова полез за свистком. — Не сейчас. Ночью! Понимаешь?

— Так! — Начальник стражи осмотрелся и, не убирая свистка, стал загибать пальцы. — За секретность информации — раз! За работу — два! За предательство государственных интересов, — тут он сделал значительное и таинственное лицо, — три! Итого — десять золотых!

— Годится! — не торгуясь, согласился Илья Муромец. — Только судно нужно быстроходное и незаметное. Ну, ты понял? Короче, чтобы никто ничего не увидел! Сделаешь — накину еще столько же. От щедрот...

— О! — Начальник стражи даже покачнулся от счастья. — У меня есть как раз то, что вам надо! Идемте со мной!

Отдав своим стражникам необходимые распоряжения, начальник стражи повел богатырей к причалу.

Они долго шли мимо судов, пока наконец не остановились возле длинного, совсем невзрачного суденышка, больше похожего на огромную бочку, спущенную на воду, нежели на корабль.

— Вот! — сказал он, оскалив длинные прокуренные зубы. — Самое лучшее из всего, что здесь есть! — Он постучал по дощатому боку бочки. — Почтенный Бендер-бей! Вылезайте, к вам гости!

В тот же момент внутри бочки послышались быстрые шаги, через минуту сверху откинулась дверца, и седобородый старик в очках и шапке-ушанке высунулся наружу.

— А! — Он настороженно повел глазами. — Любезный Осланбек? Я ведь уже заплатил за моцион и за то, что дышу морским воздухом!

— Гм!.. — смущенно хмыкнул Осланбек. — Дорогой Бендер-бей! Я привел к тебе купцов, которые заинтересовались твоим изобретением!

— Правда? — Бендер-бей мгновенно вылез из люка и уселся на верху своей плавучей бочки. — Ну что ж, я очень рад!

— В общем, вот что, — сказал начальник стражи, — вы тут поговорите, а я пойду. Как бы мои орлы не разбежались. Во сколько вас ждать?

— После полуночи, — мрачно сказал Илья, с неодобрением разглядывая странный плавучий агрегат.

— Тогда запомните пароль, — сказал Осланбек, поправляя сползшие от усердия штаны. — Да здравствует мир во всем мире! Запомнили?

— Такое не забудешь, — пробормотал Яромир, тоже разглядывая чудной корабль и не менее чудного старикана.

— Знакомиться будем али как? — Бендер-бей прищурился и поднес ладонь к уху.

«Он не только слепой, но и глухой! — подумал Яромир. — Эх, обманул нас начальник стражи!..»

— Али как, — пробормотал Муромец. — Мы вообще-то ищем подходящее судно. Чтобы до Руси добраться.

— Да побыстрей, — напомнил Яромир. — И чтобы это... Не догнали!

— Ну тогда вы попали по адресу, — самодовольно улыбнулся изобретатель. — Мой подводный корабль к вашим услугам! Не бесплатно, конечно, — поспешно добавил он и неловко рассмеялся. — Дело не в деньгах, конечно, но... сами понимаете, без этих белых, а в особенности желтых кружочков трудно жить. Тем более я всю наличность вбухал в это изобретение, а отдачи пока никакой.

— Ну насчет этого не беспокойся. — Яромир беззаботно махнул рукой. — Ты лучше вот что скажи. Кораблик-то твой нутряным огнем питается или что?

— Никакого нутряного огня, — воодушевился старик. — Пойдемте, я вам все покажу!

Богатыри еще раз недоверчиво покосились на плавучую бочку и осторожно поднялись на полукруглый борт. Вниз вела небольшая лестница. Внутри плавучей бочки было пусто, гулко и полутемно. Круглые застекленные окошки находились аккурат под водой, и сквозь них все пространство бочки заливалось голубоватым играющим светом. Мимо проплывали любопытные обитатели подводного царства береговой зоны. Они смотрели в оконца, тараща на богатырей круглые глупые глаза.

— Вот это красотища! — невольно ахнул Яромир, прижавшись к окну.

Муромец ткнул пальцем в толстое стекло.

— Смотри-ка, осетр! Ну натуральный осетр, харя-то какая, а! — Он довольно засмеялся и подмигнул полусонной рыбине. — А усы-то, ну прямо как у боярина Матвеева! А сердитый, сердитый-то какой!

— Господа! — донесся до них голос Бендер-бея. — Господа! Вы еще успеете насладиться подводными видами, и, даю слово, вам это еще надоест! Лучше обратите внимание вот на этот механизм!

— Какой механизм? — Яромир насилу оторвался от окна и уставился на изобретателя.

Бендер-бей стоял возле пары каких-то колес, соединенных цепью. К одному колесу были намертво прикручены педали.

— А вот, — горделиво произнес изобретатель и положил руку на колесо, — моя разработка! Двигатель ножной, вращательно-поступательный! Вы садитесь вот в это, с позволения сказать, седло и вращаете педали. А корабль, словно птица, мчится под водой! Никаких парусов, никакого пара. Исключительно мускульная сила. Полезно для здоровья и экономит деньги!

— Ну-ка, ну-ка... — Илья Муромец заинтересованно подошел к агрегату, внимательно осмотрел его со всех сторон, хмыкнул и осторожно взгромоздился в шаткое седло.

— Сиденье-то не сломается?

— Оно железное, — криво улыбнулся Бендер-бей.

— Тогда попробуем на ходу? — Илья поставил ноги на педали.

— Минуточку! — Изобретатель переключил какой-то рычажок. — Дадим задний ход, иначе ударимся о причал! А вы встаньте у руля. Видите там, на носу, штурвал? Вот к нему и станьте! Только рулите осторожней: у меня машина послушная, не то что парусные рыдваны!

— Ну, Яромирка, держись! — Илья подмигнул ему и расплылся в довольной улыбке. — Эх, сейчас вжарим!

Яромир со смешанным чувством восторга и страха смотрел, как вначале медленно, не спеша, Илья Муромец провернул педали, потом завращал быстрее, а через минуту и колесо, и ноги богатыря превратились в полупрозрачный, размытый диск. Изобретатель слабо пискнул и бросился к люку. Корабль плыл в надводном положении, и Бендер-бей с ужасом увидел, как с непостижимой скоростью от них удаляется земля, как скрываются один за другим минареты стольного града.

— Куда?! — Он скатился вниз и схватился за голову. — Мы же так, мы же...

— Не боись, дядя! — хмыкнул Муромец, продолжая наяривать. — Это так, проба сил, я еще и не на такое способен! Ладно, ладно! — Увидев, что Бендер-бей находится на грани отчаяния, он снизил темп и махнул Яромиру. — Поворачивай назад!

Яромир крутнул рулевое колесо, и корабль, заложив крутой вираж, пошел обратно. Вскоре он мягко ткнулся носом о деревянную стенку причала.

— Годится! — Илья Муромец, весьма довольный, вылез из седла. — Значит, так! Жди нас после полуночи. Я у тебя эту посудину покупаю! — Он вытащил кошелек, щедро отсыпал на ладонь золота и протянул изобретателю. — Держи! На эти деньги что-нибудь новое изобретешь! Хватит али мало?

Бендер-бей дрожащими пальцами пересчитал золотые. Еще никогда у него не было столько денег. Его лицо мгновенно переменилось, исказившись настоящей мукой радости, иначе и не скажешь.

— Да я на эти деньги!.. — Он закатил глаза. — Я на эти деньги...

— Ладно, ладно. — Муромец покровительственно похлопал его по плечу. — Придешь домой и решишь, что будешь делать с этими деньгами. А сейчас будь здесь и жди нас! А то, не ровен час, угонят твою лодку и спасибо не скажут. Времена-то наступили военные!

Друзья с нетерпением ждали прихода ночи. Наконец солнце спустилось за зубчатый край городской стены, и стало темно. В траве зазвенели кузнечики, в городских садах хором, словно слушаясь невидимого дирижера, ударили соловьи. В домах зажглись огоньки, и на шумных еще недавно улицах как-то сразу стало тихо.

— Пора! — сказал Яромир, оглядываясь и поправляя надоевший уже халат.

— Пора так пора, — согласился Муромец. — Только как мы пойдем? Ты как хочешь, а я эти тряпки сниму! Запутаться можно, честное слово!

— Погоди! — Яромир жестом остановил друга. — У меня идея! Зачем нам крушить стены?

— Не стены, а ворота! — ворчливо поправил его Илья. — И не крушить, а выбить. Подумаешь, эка невидаль!

— Но зачем поднимать шум? Вот что! Давай переоденемся стражниками! Тогда нас никто не остановит!

Илья задумался.

— Ты предлагаешь снова идти к караванщику и купить у него одежду стражников?

— Зачем покупать? — рассердился Яромир. — Стражи вокруг, что ли, мало? Вон отряд идет! Выбрать, чтобы по размеру подходило, и отнять!

— А! Понял! — радостно закивал Илья. — Отнять! Так бы сразу и сказал! Вот это по-нашему! — Он отряхнул ладони и заспешил навстречу неторопливо двигавшемуся отряду.

Отряд стражников был хоть и небольшим, но внушительным. Пятеро могучих усачей, в кольчугах и шароварах, строем шли по ночной улице. Увидев Илью Муромца, отряд занервничал и ускорил шаг.

— Эй, братцы, погодите!

Отряд уже бежал, громко стуча сапогами, щитами и зубами. Яромир выскочил им наперерез, но они, ловко обогнув его, устремились в ближайший переулок и скрылись в темноте.

— Что это с ними? — удивился Илья. — Шли, шли — и вдруг...

— Кажется, они испугались, — сказал Яромир. — Наверное, они нас приняли за ночных демонов.

— Ты думаешь у них тут есть демоны? — озадачился Муромец.

— А то нет! — неожиданно раздался грозный рык, и из темноты вышло странное и страшное существо с длинной зубастой мордой, кривыми рожками и поросячьим пятачком. Его маленькие выпуклые глазки горели мрачным утробным огнем.

— Точно! — воскликнул Яромир. — Мы-то думали, что стража от нас драпает, а они драпали от этого урода! Пошли ближе к дворцу, там кого-нибудь найдем!

— Я... Что?! — не поверил своим ушам демон. — Вы что, не боитесь меня?! Жалкие, ничтожные людишки! Трепещите же, несчастные, ибо сейчас я выпью вашу кровь, разорву на куски и сожру ваше мясо!

Илья Муромец и Яромир переглянулись и, не сговариваясь, расхохотались.

— Вы чего это? — озадачился демон. — Сейчас как высосу! Как съем! — рыкнул он, оскалив пасть, усеянную длинными кривыми клыками.

— Слушай! — Яромир перестал смеяться и повернулся к демону. — Вот скажи, почему вся ваша гвардия только одно и талдычит: съем, кровь выпью, мозги высосу? Вы что, помешались на жратве, что ли? Чем вы лучше обыкновенной свиньи? Та тоже всегда жрать просит...

— Ты ничего не понимаешь! — зашипел демон, бешено вращая глазами. — Тебе, жалкому, не дано постичь наше высокое предназначение нагонять на вас страх и ужас!

— На кого это ты можешь нагнать страх? — удивился Илья. — На бедных стражников, что ли? Так они не столько тебя боятся, сколько слухов. У страха глаза велики!

— А вы, значит, меня совсем не боитесь? — нахмурился демон.

— Нет, — отмахнулся Яромир. — Чего тебя бояться? Ты себя в зеркале видел?

— В зеркале? — озадачился демон. — Нет, не видел! — Тут он хитро прищурился, его горящие глазки зажмурились, и морда исказилась в противной улыбке. Из приоткрытой пасти на землю закапала желтоватая зловонная слюна.

— Послушай, ты, урод, у нас совсем нет времени, неужели непонятно?! — Яромир сжал кулаки, крепясь из последних сил, чтобы не вдарить от души по этому поросячьему пятачку.

— Э-э! Да вы пытаетесь меня провести, как я погляжу! Ничего у вас не получится, однако! Все равно я вас выпью и съем!

— Слушай, он мне надоел! — сказал Илья.

— Мне тоже, — признался Яромир. — Но ты погоди, может, еще договоримся. Слышь ты, смесь бульдога с носорогом, значит, ты хочешь выпить?

— Еще как хочу! — уркнул монстр и щелкнул зубами.

Яромир вынул из-за пояса боевые перчатки и не спеша надел их.

— Ну иди, пей!

— Ха! — воскликнул демон и опрометчиво прыгнул вперед. Его клыкастая пасть была нацелена точно в горло Яромиру, но в последний момент монстр вдруг понял, что все идет не так, как обычно. Потому что именно в последний момент бронированная перчатка Яромира с хрустом врезалась в поросячий пятачок демона, отбросив его метров на пять.

Друзья обменялись понимающими взглядами. Пока монстр фыркал, приходя в себя и осторожно ощупывая клыки, добрая половина которых валялась на земле, Илья надел свои перчатки.

— Ну что, повторим? — В два прыжка он оказался рядом с демоном и уже приготовился обработать его по полной программе, когда монстр не выдержал и тоненьким, паскудным голосом завопил, прикрывая морду когтистыми лапами:

— Спаси-ите! Карау-ул! Убива-ают! — Однако вопил он совершенно напрасно. Никто из сородичей к нему на помощь не спешил. Очевидно, они были поумнее. Ну а люди, слыша эти вопли, еще плотней запирали двери и ставни на окнах.

— Прошу прощения, — продолжал стенать демон. — Не разглядел в темноте, не увидел... Виноват! Больше не повторится!

Между тем стальные руки Ильи сомкнулись на тонкой шее монстра.

— Постой-ка! — вдруг оживился Муромец. — А ты, часом, летать не можешь?

— Могу, могу, я все могу! Я способный!..

— Тогда вот что. Перенесешь меня с приятелем через дворцовую стену — отпущу на все четыре стороны. Не перенесешь — порву на куски! Ну, как?

— А что вам надо во дворце? — ни с того ни с сего заинтересовался демон.

— Не твое собачье дело! — грубо оборвал его Яромир. — Так перенесешь или нет?

— Конечно, перенесу! Сей секунд! Только держитесь покрепче!

Друзья обхватили демона, и тот, словно гигантский бройлер, сделал несколько шагов, тяжело оттолкнулся от земли и взлетел, держа курс на дворец эмира.

Приземлились они на пустыре, аккурат перед носом дворцовой стражи. Это было очень неожиданно и само по себе эффектно. Ведь из звездной тьмы перед стражниками выплыл черный шар и, стукнувшись о землю, разделился на три части: злобного демона с горящими глазами и двух несусветных бугаев. Стражники оцепенели, но только на одно мгновение. В следующую минуту они с деревянным стуком повалились на землю.

— Порядок! — констатировал Илья и, повернувшись к монстру, добавил: — Все. Свободен!

— Ура! — прошептал помятый демон, но, прежде чем взлететь, остановился. — А вы кто? На вид люди, а по сути, чувствую, тоже демоны!

— Мы — загадка природы, — туманно ответил Муромец и тут же добавил: — Разгадывать не советую!

— Ну что вы, что вы! — испугалось чудовище и бесшумно кануло в ночь.

Башня, где был заточен царевич-козленок, оказалась неподалеку. Дверь в башню была заперта, и пришлось ее грубо высаживать, прищемив при этом какого-то нерасторопного сторожа. Все из той же дворцовой охраны. Внутри было светло. Горели факелы. Друзья поднялись по узкой лестнице и вошли в просторную комнату. На широких скамьях лежали вповалку стражники. Правда, вместо оружия у них были музыкальные инструменты: балалайки, гусли, какие-то дудки. Полный вокально-инструментальный ансамбль. На лицах стражников лежала печать усталости и обреченности.

— Допелись, — хмыкнул Илья. — А где царевич?

Козленка они нашли в следующей комнате. Царевич спал, подобрав под себя копытца и уткнувшись носом в подушку. Илья тихонько сгреб его и спрятал себе под мышку. Козленок тут же проснулся, но Яромир аккуратно сжал ему пальцами мордочку и прошептал:

— Тихо. Свои!

Козленок проморгался и, узнав богатырей, тут же обмяк и расслабился.

Богатыри выскочили из башни.

— Куда теперь? — Яромир огляделся, чтобы сориентироваться. И тут до их слуха донеслись отдаленные вопли, стук барабана и топот ног.

— Да ведь сюда целое войско бежит! — удивился Илья. — Надо же, опомнились!

И тут из-за ближайшего здания выскочило человек сто, не меньше. Завидев богатырей, они на мгновение замерли. Наконец из толпы выскочил невзрачный человечек и сердито топнул ногой.

— Чего встали?! — завопил он. — Это же агенты Кощея! Взять их! Схватить! В башню!

Толпа стражников, завывая то ли от страха, то ли от восторга, ринулась на друзей.

— Бежим! — крикнул Муромец и припустил в противоположную сторону. Яромир бросился за ним, не очень-то понимая, куда они бегут. Между тем Илья обогнул какое-то здание и устремился вкруговую. Толпа стражников поотстала, но зато к ней присоединились новые отряды.

— Куда бежим? — прокричал на ходу Яромир, с трудом нагоняя Илью.

— А я откуда знаю? — крикнул Илья. — Неважно куда: главное — убежать!

Через минуту Яромир и Илья Муромец промчались мимо эмирской кухни. Что это кухня — догадаться было нетрудно: слишком уж соблазнительные запахи валили из открытой двери. Привлеченные шумом, на крыльцо выбежали поварята, прислуга, рабочие и даже сам шеф-повар с огромным черпаком в волосатой руке. Он недоуменно уставился на Илью Муромца, его взгляд скользнул по одежде и тут же уперся в испуганную морду козленка. Шеф-повар мгновенно понял, что произошло, но понял по-своему.

— Дичь украли! — взревел он и ринулся вслед за богатырями. За ним устремилась вся кухня, вооружившись ложками, половниками и скалками.

Вскоре вся эта шумная толпа, кричащая, пыхтящая, ругающаяся, поравнялась с комплексом служебных зданий. В это самое время придворный архитектор возвращался из гостей и, увидев несущуюся прямо на него толпу, вообразил, что недавно спроектированная и построенная башня рухнула и теперь толпа пострадавших бежит, чтобы расправиться с ним за некачественное строительство.

Не говоря ни слова, придворный архитектор устремился вперед, под защиту эмира. На его счастье, страшный переполох достиг пресветлых ушей правителя. Светлейший эмир вместе с визирем обеспокоился.

— Это что? — спросил он, вскакивая с удобного ложа, на котором покуривал кальян.

— Наверное, землетрясение, ваше величество, — сказал визирь первое, что пришло ему в голову, и сам страшно перепугался.

— Скорей из дворца: завалит! — взвизгнул эмир и ринулся на крыльцо. Визирь, тяжело дыша, сунулся следом.

Шум. Гам. Крики. Топот ног...

Эмир буквально подпрыгивал от нетерпения, желая узнать, что происходит, когда мимо него пронесся придворный архитектор.

— Что случилось? — крикнул эмир и сердито топнул ногой.

Архитектор поневоле притормозил и, еле дыша, выпалил:

— Бунт, ваше величество! А может быть, даже революция!

— Спасайся кто может! — взвизгнул визирь, на совести у которого было немало темных делишек, и бросился вслед за архитектором. Тут не выдержал и сам эмир кумарский. Он не знал, что такое революция, но само слово звучало так страшно, что его величество припустил вперед с бешеной скоростью, догнав и обогнав архитектора.

— Куда бежим? — тяжело пыхтя, осведомился архитектор.

— В порт, в порт! — крикнул эмир. — В эмиграцию! — и устремился к воротам.

Яромир и Муромец бежали довольно быстро, но никак не могли догнать бежавших впереди людей. Сзади, на небольшом удалении, наседала вопящая орда, как вдруг ворота впереди распахнулись.

— Мы спасены! — крикнул Муромец, прибавляя шаг. Еще минута — и они мчались по улицам спящего города. Впрочем, сказать, что город спал, было бы вопиющей неправдой. Кварталы, расположенные ближе всего к дворцу, уже проснулись от шума и криков, и горожане, решив, что в город вступил неприятель, дружно взялись за оружие. А когда они увидели бегущего впереди эмира и придворных, то, не сговариваясь, бросились защищать своего правителя, приняв спросонья своих же стражников за чужеземных солдат.

Через минуту в городе кипело настоящее сражение, а эмир с визирем и богатыри уже подбегали к порту.

Стоящий на часах стражник вышел было вперед, но, увидев несущегося прямо на него эмира, едва не лишился рассудка.

— Где корабль? — крикнул эмир, на секунду замедлив ход.

— Там, где и всегда, у причала... У дальнего причала! — рявкнул стражник, и мимо него один за другим пронеслись эмир, визирь, Яромир и Илья Муромец.

— Илья, нас обгоняют! — крикнул Яромир. — Сейчас из-под носа лодку уведут!

— Не уведут! — гаркнул Илья, наращивая темп, но перегнать до смерти перепуганного эмира друзьям все же не удалось. Через несколько минут они уже подбегали к подводному кораблю и видели, как правитель с визирем скрылись внутри. Муромец на секунду остановился, прислушиваясь. Шум вдали нарастал и приближался. Из люка показалась голова изобретателя. Он уставился на богатырей и махнул им рукой.

— Порядок! — Илья подтолкнул Яромира вперед и запрыгнул в люк вслед за ним.

— Там... там... — зачастил бледный как полотно изобретатель, но Муромец только отмахнулся. — Потом разберемся! Задраивай люк — и ходу!

Бендер-бей бросился к люку. Муромец вынул из-за пазухи козленка и уселся за педали, а Яромир встал у руля, косясь на забившихся в угол правителей. Но откуда ему было знать, что это сам сиятельный эмир? Тем более что вместо сияния от него исходил жар, как от натопленной печки, а по лицу струился пот.

— Ну что, оборванцы? — тихо сказал Яромир. — Сами залезли, сами виноваты! Сидите тихо и не вякайте, не то рыбам скормим!

— Ре-во-люция! — по слогам произнес эмир и потерял сознание.

Визирь оказался крепче. Он посмотрел на козленка, потом на витязей и, кажется, все понял.

— Какое счастье видеть русских батыров и козленка-царевича, чудесным образом избавленного от гибели! — радостно доложил он. — Мы с великим эмиром специально решили вам помочь... — продолжил он, но Муромец его опередил.

— Не отвлекать рулевого разговорами, а то заедем не туда!

— Погружаемся! — крикнул изобретатель.

— Даю полный ход! — весело ответил Муромец и нажал на педали. Через минуту стало слышно, как вода обтекает деревянный корпус лодки.

Пламя свечи освещало неверным, дрожащим светом богатырей, работающих в поте лица, козленка, пристроившегося на половичке, изобретателя, склонившегося над каким-то прибором, и притихших кумарских властителей.

## 27

Царь Дормидонт молча сидел на лавке в углу и так же молча разглядывал своего верховного канцлера, словно это была какая-то незнакомая, но малопривлекательная вещь.

— Ваше величество! — Канцлер вежливо поклонился и протянул государю свиток. — Вот это необходимо подписать!

— Подписать?! — взорвался Дормидонт. — Опять подписать?! У меня уже руки болят от этих подписей!

— Что там?

— Пустяки, ваше величество! — Кощей ласково улыбнулся. — Нужно подписать приказ об аресте боярина Пушкина. Я думаю допросить боярина с пристрастием, а потом казнить, погрузив его в кипящее масло!

— В масло? — саркастически произнес Дормидонт. — В кипящее? Ну-ну. А хоть какое масло?

— Пушкин все-таки знатного рода, — по-деловому сообщил Кошей, — подсолнечное, стало быть, не годится. Конопляное — тем более. Мы думали насчет льняного, но остановились на оливковом. Аккурат на этот случай у меня припасено две бочки!

— Оливковое масло?! — неожиданно взвизгнул царь. — Мне салат мажут кукурузным, а для Пушкина оливковое?! Ну и порядки у тебя, канцлер!

— Ваше величество, — не смутившись, возразил Кощей, — я слышал, что в оливковом много холестерина, — оно вам противопоказано! Кстати, может, позвать доктора? Что-то вы побледнели...

— Доктора-проктора! — передразнил его Дормидонт. — Опять валерьянка? — Царь выхватил из кармана плоскую фляжку, отвинтил крышку и сделал несколько быстрых глотков, так что Кощей не успел отнять у царя неизвестное зелье.

Вытерев набежавшие слезы, с трудом выдохнув воздух, Дормидонт махнул рукой:

— Хочешь попробовать? — Побултыхав фляжку, он протянул ее Кощею. Канцлер осторожно понюхал содержимое, покачал головой, а затем довольно умело опустошил фляжку до дна. Занюхав рукавом, он невольно скривился.

— Нет. Это не ром!

— Конечно, самогон! — весело согласился царь. — Сивуха! Кстати, сам гоню. Да. Вопреки твоим дурацким указам. Где Ивашка? Сгубили молодца, ироды проклятые! — Он с обидой посмотрел на Кощея. — А ты хвалился: дескать, у меня служба безопасности, разведка, богатыри, стрельцы... Все даром хлеб едят! Все! А ты Пушкина — в масло! Да Пушкин, может, и ни при чем? И вообще. Люблю я его, чертяку! Может, не из него, так из его внуков-правнуков толк выйдет! В масло-то всегда успеем, ты вон его лучше на Матильде жени! Который год девка мается! А ведь и мордаста, и грудаста! Любого мужика обломает! А?

При упоминании о Матильде Кощей невольно вздрогнул и поежился.

— Ваше величество! Может быть, я жесток. Но я не садист...

В дверь осторожно постучали.

— Войдите! — Кощей с неудовольствием отошел к окну и встал напротив двери. В кабинет вкрадчивым, стелящимся шагом вошел дворецкий.

— Ваше величество! К вам боярин Пушкин со срочным донесением! Прикажете впустить?

— Как? А разве он не убежал? — удивился Дормидонт. — По слухам...

Кощей тоже казался удивленным. Он посмотрел на царя и развел руками.

— Зови! — кивнул Дормидонт и уселся поудобнее.

Боярин Пушкин не вошел, а влетел и тут же замер в глубоком поклоне.

— Ваше величество!

Дормидонт выдержал полагающуюся паузу и махнул рукой.

— Пушкин? Давненько мы тебя не видели! Все суетишься, все бегаешь? Небось, по делам комиссии, да? — Дормидонт лукаво прищурился. — Ну, что там у тебя? Говори!

— Ах, ваше величество! — Пушкин довольно умело изобразил растерянность. — Спешу к вам по важному государственному делу!

— Ну, ну! — подбодрил его Кощей, подходя ближе. — Мы тебя слушаем!

Пушкин посмотрел на канцлера, глубоко вздохнул, словно набираясь смелости, и выпалил:

— Государь! Я только что раскрыл опасный государственный заговор!

— Вот как? — делано удивился Дормидонт. — Это не тот ли, с Буншей во главе, а? — Он торжествующе захихикал. Кощей так и впился глазами в лицо боярина, но не заметил даже следа испуга или удивления.

— Ваше величество, как всегда, хорошо осведомлены! — Пушкин снова изящно поклонился. — Но тут дело иное. Во главе заговора стоят... — Тут он покосился на Кощея. — Известный вам фон дер Шнапс, некая... миледи и человек, состоящий у вас на службе!

— У меня? — поразился Дормидонт.

— У вас! Точнее — у канцлера! — Пушкин бросил на Кощея быстрый оценивающий взгляд.

Кощей подался вперед. Его руки невольно сжались в кулаки, но он мгновенно овладел собой и коротко бросил:

— Милейший! Вы забываетесь! Вы, должно быть... сошли с ума!

— Я с ума не сошел, — возразил боярин. — А вот ваши хваленые спецы из безопасности прохлопали двойного агента!

— Стоп! — Дормидонт предостерегающе поднял руку. — Не забывайте, что вы сейчас обвиняете в государственной измене второе лицо в государстве! Доказательства, любезный боярин!

— Ваше величество! — возвысил голос Пушкин. — Я никого не обвиняю! Один из агентов прельстился на двойной гонорар! К сожалению, предательство в этих кругах — обычная вещь! Но скажу о том, что я слышал сегодня утром. Итак. Я спешил в дворцовый архив, чтобы просмотреть все дела об исчезновениях за последние двести лет. Вы знаете мой фундаментальный подход к государственным делам. Чтобы сократить путь, я пошел по верхней галерее и вдруг услышал голоса.

Один голос я узнал сразу. Это был фон дер Шнапс. Второй голос принадлежал неизвестной мне ведьме, которая... которую фон дер Шнапс называл миледи! «У нас все готово! — сказал биварский посол. — Наши войска стоят на границе. Туда же отправился боярин Бунша. Но мы не можем выступить раньше, нежели Кумария объявит войну!»

— Кумария уже объявила войну, — ответила миледи, — мои люди постарались на славу. Царевич сейчас у них в руках!

— Что за люди? — спросил фон дер Шнапс. — Может быть, ты имеешь в виду того, кто был тайным агентом канцлера?

— Мир его праху, — грустно сказала старуха, — но он сделал все, что мог! Сейчас этим делом занимаются другие.

— Тогда поспешим! — сказал биварский посол. — Нас ждут великие дела!»...

— Услышав все это, я испугался, что они меня заметят и обязательно попытаются убить. Я немедленно бросился назад и поспешил в приемную канцлера, но мне сказали, что он у вашего величества. И вот я здесь! — Пушкин снова поклонился и состроил невинную гримасу.

В кабинете повисло тяжелое молчание. Первым не выдержал Дормидонт.

— Ну вот! — сказал он с невыразимым упреком. — Вот! — и обиженно посмотрел на Кощея. — А ты — в масле жарить! А человек, можно сказать, государство спас! Ай да Пушкин, ай да молодец!

Пушкин покраснел и снова изящно поклонился. Великий канцлер что-то торопливо писал на пергаменте.

— Вот, ваше величество, подпишите!

## 28

В подводном корабле было жарко и душно. Бендер-бей уже два раза поднимал судно на поверхность, чтобы впустить свежего воздуха. Время от времени он неодобрительно посматривал на Муромца и ворчал:

— Вот бугай! И где только такие родятся? Весь воздух выдышал!

Между тем Муромец, очевидно вошедший в ритм, и не думал замедлять ход. Только один раз он кивнул изобретателю и выразительно щелкнул себя по кадыку. В данном случае этот жест означал одно: богатыря замучила жажда. Однако Бендер-бей понял этот жест по-своему. Он заметался, затем подбежал к небольшому ящичку у стены и вытащил оттуда бутыль с прозрачной, чуть зеленоватой жидкостью. Откупорив бутыль, он ненадолго задумался, затем протянул ее Муромцу. Илья, не глядя, схватил бутыль и, запрокинув голову, сделал несколько приличных глотков, уполовинив содержимое сосуда.

— Чача? — спросил он изобретателя, мощно выдохнув в сторону притихших кумарских деятелей.

— Арака, — уточнил Бендер-бей. — Специальная настойка для подводников, на лучших горных травах!

— Оно и видно! — кивнул Муромец. — Ишь, как здоровье-то поперло! Так и лезет! Эх! Поднажмем! — И он действительно поднажал. Если до этого подводный корабль летел как птица, то тут и вовсе помчался стрелой. Стоящий у руля Яромир с трудом успевал уворачиваться от здоровенных морских рыб, время от времени попадавшихся на пути.

— Хорошо летим! — хмыкнул Муромец и снова кивнул изобретателю. — Ну-ка, пошевели этих деятелей! Да не бойся! Корабль-то мой, я у тебя его купил! А значит, это теперь российская территория! Ты под защитой нашего закона! А у нас всяких эмиров знаешь куда посылают?

— Куд-куда? — внезапно очнулся эмир, вытаращив на богатырей испуганные глазки.

— Далеко, — смутился Муромец. — Отсюда не видать.

— Там, наверное, плохо? — с дрожью спросил визирь.

— Там очень хорошо, — возразил Илья Муромец. — Те, кто там был, еще ни разу не пожаловались!

Эмир и визирь замолчали. Они не имели представления, куда их везут, и, с ужасом вспоминая минувшую ночь, всерьез полагали, что чудом спаслись, избежав страшной гибели. И вот теперь они были в руках у двух страшных людей, похитивших царевича-козленка и походя разрушивших кумарское царство. О, как они хотели, буквально жаждали услышать хоть что-то утешительное! И в конце концов услышали.

— Так кто из вас эмир, а кто визирь? — бесцеремонно спросил Илья, налегая на педали.

— Я! — Эмир поднялся во весь полутораметровый рост и важно выпятил волосатый живот. — Я — эмир!

— Ясно, — кивнул Муромец. — Так вот, уважаемый эмир. Ты объявил войну княжеству Лодимерскому! Стало быть, ты теперь военный преступник и находишься в плену!

— Ах! — застонал эмир. — Ну за что, за что мне такое наказание? И все ты, проклятый! — напустился он на визиря. — Урыльские острова захотел под шумок оттяпать!

— Я протестую! — взревел визирь, вскакивая на ноги. — Это была не моя идея. Я вообще за мир во всем мире! Я — гуманист! У меня высшее образование. И вообще. Я никакого отношения к политике не имею! Я выполнял приказы. И вообще, господа, какой спрос с подчиненного?..

— Спокойно! Сбавьте обороты, уважаемый! В Гааге разберутся! — туманно пообещал Муромец.

— А где эта Гаага? — робко осведомился эмир. — Далеко ли отсюда? И что это? Пыточная?..

Муромец перехватил недоумевающий взгляд Яромира и подмигнул ему.

— Есть такой трибунал, — сказал он серьезно. — Для военных преступников. Мне про него Попович рассказывал, а ему какой-то заезжий чародей поведал. Сам-то чародей приехал из дальних стран, так он все ахал и говорил, что, мол, по вам Гаагский трибунал плачет! Ясно?

— Ясно! — слегка заикаясь, кивнул эмир и, сжавшись в комочек, уселся в углу, чтобы не видеть страшных русичей с их непонятным трибуналом. Однако визирь попытался исправить сложившееся положение.

— Славные витязи, — начал он издалека, — я вижу, что вы великие воины! Но, увы, как это часто бывает, вы, скорее всего, бедны!

— Да уж не богатеи! — кивнул Илья.

— Но ведь вам хотелось бы разбогатеть? — не унимался визирь.

— Богатство еще никому не мешало, — заметил Муромец. — Пенсия-то у нас маленькая, зарплата, считай, никакая... А что?!

— А то! — воодушевился визирь. — Мы можем заключить весьма выгодную сделку!

— Это какую же? — подал голос Яромир.

— А вот какую: вы нас отпускаете домой, а мы вам платим хорошие деньги!

— Хорошие — это какие? — тут же заинтересовался Илья Муромец и даже перестал крутить педали.

— Ну... скажем, по тысяче динаров на брата! Такая сумма вас устроит?

— Что-о?! — Илья презрительно цыкнул и снова принялся крутить осточертевшие педали.

— Две тысячи! — выпалил визирь.

Муромец засопел и поднажал.

— Дурак! — не выдержал эмир. — Сто тысяч динаров и полцарства в придачу!

— Вот это другой разговор, — сразу согласился Илья. — Чувствуется человек с размахом! Короче, так! — Не обращая внимания на изумленного Яромира, Илья слез с седла и подошел к эмиру.

— Мои условия такие: вся Кумария входит в состав великого княжества Лодимерского, на правах автономной волости. Ты, конечно, останешься эмиром. Это само собой. Но верховная власть принадлежит нашему царю! Это и нам спокойней, и тебе выгодней! Впрочем, ты можешь не соглашаться. Море у нас большое, глубокое, сей же час скормим тебя рыбам! Ась?! Кстати, долго думать не советую. Скоро приедем, а там... — Муромец даже закатил глаза, чтобы понаглядней изобразить, что будет «там». Один этот жест пронял эмира до костей.

— Согласен! — махнул он рукой и огляделся в поисках бумаги и чернил.

И тут Бендер-бей проявил должную сноровку. Он опять открыл свой заветный ящичек, извлек несколько листов гербовой бумаги, ручку и баночку чернил.

— Пожалуйста, ваше величество!

Эмир макнул перо в чернила и задумался.

— Да ты не думай, — посоветовал ему Илья, — больше думаешь — хуже напишешь! Ты вот что... Я тебе сейчас буду диктовать, а ты пиши!

Эмир, приоткрыв рот, посмотрел на богатыря, послушно кивнул головой и приготовился писать.

— Та-ак! — произнес Муромец. — Значит, так! Сверху название: «Акт о безоговорочной капитуляции»... Написал? Поставь точку. Дальше... «Я, эмир кумарский, признаю свое поражение и отдаю себя на милость царю Дормидонту. А также выплачиваю богатырям Илье Муромцу и Яромиру сто тысяч динаров в качестве возмещения морального ущерба». Написал? Теперь поставь дату и подпись. Вот так. Молодец! — Он выхватил листок с еще непросохшими чернилами, помахал им в воздухе и, аккуратно свернув, спрятал в карман.

— Теперь можешь быть спокоен. Царь у нас добрый, тебя не обидит!

Вместо ответа эмир потряс головой.

— Эх, покумарить бы!..

— Это в момент! — сказал визирь, доставая откуда-то из бесчисленных складок халата кисет и трубку.

— Отставить! — рявкнул Муромец. — И так дышать нечем! Изнутри решили взять? Не выйдет! Приедем на место — кумарьте сколько хотите, а сейчас, если приперло, вон там настоечка осталась! Она хорошо оттягивает!

При виде настойки кумарские владыки загрустили, но ненадолго. Разыграв остатки араки, они повеселели, затянули какую-то песню, но, утомленные бессонной ночью, уснули.

— Давай-ка, Яромир, покрути! — Илья смахнул с лица пот. — Надоело, честное слово, дай хоть у руля постоять!

— А с курса не собьешься? — насторожился Яромир. — Я уж вроде как пристрелялся!

— Не собьюсь, — отмахнулся Муромец. — Ты же знаешь мое чутье! Я, как кошка, за тыщу верст свой дом учую!

Яромир вздохнул и уселся за педали. Между тем уже рассвело, вода в иллюминаторах просветлела и снова стала нежно-голубой, пронизанной солнцем.

Мимо с поразительной быстротой мелькали рыбы, они даже не успевали удивиться, что это за диковинный зверь мчится в голубых безднах моря? Правда, некоторые из них не успевали увернуться и громко шмякались о борт корабля, грозя пробить в обшивке дыру и затопить судно.

Яромир с тревогой прислушивался к каждому такому удару, а вот Илье Муромцу все это было, как говорил Добрыня, по барабану!

В какой-то момент вода изменила свой цвет и из голубой стала мутно-зеленой, но друзья не обратили на это внимания. Илье было не до того: он усиленно вертел штурвал, словно участвовал в гонках по пересеченной местности. А Яромиру тоже отвлекаться было некогда: он как сумасшедший наяривал, сидя в велосипедном седле и нажимая на педали, дабы не осрамиться перед Ильей. Забеспокоился только изобретатель. Пару раз он приникал к окну, озадаченно мотал головой, но, в очередной раз глянув на богатырей, предпочитал отмалчиваться.

Вскоре и совсем стало темно. Один раз по стеклу клешней процарапал речной рак, откуда-то вынырнул кусок тины и зацепился за обшивку, трепеща в струях воды, словно полотнище флага на ветру. И тут корабль, ударившись обо что-то мягкое, резко остановился и замер. Все, кто был в лодке, по инерции пролетели вперед и смешались в кучу малу на носу судна.

Больше всего повезло изобретателю. Он находился на корме и упал последним, и его, в отличие от визиря, не придавило Ильей Муромцем. Поэтому он прежде всего заставил аппарат подняться на поверхность и немедленно открыл люк.

Такого блаженства Яромир не испытывал давно. Вместе с прохладным свежим воздухом до слуха богатырей донеслись знакомые крики, гогот перепуганных гусей и до боли знакомое петушиное ку-ка-ре-ку! Именно пение петуха заставило друзей в мгновение ока выскочить из корабля на палубу.

— Однако! — сказал Илья и озадаченно поскреб бороду.

— Елки-палки! — прошептал Яромир. — Да это же... — Он не договорил. По укатанной грунтовой дороге к ним на всех парах мчался отряд стрельцов. Чудо-корабль лежал неподвижно на темно-зеленой глади пруда. Вокруг плавали утки и гуси. Невдалеке от забора к забору была протянута веревка, на которой сушилось белье. Несколько мужиков с вилами в руках молча разглядывали дивное диво. Кругом громоздились какие-то постройки, доходя до третьего этажа, украшенные коньками, флюгерами и узорной резьбой.

— У меня галлюцинации, или мы действительно... — прошептал Яромир и оглянулся на друга. — Где мы?

— Где-где! — усмехнулся Илья. — В Лодимере! На задворках у царского дворца! Во куда заехали!

— Кто такие? — завопил начальник стражи, подбегая к самой воде. — Террористы али разбойники? А ну отвечать, не то всех расстрелю!

Илья Муромец несколько мгновений всматривался в лицо командира стрелецкого отряда, щурясь от яркого солнца, и вдруг широко, на все тридцать два зуба, улыбнулся.

— Блудослав! Нешто не узнал, друг сердешный? Или, часом, память отшибло?..

— Муромец! — ахнул Блудослав и невольно схватился за задницу. — Вот ты мне где попался! Все основание мне расплющил, сукин сын! Ну теперь я тебя в железа! В темницу! Кто разрешил на подводном черте в царском пруду нырять? — завопил он, тряся бородой. — Взять!

Блудослав махнул стрельцам рукой и побыстрее убрался восвояси с поля боя, только пятки засверкали.

Стрельцы набычились, выставили вперед бердыши и двинулись к воде. Но, дойдя до воды, они невольно остановились, не зная, что делать.

— Вплавь их, вплавь! — принялся советовать один. — Набросимся всем скопом!

— Не, вплавь нельзя, — нашелся кто-то разумный. — Они же нас, как котят, перетопят! Тут лодка нужна. Где лодка?

— Эй, богатыри, — не выдержал другой, — может, сами сдадитесь? Все равно вам отсюда не уйти! Сейчас вся дворцовая стража тут будет!

Илья Муромец слушал их с доброй усмешкой, как отец слушает неразумных детей. Наконец ему надоело.

— Ну, потрепались? — сухо осведомился он, подходя к самому борту. — А теперь живо! Доложить канцлеру, что его задание выполнено! И пусть это... В самом деле, лодку, что ли, подогнать? Неохота в воду прыгать! Тины тут немерено!

Не прошло и пяти минут, как во дворце что-то урвалось, послышались пронзительные крики, и из-за угла выскочил сам Дормидонт. Он бежал выпучив глаза и расставив руки, словно хотел кого-то поймать. За ним, сохраняя достоинство, бежал Кощей. Сбоку, подпрыгивая, несся Блудослав и все твердил:

— Я же не знал! Я же не в курсе!

— Ваше величество! — Муромец подождал, когда государь добежит до воды, и поднял на руках козленка. — Вот он, ваш наследник!

— Бац! — Дормидонт словно налетел на невидимую стену.

— Что-о?!

И тут козленок забрыкался в руках у богатыря, выскользнул и шлепнулся в воду. Через минуту он уже вовсю скакал возле Дормидонтовых ног.

— Папочка! Это же я! Мме-е! Вы что, м-меня, мм-ее! Не узнали?

Один из стрельцов, не говоря ни слова, занес уж было сапог, чтобы отправить говорящее животное подальше от царской особы, но между ним и козленком встал Кощей.

— Отставить! — закричал он страшным голосом. — Все под контролем! — и, нагнувшись к козленку, добавил: — Простите, ваше высочество, сразу не признал! Не волнуйтесь, сегодня же мы вас расколдуем! А вы, богатыри, молодцы! Поздравляю с успехом!

— Ваше высокопреосвященство! — ляпнул Яромир.

Кощей вздрогнул, как от удара током, и уставился на богатыря горящими глазами. Муромец изобразил извиняющуюся улыбку и пнул Яромира под зад.

— Простите, ваше высокопревосходительство! — поправился Яромир. — Не извольте гневаться! В этой парилке... — тут он стукнул ногой по борту подводного корабля, — совсем ум за разум зашел.

— Я слушаю! — смягчился Кощей, беря козленка на руки.

— Мы взяли в плен эмира кумарского!

— Че-его?! — прошептал Кощей, едва не выронив козленка. — Да за такие шутки!

— Какие уж тут шутки! — хмыкнул Муромец. — Суровая правда жизни, — добавил он фразу, подслушанную у Поповича. Нагнувшись к люку, он вытащил эмира и визиря на свет. — Вот, извольте полюбоваться! Эти господа захвачены нами в качестве военнопленных! Война закончена. Кумария сдалась! Вот акт о безоговорочной капитуляции! — И он помахал в воздухе свитком.

Кощей пошатнулся, хотел что-то сказать, но не смог и мягко осел на траву, присоединившись к Дормидонту.

## 29

Канцлер нервно ходил по своему кабинету из угла в угол. Его хмурое лицо казалось еще мрачней от падающего из окна солнечного света. Яркие дневные лучи беспощадно высвечивали каждую морщинку, каждую складку его худого, длинного лица. Нервное напряжение последних дней давало о себе знать, и теперь, когда, казалось, все было позади, беспокойство с новой силой овладело великим канцлером.

Особых причин для тревоги вроде бы не было. Варвара сидит дома под домашним арестом. Иван-царевич благополучно расколдован, и от всех переживаний у него осталось только легкое ме-меканье. Но Кощей ручался, что и это пройдет!

Боярин Бунша так и остался в Биварии, и куковать ему там, пока не вымолит государева прощения. Миледи... Тьфу! Яга! Эта ведьма заперлась в лесах, и ни слуху о ней ни духу! А вот фон дер Шнапс бесследно исчез! Чрезвычайного и полномочного посла Биварии так и не нашли. Правда, кто-то из горожан видел, как в густеющих сумерках в сторону Суждаля проскакал всадник в черной шляпе и черном плаще. А уж был ли это фон дер Шнапс, или очередной чернец — то никому неведомо.

Кощей терялся в догадках. Кто покушался на его жизнь? Неужели Неясыть? Кто, а главное, как подложил ему на стол Великую Книгу Заклинаний? Достаточно было царевичу заглянуть в этот дьявольский манускрипт, чтобы его перенесло на самый край света, да еще превратило в козла! Точнее, в козленка... А где теперь этот манускрипт? Кощей готов был поклясться, что книга снова исчезла. Во всяком случае, на полке, куда он ее поставил, книги не было!

Неужели фон дер Шнапс не тот, за кого себя выдает? И не удрал он из города, а ошивается где-то рядом, пользуясь колдовством, или... Или есть кто-то еще, кому выгодно мутить в государстве воду, кто, словно кукловод, оставаясь невидимым, продолжает свою непонятную игру?

Впрочем, теперь уже все равно. Ведь после поражения Кумарии Русь имеет свободное судоходство по всему Хвалынскому морю, и теперь уже настала пора теснить биварцев и выйти к западным морям. Прорубить окно в Европу! Тогда откроются торговые пути на Ганзею и Альбион, и тогда... В дверь постучали.

— Войдите! — раздраженно бросил Кощей. Он не любил, когда его отрывали от размышлений. Повернувшись лицом к двери, он встал у стола, приняв приличную для государственного деятеля позу. Эта забота о постоянном поддержании собственного образа ему порядком надоела, но тут уж ничего доделать было нельзя.

— Войдите! — повторил Кошей, однако в дверь никто не вошел.

«Что за шутки?» — Канцлер нахмурился и потянулся за колокольчиком. Дважды встряхнул его, но звука так и не услышал. Между тем откуда-то из угла потянуло холодом и плесенью. Кощей отреагировал мгновенно. Густые тени в углу еще не успели прийти в движение, а он уже прочитал запечатывающее заклятие и швырнул его в темноту. Маленькая фиолетовая молния прорезала полумрак, высветив стоящую в углу высокую худую фигуру в капюшоне, с полностью закрытым лицом. Раздался неприятный дребезжащий смешок. Фигура шевельнулась, но дальше двинуться не смогла.

— А ты все еще силен, братец! — раздался неприятный, скрипучий голос. — Что же ты не пригласил меня в третий раз? Ты же знаешь, что нечистую силу призывают трижды... Сели бы, поговорили. Нам ведь есть о чем поговорить, правда? Или ты списал своего любимого братца со счетов?

— Так это ты?! — Кощей отшатнулся и вытер ладонью выступившую испарину. — Но ведь тебя убили! Тебя убили тысячу лет назад! Ты не мог воскреснуть!

Тень в углу снова издала короткий смешок.

— Ты, братец, как всегда, излишне самоуверен. Ты же знаешь: меня нельзя убить! Если только... — Тут тень замолчала и не окончила фразы.

Пауза длилась несколько секунд. Все это время Кощей тщетно пытался рассмотреть лицо существа, назвавшегося его братом, но тщетно. Наконец неизвестный продолжил:

— Меня нельзя убить. Да, я много лет провел в заточении и столько же восстанавливал силы. Это было нелегко, поверь!

— Что тебе надо? — коротко бросил Кощей. — Денег?

— Ну деньжат я и сам могу тебе подбросить. На бедность, — хмыкнула тень и, наклонившись, прошипела: — Мне нужна власть! Уйди, ты уже поправил! Дай теперь мне насладиться властью! Ведь мы — братья! Я хочу вернуть старый, добрый мир! Сильный, злой и веселый! Мне противно смотреть, как вы загибаетесь в бессилии! Вспомни могучий мир, вспомни сражающихся титанов и богов! Ведь мы были одними из них! А теперь... Пусть древнее зло вернется на землю, а мы займем свое место!

— Ну зла здесь и так хватает, — поморщился Кощей. — Даже некий переизбыток ощущается... Что же касается возвращения древнего мира... Неужели ради такой безумной цели ты затеял все это?

— Что ты имеешь в виду? — Тень в балахоне покачнулась, как от порыва ветра.

— Похищение царевича, науськивание кумарцев на южные границы, вдобавок идиотская попытка государственного переворота, — напомнил Кощей.

— Ах это? — Тень в углу негромко хмыкнула. — Ну да. Пробный камушек. Разведка боем... Согласен, довольно глупо, но ведь могло и получиться! Все было рассчитано точно, только вот твои богатыри влезли некстати... Вот уж действительно идиоты: расстроили такой хороший план!

— Уходи! — коротко сказал Кощей. — Возвращайся туда, откуда пришел! Тебе тут не место!

— Ну, насчет того, где чье место, это мы еще посмотрим, — проскрипела тень. — Запомни: игра еще не закончена! Не хочешь посторониться — я тебя заставлю! Теперь вам не будет покоя! Я вернусь, но вместе со мной вернется древнее волшебство! Ты еще увидишь это своими глазами, только — ха-ха! — глазами побежденного!

— Брысь! — брезгливо сказал Кощей и снова ударил по тени могучим заклинанием возврата. Сверкнула белая молния, в воздухе запахло озоном, и в следующее мгновение тьма в углу растаяла, будто ее и не было, а все пространство кабинета залили солнечные лучи.

## 30

Яромир, Илья Муромец, Алеша Попович и Добрыня сидели в «Трех дураках» и не спеша потягивали добрый, хорошо выдержанный мед.

— Илья! — Попович слегка улыбнулся и сделал небольшой глоток. — Я сегодня видел, как ты выходил из банка. Интересно, что ты там делал?

— Если это, конечно, не секрет! — прогудел Добрыня. — Если секрет, то, конечно, извини, но мы вроде как друзья!

— Ну ничего нельзя сделать, чтобы об этом не стало известно всему городу! — воскликнул Муромец. — Ну да, был. Узнавал, как лучше поместить вклад. Разве я не говорил, что этот кумарский эмир пожаловал нам сто тысяч динаров? На четверых получается ровно по двадцать пять! Деньги немалые — не в чулке же их держать!

— Так, выходит, мы теперь богачи? — воскликнул Попович. — Выходит, я теперь жениться могу?

— А я тоже жениться хочу! — донеслось до них из-за двери, и через секунду в проеме показался Емеля. — По всему городу вас разыскиваю! Кто меня просил за конями присмотреть и их назад вернуть? Кто мне денег на женитьбу обещал? Ась? Кони — туточки, а денежки, пардон, где?

— Емеля! — растроганно воскликнул Илья. — А как же твоя знаменитая изба?

— Изба-то недалече, — прищурился Емеля. — На соседней улице ждет, всех петухов в округе распугала! Ты что?

— А вот что! — Илья широким жестом вынул кошель и, отсчитав сто золотых, протянул Емеле. — Тут тебе и на книжки, и на свадьбу!

— А это от меня, — добавил Яромир, отсыпая парню горсть серебра. — Может, в Коксфорд поедешь, выучишься?..

Добрыня с Поповичем переглянулись, вздохнули и тоже развязали кошельки. Емеля не верил глазам.

— Так я же теперь как царь заживу! Я... честное слово, в купцы подамся! А вы не сомневайтесь, если надо будет, так я всегда подмогну, только свистните!

— Ладно! — засмеялись богатыри. — Понадобишься — позовем!

— Ах вот вы где? — раздался еще один знакомый голос.

Друзья, как по команде, повернули головы. У входа стоял Блудослав собственной персоной, а рядом с ним переминались с ноги на ногу два стрельца.

— Это ты, дружище? — Муромец прищурился. — Ну, проходи. Садись. Не побрезгай чаркой меда!

Блудослав растерялся, затем махнул рукой, деревянными шагами приблизился к столу и принял полную чарку. Выпил залпом, прищурился, провел по усам тыльной стороной ладони, смахивая прозрачные капли, и улыбнулся.

— Это... Я чего пришел... Великий канцлер требует вас к себе. Немедленно!

— Кощей? — удивился Муромец. — Но ведь мы вроде как...

Блудослав прищурился.

— Мое дело — служивое. Что мне приказали, то я и передал! Кощей приказал явиться немедленно! — сказав это, он гордо развернулся и осторожно, стараясь не слишком шевелить бедрами, вышел из корчмы.

— А может, ну его, а? Не ходить, и все тут! — шепнул Попович. — Что-то мне это не нравится!

— Мне тоже, — кивнул Добрыня. — Но...

— Нет, братцы, против Кощея не попрешь! — Илья Муромец покачал головой. — Пошли, ребята! Может, нас наградят?

— Или посадят в подвал, как причастных к государственной тайне! — пробормотал Попович.

— А что, могут? — невольно поежился Яромир.

— Они все могут, — усмехнулся Илья. — Они — власть! Но думаю, не будут...

Друзья поспешили во дворец. Пройдя мимо стрелецких постов, они ненадолго задержались возле левого крыла терема, откуда доносились заунывные звуки флейты и еще более заунывное пение.

— Кумарский эмир развлекается, — с чувством в голосе сказал Илья Муромец. — Вот ведь тоже! Везли его сюда, как барана, а приняли, как дорогого гостя!

— Политика! — серьезно сказал Попович. — Лучше иметь кумарского владыку у себя под боком, нежели вдалеке. Тут он под контролем: сидит себе, кумарит и не рыпается!

Возле крыльца канцелярии их уже ждал человек, одетый во все черное. Он скользнул по богатырям взглядом и кивнул.

— Поторопитесь, канцлер ждет!

Кощей и впрямь ждал. Остановившись у двери, друзья неловко поклонились.

— Здравия желаем, ваше высокопревосходительство!

— Здорово, богатыри! — Кощей встал из-за стола и подошел к ним ближе. — Молодцы! Кстати, я распорядился, чтобы вам всем перевели премию за сверхурочные и за работу в зоне боевых действий. Поверьте, это немаленькая сумма! — Он прищурился.

— А... А мы и не в курсе! — пробормотал Илья Муромец.

— Бухгалтерия переводит по безналичному расчету, — тонко улыбнулся Кощей. — Вам достаточно обратиться в банк! — Он замолчал и снова уставился на богатырей. Однако, наткнувшись на оловянные глаза Ильи, невольно смутился и отвел взгляд.

— Господа! Я понимаю, что вы совершили большое и трудное дело. Однако... Однако интересы государства настоятельно требуют, чтобы вы снова отправились в поход!

— Куда? — вытаращился на него Илья. — Опять, что ли, в Кумарию?

— Дальше. Гораздо дальше! — серьезно сказал Кощей. — На этот раз путь лежит в Британию. Инструкции получите у секретаря! Что же касается задания, то оно сложное, я бы сказал — архисложное. Вы должны убить Кощея!

— Что?! — ахнули друзья, не поверив своим ушам. — Кого?!

— Кощея! — повторил Кощей, прищуриваясь, словно от удовольствия. — И пусть вас не смущает это имя, ибо оно принадлежит не только мне. Видите ли, у меня обнаружился брат, колдун и злодей, каких мало! Я думал, что он погиб, но... Он снова здесь, и снова замышляет великое зло. Если вы этого не сделаете, боюсь, Великое княжество Лодимерское исчезнет с лица земли! Так что на вас вся надежда! И еще. Выступать нужно немедленно. Промедление недопустимо!

— Ну вот! — вздохнул Илья. — А мы хотели отдохнуть! В родную деревеньку наведаться...

— Успеете, — сказал Кощей и неловко улыбнулся. — Еще наведаетесь! А сейчас — в путь! Ведь вы — богатыри, и, кроме вас, спасать этот мир — некому!